Твоя тишина

      Ну кто вообще любит Валентинов день? Этот дурацкий день, когда до весны осталось меньше половины месяца, а зима все равно бьет холодом по коже; день, когда весь этот наивный народ дарит друг другу розы и открытки, а потом считает, у кого больше. Все эти тупые игры, хихиканье младшеклассниц, слезы тех, кто ждал больше, а получил как всегда или даже меньше… Этот день всегда к чему-то обязывает, будто бы даже и от Люси Скар ждут сопливых розовых поздравлений и идиотских улыбок, которые она должна раздавать направо и налево, как в «Макдаке» раздают картошку фри.       Да, признаюсь, я говорила все то, что уже миллионы тысяч раз говорили и до меня. И, если прямо, в мире есть всего две группы людей: те, кто ненавидят день Святого Валентина за день до него, и те, кто его просто ненавидят. Наверное, есть и малость тех, кто не знают о нем, но… Они вообще существуют в реальности?       О, да, я могла бы прикинуться больной или прогулять уроки в День Святых Придурков, если бы не Тейлор, которая весь вечер усердно по крупицам выносила мой мозг: сначала она выбирала нам наряды, затем устроила дебаты между ней и Реджи на тему «Стоит ли штукатурить Люси или ей даже макияж не поможет?», а после включила одну из песен Кэтти Перри и стала танцевать у меня на кровати, как идиотка. Я наблюдала за этим сумасшествием и серьезно думала о том, что все-таки больше не позволю ей курить траву у меня дома.       Реджи повезло больше: он звонил нам по «Скайпу», поэтому, закатив глаза и усмехнувшись, быстро отключился, как только Тей начала фальшиво петь припев. Чертов везунчик.       Когда порыв танцевать иссяк, она залезла на невысокий книжный шкаф и смотрела на меня, в прямом смысле, свысока. На ее губах играла довольная ухмылка, и она сложила пальцы рук квадратом, как это делают фотографы.       — Ага. Сделаем весь комплект сразу, а я заодно посмотрю, идут ли тебе стрелки, — размышляла Тейлор. — Я могу приступить сейчас? Хотя кто тебя спрашивает?.. Ты обязана подчиниться мне, потому что всегда ходишь завявшая, как эта бегония у тебя на подоконнике. — Она кивнула в сторону горшка с засохшим растением, и я тоже покосилась на него. — Поэтому мне плевать, хочешь ты краситься или нет, но я не позволю тебе в очередной раз выходить в свет такой.       — Вообще-то, она не завяла, — настаивала я, все еще смотря на горшок. — Она просто легла в зимнюю спячку…       — Ой! Давай честно признаемся друг другу, что тебе нельзя ухаживать ни за чем живым. Я бы тебе даже уход за собой не доверила, а то без моего присмотра ты себе волосы обрежешь или придешь в школу в этом. — Неуклюже покачиваясь, Тей потянулась к вешалке и стянула с нее мою любимую толстовку зеленого цвета. Раньше она принадлежала маме, а потом я забрала ее у нее. Конечно, маме она шла больше, чем мне, но…       Я нахмурилась от ее слов и отвернулась в сторону.       — Фу, ты такая злюка! — Она хихикнула, а затем, став серьезнее, вытащила из кармана своего кардигана пачку сигарет и выудила из нее косяк, щелкая зажигалкой. Я вскочила с места и вырвала из ее рук подожженную сигарету.       — Не кури в моем доме!       — Ну Люси… Она мне нужна… — полусонно ныла моя подруга, и я испугалась, что все, что она говорила до этого, было под настоящим кайфом, а не под напускной дурковатостью Тейлор. — Я затянусь всего разок…       — Ну уж нет, тебе еще меня красить. И не приведи Господь, если ты нарисуешь мне кривые стрелки! — Я перевела тему, сжимая тлеющий косяк. Тей закатила глаза.       — Давай завтра, а? Я что-то так спать захотела, прям здесь бы и легла… — Она медленно попыталась лечь на мой шкаф, и я затрясла ее за руку.       — Тейлор!       — Перестань, Люси… Расслабь булки… Ты в последнее время слишком нервная. Оп! У меня есть три варианта, что тебе сделать, чтобы решить проблему: либо сходи к психиатру, либо покури травку. Черт, она так вставляет… — Моя подруга зажмурилась, улыбнувшись. Я тяжело вздохнула, но потом поняла, что нельзя, чтобы она уснула тут и совсем потеряла рассудок, поэтому я все-таки спросила ее, чтобы она хотя бы отвечала на вопросы:       — А третье что?       — Что?..       — Третий вариант какой?       — А-а, — она улыбнулась. — Либо потрахайся.       Тейлор начала нюхать свои волосы, а потом засунула пучок в рот, а я закашлялась от услышанного. Вот блин, у нее крыша поехала!       — Ну все, вставай! — Я стащила ее со шкафа и начала трясти, бросив косяк в кружку с соком. Тейлор, мыча что-то нечленораздельное в ответ, громко икнула, а потом заныла. У меня глаза на лоб полезли, еще и в этот самый момент зазвонил телефон. Я усадила ее на кровать и посмотрела, кто звонит. Саймон?       — Блин… — пробормотала я, но трубку взяла. — Привет.       — Люси! Рад тебя слышать. — От его приятного голоса по моему телу пробежались мурашки, и я улыбнулась. — Как дела?       В этот самый гребаный момент Тейлор попыталась высморкаться в мой плед, а когда я шлепнула ей по рукам, она заревела так громко, что мне поплохело.       — Ми-иня ни-икто ни-и лю-юби-и-ит! Я такая идиотк-ка! — бурчала она, плача навзрыд.       — Все хорошо, — я старалась перекрикивать ее вопли, но выходило не сказать чтобы успешно. — А ты как?       — Там что, кого-то убивают у тебя? — усмехнулся Саймон.       — О… Это… — Я почесала затылок. — Это моя подруга, и у нее ужасная депрессия.       — Ее никто не любит, — заключил Саймон.       — Совершенно верно. Но я не хочу обсуждать с тобой эту… — Я недовольно покосилась на Тей, которая уже валялась на моей кровати, поглаживая подушку и приговаривая: «Норти… Ты такой милый…» — …свою подругу.       — Конечно! А я и не за этим звоню.       — Тогда зачем? — Неосознанно у меня получилось понизить голос и сказать это так, будто бы я уверена в себе и заигрываю с ним.       — Хотел спросить, что ты делаешь в день психбольных? — в тон моему спросил он, тоже явно заигрывая со мной, хоть и очень странным способом.       — Я… Ну, вообще-то, я планировала пойти в школу и не умереть от такого количества сладкого. — Я пожала плечами.       — Ого. Ладно, это действительно достойно награды за мужество. Но ты же не целый день собираешься торчать в этом адском котле под названием «школа»?       — О, нет, — улыбнулась я. — Нет, что ты. Ты хочешь предложить что-то получше моего дивана в гостиной и фильмов?       — Лучше дивана в гостиной ничего не может быть, но я постараюсь придумать что-нибудь хотя бы не хуже… — По его голосу было ясно, что он смущенно улыбался. Я покраснела и обернулась на Тейлор, обнаружив, что она уже сопит, пуская слюни на мою подушку. Я не выдержала и из меня вырвалось:        — О-ох, Тей!       — Могу я предположить, что это значит «да»? — неуверенно послышалось от Саймона.       Я вздохнула.       — Хорошо, можешь предполагать, — я устало улыбнулась, прикрыла глаза и добавила: — Доброй ночи.       — Доброй ночи, — мягко отозвался он.

