25.1. Опасные игры.
26 сентября 2018 г., 13:07
Бал начинался в начале седьмого и заканчивался ровно в девять (тут я бы хотела сильно закатить глаза). Все ребята разошлись по домам, чтобы подготовиться и заранее напиться, а я осталась ждать вечера в школе.
Узнав о том, что у меня куча свободного времени, Виджей пообещал приехать через полчаса, и теперь я сидела как на иголках, постоянно оглядываясь на стеклянную витрину школьных расписаний, чтобы убедиться, что выгляжу хорошо. Сердцебиение зашкаливало так, что мне казалось, еще немного и я отправлюсь на «скорой» в кардиологию. Полчаса тянулись невыносимо долго, а я не могла понять, чего боюсь больше: встречи с ним или того, что мы давно не виделись.
Я измерила шагами опустевший после церемонии холл, вышла на ступеньки и рассмотрела розы в цветнике напротив, а потом плюнула на всё и уселась на ступеньки в новых штанах. Кроме мусоровоза и пары задрипанных такси на парковку никто так и не приехал. В эту секунду я осознала, как же все-таки одиноко выглядит школа без учеников: она вдруг полностью утратила свою важность и величие, вдруг стала самым обыкновенным и скучным зданием, ничем не отличающимся от других.
А я все сидела, иногда посматривая на часы в телефоне. На стоянку въехал маленький фургончик с осветительным оборудованием и техникой для ди-джея, следом за ним приплелись несколько парней из обслуживания бала, а потом на подержанном «Ниссане» прикатила девчонка, которая занималась декорациями.
Виджея все не было.
Но когда я начала побаиваться, что он вообще не приедет, где-то вдалеке послышался звук мотоциклетного мотора. Я взволнованно вскочила с места, а потом решила, что он подумает, будто все эти сорок минут я сидела, трясясь в ожидании. Быстро плюхнувшись задницей на бетонные ступени, я легонько поправила волосы и приняла картинную позу, надеясь, что у Виджея отвалится челюсть.
Виджей еще на подъезде к школе заметил меня, помахав рукой. И вся моя решительность испарилась, когда он въехал на стоянку, снял шлем, поправил свои иссиня-черные волосы и улыбнулся, направляясь ко мне.
Я встала, чувствуя, как от напряжения начинают трястись руки.
За пару недель, что я не видела его, волосы Виджея стали гуще, бледная кожа приобрела чуть золотистый оттенок, а от усталости и кругов под глазами не осталось и следа. Я поняла, что все в его жизни наладилось и вернулось на круги своя. Чувствуя безграничную радость, я вдруг осознала, что означает выражение «шило в заднице», потому что мои ноги едва сдерживались, чтобы не запрыгать на месте.
Мы встали в метре друг от друга. Я уставилась на Виджея, не зная, что сказать. Все фразы, что крутились на языке до этого момента, предательски покинули мою голову.
— Ну… — Мои щеки, как и обычно, залились румянцем. Надо сказать, румянец на щеках стал моим практически постоянным состоянием, потому что что-то всегда смущало меня. — Эм, я…
Я раздраженно вздохнула, сдувая со лба прядь волос и дуясь на саму себя за свою безграничную тупость. Виджей усмехнулся, а потом сократил расстояние между нами, встав в паре дюймов, и наклонился, чтобы заправить волосы мне за ухо.
«Давно мечтал сделать кое-что… — прожестикулировали его руки. Мое несчастное сердечко екнуло. — Ты не возражаешь?»
«Какие уж тут возражения?» — хотелось саркастично ответить, но я вовремя прикусила свой подлый язык. Я кивнула, а потом его нежные губы нашли мои. Запустив пальцы в его волосы, я расслабилась, чувствуя, как груз разлуки и неловкости спадает с плеч. Все так же, как и было раньше, — волшебно, прекрасно и ничто не смущает. А я боялась.
— Ммм, — протянула я, когда его зубы неосторожно прикусили мою губу. Виджей прислонил меня к перилам парадной лестницы, и я почувствовала себя одной из тех крутых девочек, которые ничего не стесняются и целуются со своими парнями прямо посреди школьного двора на глазах у всех. Это было классно, только о нашей маленькой тайне не знал никто, и это вдвойне заводило.
Его губы спустились мне на шею. От такого количества тактильных нежностей, все мое нутро взорвалось фейерверком эмоций.
