Твоя тишина

      Бумажка прилетела откуда-то сбоку, угодив прямо мне в волосы. Экзамены позади, и до выпускного вечера оставались считанные дни; мы сидели на микробиологии, а миссис Фултон впихивала в нас то, что не довпихнула в остальное учебное время. На улице сияло послеполуденное жаркое солнце, а из-за листвы деревьев возле окна класс был освещен золотистыми пятнами света.       Я выпутала комок из волос и развернула. Микроскопическим неразборчивым почерком там было накарябано: «Пойдешь со мной на выпускной, Скар?»       Я повернулась в ту сторону, откуда прилетела бумажка, и увидела Пейси Ашера, который согнулся в три погибели над партой, чтобы училка не заметила телефон в его руках. Он ухмыльнулся, оголив белые зубы, и по-пижонски запустил пальцы в челку, полагая, будто меня хватит сердечный приступ от его неотразимости и я брошусь к его ногам.       Пейси ездил в школу на дешевом «Мицубиши Мираж», однако носил шмотки от «Пол энд Шарк»; был наполовину двоечником и наполовину хорошистом; бегал курить в учительский туалет быстрее всех и при этом не мог пробежать кросс. В общем, неоднозначный человек, — у многих в классе бывают такие.       Я осуждающе вскинула брови, а потом хмыкнула себе под нос.       — Соглашайся, не пожалеешь, — шепнул он, когда миссис Фултон отвлеклась на кого-то с первых рядов. — Мы закажем лимузин.       — Пешком пройдусь. — Я сузила глаза. — Гулять полезно.       — Да ну тебя, Скар. Ты хоть когда-нибудь бываешь доброй? — обиженно буркнул в ответ одноклассник. Я смягчилась.       — С чего ты решил, что я вообще пойду на выпускной? — неуверенно спросила я, вертя в руках ручку. Если честно, в конспекте у меня была записана только тема урока.       — Ты не можешь не пойти. — Пейси Ашер ослепительно улыбнулся. — Это лучшая ночь в твоей жизни.       Я засмеялась, за что получила убийственный взгляд от учительницы. Чуть пригнувшись, я прошептала:       — Ты же не думаешь, что у меня настолько скучная жизнь, чтобы радоваться дурацкому выпускному? — Сейчас я с уверенностью могла сказать это, потому что неинтересной мою жизнь уж точно нельзя было назвать.       Во взгляде Ашера проскочило смущение.       — Но ты никогда не ходишь на вечеринки, я не вижу тебя в кафе и киношках, ты… Ты такая непонятная, Скар. — Парень покачал головой так, как качают головой старики, когда им говорят какое-нибудь слово из современного сленга. Мне стало жаль его за такой необширный кругозор, ведь классных людей можно встретить не только в кафе или на вечеринках. Можно, например, просто устроиться на работу…       Я безразлично пожала плечами, а потом отвернулась, всем своим видом показывая, что разговор окончен. До звонка оставалось еще целых четырнадцать минут, — последние минуты вообще всегда тянутся, как развалюха на прицепе, — а Пейси опять окликнул меня. Я набрала побольше воздуха в легкие.       — Ашер, темы для разговора исчерпаны. Ты не общаешься с такими скучными людьми, как я, — усмехнулась я, попутно закрывая тетрадь и убирая ручку в сумку. Миссис Фултон окинула меня мимолетным взглядом, а потом объявила самостоятельную. Пришлось вытаскивать вещи обратно.       — У тебя очень странный стиль, но я думаю, ты ниче такая, — тихо пробормотал одноклассник, когда, насупившись, уставился в огрызок листочка с вопросами к самостоятельной. Через пару минут он скомкал бумажку и швырнул в приоткрытое окно, пока Фултон не видела. — Давай свалим с урока? Осталось гребаных шесть минут, и от этой самостоялки ничего не зависит.       Я с энтузиазмом выпрямилась. Фултон пилила ногти, сидя за столом. Тихо скатываясь со стула под парту, я закинула все вещи в рюкзак и поползла по полу. Дайяна, девочка с длинными косичками и кислотно-желтой помадой на губах, вытаращилась на нас, но ничего не сказала. Таким образом выбравшись из класса, мы помчались по пустому коридору на первый этаж. Я редко прогуливала уроки, но мне это нравилось: чувство свободы и безграничных возможностей разливалось по венам, смех пробирал все нутро, а свежий уличный воздух проникал в легкие.       Хорошо, что это был последний урок, иначе бы мне наверняка влетело.       На ступеньках возле школы сидели Ирен с Ди, и обнимались, прижавшись к друг другу; у Ирен была банка «Колы», из которой торчали две соломинки. Услышав наши шаги, ребята оглянулись. Волосы Ирен немного отросли и теперь на голове красовался забавный ежик красного цвета. Ди тоже покрасил волосы в вишневый. Они оба были как воплощение фриковатого стиля — два влюбленных фрика, в хорошем смысле этого слова.       — Хей, а мы тут хор прогуливаем, — сообщил Дилан, и его рука сползла на поясницу Ирен. Я заметила, как та залилась румянцем. — Милтон зажидила мне печеньки.       Щеки Ирен действительно были набиты до отказа. Она повернулась ко мне с вопросительным видом.       — Микробиология, — тут же сообщила я ответ. — У нас была самоубийственная самостоятельная, и мы сбежали.       — Отличный каламбур, — прожевав, усмехнулась Милтон. Я слышала, они с Диланом поступили в Беркли, что в Калифорнии, и закатили вечеринку на выходных. Кажется, Ирен и мне присылала приглашение по почте, но я не пришла, потому что весь вечер общалась с Виджеем по «Скайпу». Как жаль, что я не смогла позвать его к себе, потому что родители были дома…       Пейси Ашер, засунув руки в карманы, курил, не касаясь сигареты. Наверное, он думал, что выглядит круто. Я испугалась, что тут его могут застукать преподаватели, но потом вспомнила, что в конце года всем плевать на то, что делают выпускники.       — Щ-щуваки, а кто идет на выпущкной? — прошепелявил Пейси с сигаретой «Ротманс» во рту. Я закатила глаза, потому что последнюю неделю Ашер и его компашка только и делали, что обсуждали этот идиотский выпускной. И сейчас он снова начал гнуть свою палку:       — А кто идет в пиццерию, чуваки? — перевела тему Ирен, поднимаясь и отряхивая свой зад. — Я щас с голоду помру.