***

      Тейлор ночевала у меня дома, похрапывая и бормоча что-то во сне, а я устроилась на диване у окна, но это оказалось так неудобно, что за всю ночь я практически не сомкнула глаз. Наутро оказалось, что выгляжу я не очень.       Моя подруга чувствовала себя прекрасно: встав, она моментально привела себя в порядок, натянула свои любимые узкие джинсы и короткий топ, а сверху накинула пиджак. Даже без косметики она выглядела феноменально красиво, и я потупила взгляд, когда изучала в зеркале свои синяки под глазами.       — Ну конечно, кто-то хорошо выспался на мягкой кроватке, — буркнула я, когда она усердно замазывала мое лицо тональным кремом.       — Не бубни и, пожалуйста, лучше улыбайся. Так никто не подумает, что ты ненавидишь этот день. Кстати, куда собираешься после школы? — моя подруга явно не помнила, какие глупости вытворяла вчерашним вечером, поэтому щебетала без толики смущения.       Я опустила голову, но она тут же подняла мое лицо за подбородок, начиная рисовать стрелки. Она прикусывала язык и щурилась, выводя контуры, но через секунду на мгновение приостановилась и с подозрением проговорила:       — У тебя какие-то планы, о которых я до сих пор не знаю?       Я широко распахнула глаза, словно меня уличили в преступлении.       — Не-ет, — протянула я, отмахиваясь. — То есть…       Тей резко прижала кисть с черной краской к моему веку, в шутку делая вид, будто бы это нож.       — Колись, иначе я нарисую тебе такие стрелки, каких никогда не делала даже Леди Гага! — воскликнула она и зажмурила один глаз, а потом сама засмеялась. Я тяжело вздохнула.       — Я иду гулять с другом…       — Кто он? Опять тот… — она быстро осеклась, вернувшись к своему делу. Я знала, что она не одобряла Виджея, и от этих ее слов меня кольнула злость, но я сдержалась.       — Мы познакомились с ним в аэропорту в очереди в туалет… — попыталась объяснить я, но моя подруга не дала договорить:       — О! Ты научишься когда-нибудь знакомиться с парнями в обычных местах? — Тейлор с напускным недоумением всплеснула руками. — В кафе, например, или хотя бы в школе. Кстати, о школе… Может быть, ты поговоришь нормально с Винсентом, а то он так переживает, что задел тебя чем-то или еще что…       Я с такой обреченностью и раздражением закатила глаза, что показалось, смогу увидеть свой мозг изнутри.       — Сколько раз повторять?! Я не хочу разговаривать с Винсентом и объясняться перед ним не обязана. Неужели так трудно понять? Изволь ему передать мои слова, не исковеркав сути, иначе он снова подумает что-нибудь не то! — Я раздраженно сжала кулаки, а потом, сосчитав до десяти, немного успокоилась. Тей закусила губу, качнула головой и продолжила наносить мне макияж.       Спустя пятнадцать минут, когда я разглядывала себя в зеркало и понимала, что выгляжу очень даже неплохо и сносно, Тейлор протянула мне одно из платьев, которое принесла из дома, и предложила померить его. Я спряталась за ширму, а она спросила:       — Может, расскажешь про своего нового друга? Мне показалось, ты говорила про него с улыбкой…       И я не выдержала и рассказала ей, какой он милый и что у него неплохое чувство юмора, и что… наверное, мне он нравится, а она слушала, улыбалась и кивала головой, когда я говорила в конце фразы: «Ну, ты понимаешь?»       Я вышла с легким румянцем на щеках и посмотрела в зеркало: как оказалось, это короткое платье кремового цвета с юбкой клеш сидело на мне хорошо. Я улыбнулась своему отражению.       — Ты красивая, Люси, — подбодрила меня Тейлор. — В нем и иди на свидание с Саймоном.       — Это не… — Я хотела было переубедить ее от того, что это свидание, но в последнюю секунду передумала, мол, пусть это будет оно, и сказала: — Спасибо.