— Ххмхмм, — пробормотала я, вдруг подумав, что кроме звуков за эти пять минут так ничего и не произнесла. Улыбнувшись, я потянулась к его плечам, легонько оттолкнула его и мягко чмокнула в губы. — Оставим это на вечер?
Состроив удивленное лицо, Виджей покачал головой, улыбнулся, а потом еще на минуту припал к моим губам. Я не нашла в себе сил протестовать, потому что поцелуй был сладким, нежным и окрыляющим. И я ждала этого целые две недели… А может, всю жизнь.
«Вечером ты будешь занята балом, — насупившись, заявил Виджей, когда отстранился. — У тебя будет мало времени…»
«Мало времени на меня», — наверное, хотел он добавить, но не стал, а я расплылась в укоризненной улыбке.
— О, поверь, танцы — самое последнее, что я хотела бы делать сегодня вечером, — медленно произнесла я, накручивая на палец прядку волос. От такой безграничной смелости адреналин чуть не сбил меня с ног. Виджей вопросительно вскинул брови, на что я тут же нашлась ответом: — Вот вечером и узнаешь, чего я хочу.
Он улыбнулся, а потом с придыханием коснулся губами моей щеки, отчего мои ноги опасно подогнулись, а руки задрожали, что означало — мое тело слишком бурно реагирует на его прикосновения.
«Интриганка», — «сказал» он, покрывая мое лицо поцелуями.
***
По школьной традиции старшеклассники и выпускники, что приходят на заключительный бал, всегда прячут алкоголь в туалетах, чтобы никто не оставался «сухим» по окончании вечера. В таких случаях всегда есть шанс выпить бесплатно, и это очень обрадовало Тейлор, когда она и Нортон появились в школе в четверть шестого. — Мама заперла шкафчик с бухлом, — недовольно сообщила моя подруга. — А ключ забрала с собой на работу. Тем временем мы направлялись как раз в сторону женского туалета, огибая девушек и парней, что уже пришли и ожидали начала бала. Виджей и Нортон шли позади нас. — Ну что! — оживленно сказала Тей, когда мы остановились возле двери с надписью «Ж». — Девочки налево, а мальчики — направо, как говорится. — Моя подруга весело хлопнула в ладоши, а потом на мгновение прижалась к Нортону, чтобы поцеловать его. — Можете там посекретничать. Я хмуро посмотрела на нее, и Тейлор тут же осеклась: — Вернее… Тогда можете просто поиграть в игрушку на телефоне. Мальчики, вроде, любят это делать. — Тей попыталась перевести все в шутку, но присутствие Виджея ее явно смущало. — А мы посекретничаем. И она проскользнула внутрь. Я посмотрела на Виджея, шепнула извинения, а потом юркнула следом за подругой. Она уже стояла у зеркала, подкрашивая ресницы и выразительно чмокая яркими губами. Я тоже остановилась у зеркала, присев на край раковины. Тейлор убрала всю косметику в сумочку и принялась распахивать двери во всех кабинках, бормоча под нос: — Да где же оно?.. Уверена, кто-нибудь уже… А, вот! — Девушка протиснулась в самую крайнюю кабинку и из-за туалетного бачка вытащила большую бутылку бурбона. — За что я люблю старшеклассников, так это за их щедрость. Тейлор села на подоконник возле окон — почти рядом со мной, — и открутила крышку. Как оказалось, бурбон выпили почти наполовину, но ей совсем не помешала та мысль, что из банки могли пить человек десять, поскольку она тут же приложилась к горлышку, жадно хлебая алкоголь. Из трубы у самого потолка туалета просочилось тихое буханье музыки — наверное, ди-джей проверял колонки на исправность. Тей покачала головой в такт известной только ей мелодии, а потом протянула мне бутылку. Я отказалась, так как меня трясло и без алкоголя — это было странное свербящее чувство в груди, будто что-то — хорошее или плохое, — обязательно случится сегодня. Я подумала, что это мандраж перед неизвестностью, ведь только одному Богу было известно, что приготовил нам этот вечер. — И-и-и, ты уже преодолела рубеж? — слова Тейлор отвлекли от мыслей. Когда я тупо уставилась на подругу, то увидела, что она ухмыляется. — Не поняла? — Ну, вы уже переспали? — Тей расплылась в широкой улыбке, а я подавилась собственной слюной