***

      Вес продолжал убывать. С одной стороны, я чувствовала облегчение, будто бы скидываю все лишнее, но в зеркале это уже не казалось правильным. Есть перестало хотеться вообще, но сквозь силу приходилось грызть протеиновые батончики, потому что иначе мама начинала кричать, распалялась еще сильнее и обещала отправить на лечение раньше выпускного вечера. Я не хотела уезжать и оставаться без Тейлор, Реджи и Виджея.       Виджей… Из-за домашнего ареста я не видела его уже две недели с лишним. Общались мы только сообщениями и по «Скайпу», но этого было очень мало. Родители знали мое расписание занятий, поэтому всегда поджидали ко времени их окончания дома, а если я опаздывала, начинались эти назойливые разборки. Именно по этой причине, в последнее время я стала чаще прогуливать заключительные уроки, чтобы провести время с Тейлор или Реджи. А к Виджею я не могла отправиться, поскольку это занимало гораздо больше времени. Если бы я пришла к нему, то отказалась бы уходить через двадцать минут…       Это была суббота. До окончания школы оставалось всего три дня. Я провела очередной наиужаснейший выходной в компании родителей, Юджина и игры в «Монополию». Вернее, играли мама, папа и Юджин, а я старалась перестать думать о свободе. Я не отслеживала, что делают родители, поэтому уже через некоторое время лишилась шанса купить хоть какую-нибудь недвижимость. Но не пофиг ли? Все равно я никогда не любила «Монополию».       Когда я уже была в кровати, настроение отсутствовало полностью: мама весь день только и делала, что трещала о месте, куда я поеду. Она называла это «санаторий». Предки разрешили мне отпраздновать окончание школы, смягчив наказание и ограничив меня во времени — гулять только до девяти. Но это лишь на день выпускного, а в остальные дни я под строгим арестом.       Во сне я была в нашем старом доме — и никого, кроме меня. Свет не горел, лишь остатки вечернего солнца просачивались через щели в шторах. Бум-бум-бум. Кто-то громко постучал во входную дверь. Я на цыпочках сбежала вниз. Грохот стоял такой, будто кроме тарана у гостя под рукой ничего не оказалось. Бум-бум-бум-бум.       Дверь распахнулась. На пороге стоял Винсент с битой в руках. Он ухмыльнулся и принялся колотить все, что стояло на его пути…       Бум-бум-бум. Твою мать, кто стучит?!       Нормально выспаться мне так и не удалось, потому что кто-то взаправду барабанил в мою дверь. Я недовольно разлепила веки, вгляделась получше в потолок, пестреющий пятнами, а потом уставилась на часы. Почти одиннадцать.       — Люси, ты все на свете проспала! — бранилась мама. Она вошла в комнату, распахнула занавески и таким же вихрем собрала все грязное белье. — Там пришел твой друг, э-э… Как же его? Что-то на «В»… — бормоча, мама закусила губу. — Он сказал, что хочет поговорить насчет выпускного. Поторапливайся, детка.       На «В»?.. Виджей?! Все мое тело потяжелело, и я вскочила, с трудом дыша. Волосы топорщились в разные стороны. Я была в пижаме — в старой розовой пижаме, которую носила только тогда, когда было прохладно спать в майке и шортах! Виджей не должен был видеть меня в такой жуткой одежде!..       — Где он?! — всполошилась я, пятерней поправляя волосы и завязывая в хвост, а попутно ища взглядом нормальный свитер, который прикроет рубашку с зайцами.       Глядя на меня, мама рассмеялась. Конечно, всякий рассмеется, увидев бегающую по комнате коротышку в пижаме.       — На кухне, пьет чай.       И она ушла. Когда я выбежала в коридор (растрепанный хвост набок, помятый желтый свитер и заячьи пижамные штаны с пушистым хвостиком на пятой точке), то увидела его фигуру за столом. Сердце прыгнуло в желудок, совершило переворот и тут же возвратилось на место — это был не Виджей. Но когда я подошла ближе, хромая на одну ногу (прищемила дверцей шкафа), то совсем перестала соображать, потому что это оказался… Винсент. Ну конечно, как бы Виджей «сказал» маме, что хочет поговорить со мной? Тупая сонная курица!..       Я глубоко вздохнула. В памяти прокрутились картинки Тейлор со сломанной кистью и синяками. Винсент был виновен в этом: он сбил ее, шантажом заставил всем солгать, а еще притворялся, будто влюблен в меня, хотя на самом деле был геем. Я на дух его не переносила.       — Хм-м, милые штанишки. — Парень держал в руках чашку с чаем. Мою. Любимую. Чашку. Я недовольно поморщилась, не реагируя на слова.       — Что ты здесь делаешь? — накинулась на него я. Винсент напоказ сделал медленный глоток. Где-то в коридоре что-то бухнуло, и я догадалась, что мама подслушивает наш разговор, поэтому понизила голос до шепота: — Либо говори, либо иди вон.       — Я пришел пригласить тебя на выпускной, — деланно спокойно проговорил Винсент. — Люси Скар, пойдешь со мной…       — Нет! Никуда с тобой не пойду. Убирайся.       Я уперла руки в бедра, нетерпеливо указывая ему на выход.       — Но почему? — В его голосе звучала смесь непонимания и обиды. Прикидывается.       — Потому что ты… — Я хотела сказать: «Потому что ты сбил Тейлор», но вспомнила о просьбе подруги. Нельзя было рисковать. — Да потому что ты… — Опять не то. «Потому что ты голубой» — тоже выведет его из себя. — Нет у меня желания идти с тобой на выпускной. Все.       — Тогда, может, просто сходим в кино? По-дружески. — Винс пожал плечами, облизал губы (в уголке остался кусочек печенья), и встал. Я отступила.       — Как тебе еще так сказать, чтобы ты наконец понял? — У меня была истерика. От одного вида этого парня мне делалось дурно. — Отвали от меня. Я не пойду с тобой никуда на свете, даже если мне предложат миллион долларов или встречу с Ченнингом Татумом взамен.       Парень раздраженно нахмурился.       — Ты мне не нравишься, понятно? — зло окончила пальбу я. — Вон.       Пару секунд на его лице не было ни единой эмоции, но затем, густо покраснев и больно задев меня плечом, Винсент Ли выскочил в коридор, промчался мимо мамы с тазиком, что стояла возле ванной, и громко хлопнул дверью — прямо как во сне. Мое лицо побелело. Что я наделала?.. Вдруг он понял, что Тей рассказала мне? Вдруг Винсент теперь причинит ей боль?..       Послышались шаги, и в коридоре появилась мама. Я испуганно вздрогнула.       — Все хорошо? — удивленно спросила она.