***

      Вечером в пять я уже собиралась на встречу. Родители все еще были на работе, а Юджин сидел внизу и смотрел телик. Я думала, будет ли нормально пойти в платье гулять с Саймоном и не замерзну ли я в таком виде.       На удивление, день прошел вполне сносно: все выглядело довольно пристойно, а Ирен и Дилан много ругались из-за школьной вечеринки в честь Дня Влюбленных. Моя одноклассница предложила и мне пойти на вечер, но я отказалась, про себя хмыкнув и решив, что мне вполне достаточно уроков, на которых они выносили мозг не только друг другу, но и мне за компанию. «Люси, передай этому бесхребетному существу, что я не стану подбирать платье под его галстук!», «Люси, передай этой… этой…», «Что, мозгов не хватает? Конечно, у речных рачков их практически нет!» — После чего она швырнула в него учебником по биологии, едва ли не попав мне по голове своим локтем, и их обоих выгнали из класса.       Сегодня светило солнце, и когда я возвращалась домой мимо главной площади, там были парень с девушкой, которые раздавали шарики в форме сердец. Мне тоже достался один, нежно-сиреневый. Парень сказал что-то вроде: «Желаю, чтобы сегодня вы обязательно ощутили тепло в сердце», а я почему-то сразу подумала, что сегодня Виджей не в городе, поэтому вряд ли мне будет тепло — я в последнее время слишком часто мёрзла даже в теплой одежде.       Макияж я оставила тот, что сделала утром Тейлор, потому что все равно не умела краситься лучше, и все-таки натянула то кремовое кружевное платье. Я надеялась, что Саймон скоро позвонит и сообщит, куда мы пойдем, но через пару минут раздался звонок «Скайпа» и оказалось, что звонит Виджей. Я поправила волосы и приготовилась к тому, что мне придется объяснять, в чем дело (ведь наверняка спросит).       — Эй, привет! — Я улыбнулась Виджею и тут же рассмотрела комнату позади него: ничего лишнего, но все очень изыскано, в стиле классицизма. На полках позади него горели нежно-розовые высокие и низкие свечи, а по бокам лежала пара мягких белых подушек. Я посчитала время с учетом часовых поясов и ахнула. — Но у тебя же два часа ночи!       Виджей выглядел бодрым и в знак приветствия помахал мне рукой, а потом «сказал», что только что вернулся с благотворительного вечера отца.       «Представляешь, он раньше меня никогда не брал с собой, а сегодня мы поехали втроем, как семья! А перед этим мы с Мари ходили по магазинам и выбирали мне костюм», — увлеченно рассказывал мой друг. На нем действительно был черный пиджак, под которым виднелась белоснежная рубашка. На шее у него я заметила свою темно-бордовую бабочку и обрадованно улыбнулась.       — Я рада за тебя…       Виджей внимательно разглядывал мое платье.       «Ты такая нарядная и… красивая. Тоже куда-то собираешься?» — Он мягко улыбнулся мне.       Мое сердце испуганно забилось в груди, потому что я не знала, как сказать, что иду гулять с мальчиком.       — У меня свидание, — быстро выпалила я с важным видом. — Сегодня же четырнадцатое февраля…       Виджей удивленно вскинул брови, покачал головой и прикусил нижнюю губу, а затем снова улыбнулся, как прежде.       «Тебя пригласили? Замечательно! Ну, желаю удачи…» — Мои щеки покрылись румянцем, и несколько секунд я просто качала головой. Виджей нервно почесал затылок.       — Ну, ладно… Спасибо! Я, наверное, уже пойду. Мне еще нужно позвонить ему и узнать, где встретимся, и… прочая ерунда. — У меня на лбу выступил пот, и я побоялась испортить макияж. — Пока!       Виджей натянуто улыбнулся, а потом зевнул и помахал рукой. Я быстро захлопнула крышку ноутбука и попыталась отдышаться. Через несколько минут я поняла, что, скорее всего, он звонил что-то сказать, ведь не просто же так человек в два часа ночи звонит другому человеку… Черт, как всегда сплошные неловкие ситуации!

***

      Саймон зашел за мной, и пока я искала свое пальто, он сидел на диване вместе с Юджином и смотрел телевизор. По «ящику» показывали футбол, а они разговаривали о своих спортивных предпочтениях и о том, за какие футбольные команды болеют. Я слушала их и понимала, что все мальчишки обсуждают одно и то же.       — У вас очень милый дом, — констатировал Саймон. — Вы всегда жили в Касл Рок?       Юджин убавил громкость.       — Вообще-то, нет.       — Неа, — вставила я, натягивая кроссовки.       — Мне было десять, а Люси шесть, когда мы переехали сюда, — рассказывал мой брат. Саймон с интересом слушал и периодически поглядывал на меня, а потом подмигивал, и я краснела, смущаясь. — До того момента мы колесили по стране, потому что родители у нас те еще по части приключений. На самом деле, они даже не учились в колледже, только школу закончили, а я родился, когда они учились в десятом классе — им тогда было по шестнадцать.       — Ого, значит, им где-то около тридцати пяти, да? — удивился Саймон. Я как раз зашнуровала обувь и встала.       — Тридцать шесть, — поправил Юджин. — Не удивлюсь, если у нас появится еще один брат или сестра. Мне кажется, Люси и меня им маловато. — Мой брат широко улыбнулся, а я скривилась — не очень люблю такие темы. Саймон посмеялся и подошел ко мне, помогая надеть пальто.       — Я очень рад погулять с тобой сегодня, — сказал он. — Место, куда мы направляемся, строго под секретом, ясно? Не вздумай выпытывать.       Я послушно кивнула. Саймон потянулся за своей курткой и наши лица оказались в нескольких сантиметрах друг от друга, и я побоялась, что сейчас зардеюсь, как красный помидор, — вообще, я частенько краснела: мама говорила, что у меня очень чувствительная кожа.       Попрощавшись с Юджином, мы вышли на улицу, и тут я с удивлением обнаружила, что Саймон приехал на машине.       — Она твоя? — Это был блестящий «Шевроле» темно-синего цвета, не сказать, чтобы новый, но красивый.       — Нет, это тачка моего отца. У меня есть своя, но она не такая классная, как эта, и я побоялся, что ты не оценишь, — он смущенно улыбнулся и пожал плечами, а потом открыл мне переднюю дверь и помог забраться внутрь. Когда он наклонился, чтобы застегнуть ремень безопасности, мы снова оказались близко, и на этот раз я уже не боялась.       Мы отъехали от дома и через несколько минут выехали на главную дорогу.       — Прекрасно выглядишь, — сказал Саймон, и я повернулась к нему. В профиль он выглядел еще красивее: хорошо очерченный подбородок, пухлые губы и ясные глаза. Приборная панель отражалась на его лице сотней размытых красок, и я улыбнулась ему. Моя рука потянулась к его плечу и легла на него.       — Спасибо, ты тоже. — Он был одет со вкусом: длинное пальто, черные джинсы и серый свитер. — Меня все равно волнует, куда мы едем. Вдруг, ты завезешь меня в лес, а там… убьешь. — Я прищурила глаза, а потом улыбнулась.       — О, вовсе нет! Мы едем кататься на коньках. — Он с полуулыбкой вздохнул. — Блин, проболтался. Я не умею держать рот за зубами.       В зеркале наши взгляды встретились и мое сердце чуть не сошло с ума.       — Ты сказала родителям, что у нас свидание? — едва уловимая ухмылка проскользнула по его лицу. Я вскинула брови.       — Я уже большая девочка, зачем мне им говорить?       Саймон широко улыбнулся.       — И то верно.

***

      Ему было девятнадцать. Он учился на первом курсе хореографического колледжа, и рядом с ним я чувствовала себя совсем неуклюжей. Саймон учил меня кататься на коньках, аккуратно положив руки на мою талию, и мы кружились по кругу под музыку в наших наушниках. Его голова лежала у меня на плече, когда он притянул меня к себе, чтобы снова закружить.       С неба неожиданно посыпал снег; Саймон обхватил мою руку и нога об ногу мы покатились вперед так, что снежинки запутывались в моих развивающихся волосах и липли к шапке. Запыхавшись, я облокотилась о бортик и остановилась.       — Это очень круто, — восторженно изрекла я. — Никогда не думала, что кататься на коньках может быть так весело и красиво, и… интересно. — Саймон остановил мой поток слов, когда с улыбкой поправил мои растрепанные волосы.       — Я рад, что ты в восторге. И, кстати, я запланировал еще поход в арт-галерею. Там сегодня дегустация блюд молекулярной кухни, посвященная современному искусству.       — Ага, мы будем есть крошечные блюда. М-м, для меня в самый раз, — улыбнулась я, обрадовавшись, что ничего больше пятидесяти грамм сегодня точно не съем.       Мы еще покатались, пока я вновь не устала, и направились вверх по улице, к галерее. Мы болтали обо всем, о чем только можно: он рассказывал о танцах и о планах на будущее, потом пересказывал «Войну и мир», комментируя непонятные моменты, а затем шутил над картинами современных деятелей искусства.       — Знаешь, один раз мы в Нью-Йорке пришли на похожую выставку и буквально полчаса стояли над каким-то фантиком из-под конфеты, любуясь и размышляя над задумкой автора, а потом пришла уборщица и замела его на совок. Мы потом долго смеялись над этой ситуацией. Представь: стоит целая толпа и смотрит на фантик!.. — Саймон смеялся, и я хихикала, но все равно витала где-то в облаках.       