и, испугавшись, что сейчас размажу косметику, развернулась к зеркалу, чтобы проверить. Тейлор разразилась громким смехом, потешаясь над моим смятением. — Я… Нет. — Через отражение в зеркале, я заметила, как Тейлор стрельнула в мою сторону изумленным взглядом, и принялась оправдываться: — Но он видел меня в лифчике… Считается? — С каких пор за секс считается пройтись в купальнике по пляжу? — хихикнула моя подруга, продолжая хлестать из горла бурбон. По шее пополз румянец, и мне сделалось не по-детски жарко. Волнение продолжало невидимой тенью нависать надо мной, и Тей сделала только хуже. — Тебе не противно пить эту дрянь? — попыталась перевести тему я, но Тейлор все не унималась: — Точно! Тебе надо напиться, а потом переспать с ним. Когда в прошлом году я увидела вас на вечеринке Реджи, то не успела заметить, как мило вы смотритесь вместе. — Мне стало чуть ли не физически плохо, но пришлось заставить себя сделать вдох, борясь с накатившим беспокойством. Заметив мой побледневший вид, Тейлор сделала паузу, непринужденно пожав плечами. — Ну, если еще не готова, то не торопись. Хотя тебе семнадцать, подруга. Она сказала «семнадцать» с таким видом, будто еще год и все мы умрем. Неприятно поежившись, я пожалела, что поверх кружевной блузки ничего не накинула, а потом увидела, как Тейлор допивает жидкость в бутылке. — Разве ты не оставишь всем остальным? — Да не переживай, придет еще куча народу и принесет еще несколько таких. — И хоть не переживать посоветовала Тейлор, я заметила, что сама она вся трясется от непонятного мне волнения. Подруга вновь протянула бутылку. — Лучше на, выпей хоть чуть-чуть, потому что… Дверь в туалет распахнулась и влетела Ирен. Я залпом допила содержимое бутылки. — Блин, везде вас ищу, клуши! — запыхавшись, воскликнула девушка. На ней было красивое атласное платье цвета фуксии и мужская кожанка на плечах. — Вообще-то, бал уже начался и ди-джей объявил эти идиотские конкурсы типа «кто танцует круче всех — получит подарочек». Но помимо этого вы пропустили тако-о-ое зрелище! — Глаза Милтон расширились, обозначая масштаб произошедшего. Я смотрела на одноклассницу невидящим взглядом, пытаясь побороть отвращение к мерзкому бурбону, вкус которого ацетоновой горечью ощущался на языке. Кажется, Тейлор тут же увлеченно накинулась на Ирен с вопросами. — Винсент Ли Уоррен просто никакущий пришел, — провозгласила девушка, импульсивно прижав руки к голове. Думаю, по нашим лицам стало понятно, что эта новость нас весьма обескуражила. Несколько секунд стреляя взглядом от меня к Тейлор, Ирен все-таки спросила: — Вы ведь знаете Уоррена? У меня из груди вырвался истерический смех, а лицо Тей вот-вот готово было слиться со стеной. Я осеклась; в туалете повисла напряженная тишина. — Так вот, — как ни в чем не бывало продолжила Ирен, — его пиджак оказался порван, и он швырнул его прямо в лицо твоему парню. — Ирен ткнула пальцем в Тейлор. — Такой хмурый долговязый блондинчик с серыми глазами — это ж твой бойфренд, я не путаю? На автомате Тейлор отрицательно покачала головой, мол «не путаешь». Ее остекленевший взгляд смотрел вникуда, и я заволновалась, что сейчас у нее случится истерика. Но Тей выдохнула и аккуратно поправила свои волосы, продолжая молчать, вытянув губы в тонкую линию. — Они подрались? — испуганно переспросила я. — Никто не пострадал? — Да ты че, — Ирен рассмеялась, будто это была величайшая глупость, которую она только слышала. — Этот Винсент так наклюкался, что сразу же после упал. Они о чем-то ругались, но вокруг было настолько шумно, что я ничего не услышала. Так что… Изменившись в лице и недослушав фразу до конца, Тей резко сорвалась с места и выбежала из туалета. Ирен вопросительно посмотрела ей вслед, а потом мы отправились вниз.Нортон