***

      На заднем фоне в магазине звучали японские мотивы, а на окнах висели журавлики и разноцветные флажки. Мы зашли в винтажный магазин, чтобы выбрать что-нибудь для выпускного. Тейлор прогуливала теологию и историю США, а я свалила с принципов маркетинга. Чтобы было веселее, позвали Реджи — мы давно с ним не виделись.       — Я выберу брючный костюм, — твердо сообщила я, когда Тейлор с жалобным видом протянула очередное коктейльное платье. Будь моя воля, я бы надела то, которое подарила на день рождения мама, но в таком случае Тейлор никогда больше со мной не заговорила бы. — Не хочу, чтобы кто-то таращился на мои ноги.       Реджи, который для вида копался в коробке с галстуками в стиле а-ля «я у мамы сорокалетний мальчик», скорчил удивленное лицо. Отставив коробку, он тяжело вздохнул.       — Очень странное желание. Я думал, вы, девочки, любите показывать свои прелести. — Реджи почесал затылок, выразительно потянулся и вытащил телефон. Тей фыркнула.       — Все парни думают про девушек стереотипами, когда уже давным-давно появились борцы за права женщин, женщины-космонавты и летчики… Так странно, что люди все еще продолжают плоско мыслить, — съязвила я, а потом отправилась к вешалкам с костюмами.       — Неужели девушки хотят стать похожими на мужчин? — Реджи кивнул в мою сторону, когда я вертела в руках брюки в вертикальную полосочку.       — Это мода, — вдруг заступилась за меня Тейлор. Она стояла перед зеркалом в темно-бордовом платье, обволакивающим ее фигуру и открывающим вид на загорелые ноги. Синяки от падения почти зажили, а загипсованная рука совсем не портила картину, придавая ей какой-то детской кукольности. И как некоторым удается быть красивыми несмотря на обстоятельства? — Прекрати критиковать все, что не соответствует твоим суждениям.       Реджи вскинул руки в примирительном жесте.       — Ладно-ладно. Иногда я думаю, что никогда не пойму ваш противоречивый характер.       Я улыбнулась, а потом скрылась в примерочной, захватив с собой вышеупомянутые брюки и красную блузку-топ с кружевной вставкой на спине. «Так-то лучше», — подумала я. — Никто не увидит мои тощие ноги.       Надо сказать, очень хорошо, что я остановила выбор не на платье, как потом выяснится…