Мы пробовали блюда размером с колпачок от ручки, но я не запоминала их вкуса, потому что они казались никакими. Вместо того, чтобы наслаждаться вечером в компании Саймона, обаятельного, милого и забавного парня, я думала о чем-то своем, через некоторое время совсем утратив нить разговора. Мое сердце как-то странно защемило, и я поняла, что очень соскучилась по Виджею.       Я не могла рассказать чего-то интересного и веселого своему собеседнику, и от этого смущалась еще сильнее — моя жизнь не была насыщена событиями, как его. Я просто училась в обычной школе, дружила с обычными друзьями, если не считать Виджея, и не творила ничего чудного. Я была обычной и рядом с Саймоном меня пугала данная деталь.       Оказалось, что Саймон успел побывать со своей труппой в Нью-Йорке и Лос-Анджелесе, станцевал на множестве разных сцен и выучил несколько десятков различных танцев. Я слушала его и упивалась рассказом, а когда он спросил меня о том, где побывала я, ответ был, надо сказать, достаточно удручающим: на своей памяти — нигде. Да, когда мне было шесть лет, родители ездили по стране, но я уже не помнила этого.       На этом самом моменте мне захотелось спрятаться подальше от ярких ламп галереи и шумной толпы, пробующей и восхищающейся различными блюдами. Мне стало невыносимо грустно без своего друга, с которым всегда было комфортно молчать и с которым было совсем неважно, путешествовала я или нет, пробовала итальянскую кухню или нет, читала Камю или нет! Мне захотелось просто спокойствия, потому что от разговоров отсох язык.       На обратном пути мы оба были измотаны и ехали молча. Саймон, кажется, не заметил перемен в моем настроении и вел машину, слегка покачивая головой под тихую мелодию, льющуюся из колонок. Мы остановились в нескольких метрах от подъездной дорожки к моему дому и на пару мгновений воцарилась давящая тишина.       — Спасибо за чудесный вечер, — поблагодарила я, поправляя пальто.       — Не стоит. — Пожал плечами Саймон. — Мне было приятно пообщаться с тобой. На самом деле, я бы хотел и дальше так встречаться. — Он улыбнулся, его глаза, как обычно, сияли.       Я потупила взгляд, размышляя над тем, что он сказал. Он рассказывал много интересного, с ним можно было сходить в места, в какие обычно просто так не сходишь с подругой, но… Что-то мне мешало. Я не могла вот так просто согласиться, потому что это казалось слишком трудным.       Саймон потянулся ко мне, заправил свисающие волосы мне за ухо и коснулся губами моих губ, но я ничего не почувствовала, как тогда, в аэропорту, когда мы только встретились и впервые поболтали. Тогда он показался совсем другим и смог заставить мое сердце биться быстрее, а сейчас что-то изменилось. Возможно, стоило бы дать ему еще один шанс, но я была слишком вымотана.       Я отстранилась и сдавленно улыбнулась.       — Прости, Саймон, я думаю, что это не лучшая идея.       — Поцелуй — не лучшая идея, или наши встречи? — с непониманием спросил Саймон.       — Это все. Мне кажется, что на этом стоит закончить, потому что я пока не готова. — Я уперлась взглядом в мыски своих ботинок и нервно теребила шарф.       Саймон притих. Вот так мы и сидели молча некоторое время. Я взглянула на часы: половина двенадцатого.       — Я понимаю, — наконец, сказал он. — Вообще-то, я чувствую то же самое. Сейчас, наверное, у нас такое время, когда нужно подумать, что делать дальше. Время, когда важно не наделать ошибок, да?       Я согласно кивнула.       — Ну, желаю удачи, потому что ты классная. Надеюсь, ты найдешь того, кто тебе подходит на сто процентов. — Он подмигнул. Я благодарно улыбнулась ему — никогда еще не чувствовала такого облегчения!       — Спасибо. Желаю успеха в восхождении на большую сцену, — сказала я, и мы обнялись так, как обнимаются лучшие друзья. Когда я вылезла из машины и вдохнула прохладный бодрящий воздух, то остановилась и через плечо игриво бросила: — С Днем Психбольных. Сегодня всем необходимо разобраться в себе.       Я не видела, но была уверена, что он улыбался. Колеса тихо заскрипели, и автомобиль сдвинулся с места. Он отдалялся, пока шум двигателя не затих и не превратился в один из далеких тихих отголосков этого маленького города. Я устало зевнула и потянулась, направившись к крыльцу.       Воздух был холодным; все вокруг окутывал мрак, а на небе мерцали звезды и одна, покатившись по небосклону, исчезла где-то за деревьями замерзшего парка. Я улыбнулась. К черту эти желания!