***

      Все выпускники вырядились в темно-синие мантии и квадратные шапочки с кисточками. Повсюду были развешаны логотипы Вест-Хилроу, в воздухе витал аромат свободы и дезодорантов, а из туалета вырывались подвыпившие школьники, которые еще не заканчивали в этом году, но были рады поводу напиться.       До вручения дипломов оставалось чуть меньше часа, поэтому я плутала по парковке в ожидании родителей. Я не чувствовала ни грусти, ни радости оттого, что мой школьный кошмар заканчивается — скорее ощущала всепоглощающую усталость от недосыпа: до четырех утра я переписывалась с Виджеем, а потом не успела заметить, как в семь прозвенел будильник.       Телефон в руке завибрировал.       «Удачного вручения дипломов, — написал Виджей. — Жду вечера».       Я улыбнулась. От этого «Жду вечера» внутри все перевернулось, и я почувствовала, будто взлечу в небо прямо сейчас, в этой идиотской мантии и шапочке, как волшебница из Хогвартса. На выпускной мы собирались пойти все вместе — я и Виджей, Тейлор и Нортон, Реджи и Роуз, Ирен и Дилан. Откроем новое движение — собираться парами и идти куда-то вместе. Черт, раньше меня незамедлительно стошнило бы от такого утверждения.       Родители въехали на стоянку на нашей старой «Хонде». Я посмотрела на часы: самое время, чтобы пойти занять места на заднем дворе, где будет вручение.

Нортон

      Что-то шлепнулось мне на лицо, отчего я вскочил, как укушенный. У шкафа стояла Тейлор в нижнем белье и рылась в вещах. Изо рта у нее торчала зубная щетка, а на голове — синее полотенце. Она швырнула в меня подушкой, а потом что-то пробубнила. Я выгнул бровь, и она вытащила щетку.       — Я думала, ты уже встал! — вспылила она, разбрасывая одежду во все стороны. — Мы опаздываем!       Я удивленно посмотрел на часы, и с ужасом понял, что до начала линейки осталось чуть больше получаса. Благо, Тейлор жила в нескольких минутах ходьбы от школы. Я вскочил и за пару мгновений натянул смокинг.       — А как же душ? — Тей обогнула меня, провела руками по прессу и поцеловала в щеку. Я ухмыльнулся, поймал ее за подбородок и припал к ее губам. Она на вкус была мятной.       — Ты уже приняла душ, а без тебя я не пойду, — улыбнулся я, стягивая с ее влажных волос полотенце и запуская в них пальцы. Что-то мне подсказывало, что сейчас не самое время для поцелуев и всего прочего, но кто прислушивается к этому «что-то»? По-крайней мере, я не прислушивался.       Тейлор сморщила носик и мне захотелось поцеловать ее веснушки на щеках.       — Фу, так ты будешь очень редко мыться, грязнуля, — игриво пробормотала она, а потом встала на цыпочки и прижалась к моим губам. Я почувствовал, что в брюках стало тесно. Притянул ее за затылок ближе, еще ближе…       А потом она отстранилась и ускакала в сторону шкафа, где лежал ее с иголочки наряд. Она мерила это платье вчера вечером. Правда, когда я снимал его, то немного помял, — наверное, она встала пораньше, чтобы успеть погладить платье.       — Ты собираешься заявить на него? — спросила Тейлор, когда крутилась перед зеркалом в гостиной. За десять минут она успела соорудить прическу и накраситься, а я только закончил приготовление сэндвича.       Пожав плечами, я откусил хрустящий тост.       — У меня нет доказательств против него. На записке Винсент исказил свой почерк, а то, что он звонил ему вечером, еще не значит, что это что-то значит. — С утра я был туговат на разумные слова. — Полиция просто закроет глаза на это.       — Но стоит попытаться, — взволнованно проговорила Тей. Она уже надевала туфли, вытянув на стуле свои длинные ноги. За то время, что я жил у нее, так редко видел ее маму, что начал подумывать, будто миссис Джой тут вообще не живет, но спросить об этом у Тейлор не осмелился. В любом случае, жить с ней было классно.       С того вечера, как мы вышли на Винсента, ничего особо не изменилось. Я так и не понял, почему Тейлор так испугалась, когда узнала, что это он звонил Паркеру, — девчонки, что сказать, — но в голове не складывалось, что Винс как-то мог подставить Паркера. В глубине души я и сам смотрел на это скептически, продолжая надеяться, что так просто совпали обстоятельства и что Винсент никак не причастен к смерти моего брата. Зачем ему это нужно? Я всегда считал, что мой друг не бедствует, да и наркотой не балуется.       Доел я тогда, когда Тейлор была уже при полном параде. Она подошла ко мне, заботливо стряхнула пару соринок с пиджака, а потом ободрительно улыбнулась. Мы заказали такси, и домчали до школы за пару минут.

Тейлор

      Расталкивая громил в костюмах и миловидных девятиклассниц возле входа на площадку, я проталкивалась вперед, стараясь не испортить прическу и не помять наряд. Нортон остался поболтать с кем-то из друзей, а я пыталась отыскать Люси — хотелось удостовериться, что она правильно накрасилась и не нацепила что-нибудь из оперы про серые будни.       Вокруг пахло какими-то дешевыми духами, шампанским и накрахмаленными галстуками. В этом году честь говорить торжественную речь предоставили Сидни Уордингтон — я увидела ее за километр, даже сквозь толпу: она была расфуфыренная, в платье в пол, как у кино-дивы (не хватало только «Оскара» в тоненьких руках), а волосы были закручены с таким усердием, что на этих кудряшках могла делать упражнения на пресс целая рота карликовых солдат. Я недолюбливала ее, ведь именно она в начале прошлого года пыталась захватить внимание Нортона. Не то чтобы я боролась за него, как за трофей, ведь я искренне любила его, но Сидни была настолько беспринципной, что могла пойти на что угодно. И почему именно ей доверили речь?..       Пока я пробивалась вперед, то несколько раз наступила кому-то на ногу, кто-то ошибочно назвал меня то ли Эммой, то ли Донной, а еще кто-то чуть не снес своей рукой мою прическу. Пройдя все эти «непосильные испытания», я таки выбралась к стульям. Люси уже сидела там — говорила о чем-то с родителями. Я приветливо улыбнулась им и уселась рядом. К моему облегчению, подруга сделала все по плану: аккуратные стрелки, подкрученные ресницы и алые губки. Конечно, под синей мантией не было видно ее костюма, но даже так она выглядела превосходно. Я еще раз позавидовала ее пронзительно-зеленым глазам, как у миссис Скар.       Мне не дали посидеть и трех минут, как чья-то рука легла мне на плечо и мгновенно увлекла вслед за собой. Люси мое исчезновение даже не заметила — сова невнимательная! Из-за большого количества чужих плеч и спин, я не могла понять, за кем иду, поэтому на секунду даже подумала, что это Нортон. Но когда мы оказались в цветнике возле выхода из школы, где кроме худеньких восьмиклассниц, выкуривающих одну сигарету на троих, никого не было, то я поняла, что это совсем не мой парень.       Скрестив руки на груди, я нахмурилась. Хорошо еще, что мантия на мне закрывала остатки синяков на руках, иначе я бы не смогла спокойно стоять тут. Тем не менее в желудке все равно сделалось неприятно. Я в очередной раз вспомнила ужасающе-озлобленный голос Винсента, его сверкающие сталью глаза и стиснутые кулаки. По спине рефлекторно пробежали мурашки. А еще он, возможно, убил брата Норта.       — Что тебе надо? — Я старалась быть холодной и невозмутимой, но, боюсь, актриса из меня, как из шахтера балерина. Нижняя губа предательски дрогнула.       — Ты ей рассказала, да? — прошипел он, наклонившись пониже, чтобы девчонки возле кустов не слышали.       — Не понимаю, о чем ты, — я безразлично хмыкнула, а потом пожала плечами.       — Я СКАЗАЛ… — Восьмиклассницы позади испуганно охнули, услышав крик Винсента, а потом тихо зашушукались. Издав утробный рык, Винсент стрельнул в их сторону взглядом, но те не шелохнулись. — Брысь, мелюзга! — рявкнул он. Девочки напоминали испуганных козуль на пастбище. — А ну пошли отсюда! — повторил парень и те, не желая нарываться, тут же шмыгнули куда-то в кусты.       Подождав, пока их шаги утихнут, Винсент снова повторил:       — Ты рассказала Люси обо мне?! Отвечай! — Не выдержав, я почувствовала, как потеют ладони, а сердце учащенно бьется. Его голос действовал на меня как лед, закинутый за шиворот. Я опустила взгляд. Винсент протяжно втянул воздух, а потом горько усмехнулся: — Так я и думал. А я предупреждал, чтобы ты, мразь, молчала в тряпочку.       — Откуда ты узнал? — Я сглотнула страх. Недобрый прищур парня заставил меня отпрянуть назад.       — В выходные я приходил к ней, чтобы пригласить на выпускной. Она ненавидит меня еще больше, — процедил Винсент. — Ты все испортила. Ты. Всегда. Все. Портишь.       — Но ты же голубой! — раздраженно воскликнула я и тут же пожалела. Лицо парня побагровело, а желваки на шее задергались.       — Не смей меня так называть, шлюха! — Он сердито толкнул меня в плечо, смерив лютым взглядом. Отшатнувшись, я хотела сказать что-нибудь колкое, но Винсент уже направлялся в другую сторону. — Ты еще поплатишься за это, — услышала я, а потом парень скрылся в толпе других выпускников в мантиях.

Люси

      — Если ты будешь дерзить, Люсинда, то я вообще запрещу тебе идти на бал, — прошептала мама, недовольно нахмурив брови. Я посмотрела на папу, ища поддержки с его стороны, но он уставился в какой-то буклет, старательно не замечая нашей перепалки. С каждым днем беременности мама становилась невыносимее.       — Я и не думала дерзить! — воскликнула я, на что мама приложила палец к губам, — не хотела, чтобы окружающие нас слышали. Мы сидели на площадке для церемоний, почти все стулья вокруг были уже заняты, и только место Тейлор пустовало (разве она не сидела рядом минуту назад?..) — Единственное, что я хочу, — это нормально попрощаться с друзьями.       Мама шумно втянула воздух, закатив глаза.       — И ты просишь меня о том, чтобы я отпустила тебя до утра?       — Я прошу комендантский час до двенадцати часов, — простонала я. — Обещаю, что возьму с собой упаковку протеиновых батончиков. И буду вести себя так, как леди из «Аббатства Даунтон».       — Двенадцать — слишком поздно! — мама чуть не задохнулась от возмущения. — Времени до девяти тебе хватит в обрез.       — Нет, не хватит! — мой голос сорвался на писк.       Если бы эта ссора продлилась еще хоть минуту, я бы вскочила с места и убежала, так и не получив диплом, но в эту секунду на стул рядом плюхнулась Тейлор, а через мгновение кто-то начал проверять громкость микрофона возле кафедры на сцене.       Семиминутная речь директрисы и лучшей ученицы в этом году была наполнена всеми этими слезливыми «запомнится навечно», «дорога в счастливое будущее», «важно оставаться собой» и «никогда не сдаваться на пути к мечте». Да-да, слышали, знаем. Потеряв нить монолога Минди (или Сидни?) Уордингтон, я устало вздохнула и обратила взгляд к маме, которая уже вовсю утирала глаза бумажным платочком.       — Мам, так что ты…       — Разговор окончен, леди Кроули*, — шикнула мама, а потом зашлась бесшумными рыданиями в духе «как же быстро летит время». Я утратила всякую надежду уговорить ее на послабление правил.