— Она что, провалилась в унитаз вместе с подругой? — раздосадованно пробормотал я, ожидая услышать какую-нибудь тупую шутку в ответ, но потом вспомнил, что парень Люси немой. Да уж, подослала судьба товарищей. Мы топтались возле стола с закусками. За эти пять минут я успел слопать несколько тарталеток, бокал смородинового пунша и парочку сэндвичей, а этот Виджей так и не притронулся к еде. Запихнув руки в карманы, он глядел на танцующих; его темные волосы занавесом спадали на лицо. Одна девчонка из компании десятиклассниц подошла к нему, открыто улыбаясь и стреляя по парню распутным взглядом. На ней было чересчур розовое платье, оголявшее ее молодое тело. Очень ожидаемо, что ответа от Виджея она не получила, а потом, недовольно наморщив лобик, скрылась в толпе. — Если она припрется, а потом не сможет коснуться кончика носа, то я за себя не ручаюсь, — буркнул я, уже не ожидая ответа, но, на удивление, Виджей ухмыльнулся, а потом, явно почувствовав себя спокойнее, взял шоколадный маффин. Я хотел предупредить его, что в каждый второй маффин на этом столе пихают марихуану, но решил не портить чувачку кайф. Видал я балы и покруче этого, но выбирать не приходилось: здесь хотя бы было бесплатное пиво в туалете, неплохая еда и музыка, которая звучала из каждого утюга. Это всяко лучше, чем ничего, поэтому, неторопливо покачиваясь под мелодию, я подошел туда, где столпились все знакомые пацаны, продолжая буравить взглядом вход в зал, чтобы не пропустить появления Тейлор, — эта чертова идиотка снова могла напиться до потери пульса. Дейв и Джон — братья-близнецы, которых отличить можно было только по одежде, — болтали что-то об «автопати» у себя дома; Брэм, с которым мы пересекались на математике и физике, уже едва языком ворочал, а Кей лизался со своей подружкой так яростно, что расталкивал вокруг себя всех, кто мешал. Я решил вернуться к столу с закусками, чтобы не чувствовать себя полным придурком среди них. Я чувствовал себя наименее веселым из всех. Когда я возвратился, то увидел, что Виджей ест кекс — какой по очередности, я даже не мог представить, потому что ранее на тарелке была внушительная съедобная пирамидка, а сейчас от нее почти ничего не осталось. Я ошеломленно вылупился на парня. Оставалось только надеяться, что пока меня не было, пришла толпа голодных школьников и слопала все маффины, не оставив ничего, кроме объедков. — Вот черт! Не ешь больше это, — всполошился я, двигая поднос на самый конец стола.— Судя по всему, ты не в курсе, что пихают в эти маффины. Я схватил его за руку и потащил к выходу, по пути объясняя всю ту чушь, которую обычно объясняют кому-то помладше него. «Марихуана в кексах дает сильный удар по психике и опорно-двигательной системе. Есть более двух кексов нежелательно. Так что выплюнь эту дрянь немедленно, мать твою, если не хочешь лужицей расплыться по полу». Но прежде, чем я успел преодолеть хотя бы половину зала, толпа резко сгустилась, толкаясь и подпевая какой-то песне. Ди-джей на заднем плане кричал что-то про конкурсы, а Виджей все не мог понять сквозь шум, что я ему втолковываю. Черт бы меня побрал, я чувствовал себя мамашей, сын которой взял с пола какое-то дерьмо, после чего нужно было срочно промыть ему желудок. Оставалось только взвыть, потому что это тупое баранье стадо напирало с немереной силой. Даже если бы я бежал голый в парике Рапунцель и кричал «Черный плащ!», эти малолетки наверняка не заметили бы. Я облегченно вздохнул, заметив, что впереди образовался просвет. А когда выбрался туда, то с обречением осознал, что Виджея засосал водоворот танцующих: он потерялся где-то в самом эпицентре. Я прикинул, сколько у него еще осталось времени до момента, когда наркотик начнет действовать, и понял, что лучше пустить все на самотек — авось, выкрутится как-нибудь. Жара в зале не давала расслабиться: все тело взмокло, а дышать оказалось гораздо тяжелее. Прижав ладонь ко лбу, я решил, что должен найти Тейлор и убраться вместе с ней подальше от этого неудавшегося заключительного бала. Но мерзкие софиты слепили глаза, музыка гремела, а чокнутые выпускники в своих импровизированных нарядах то и дело пихались локтями, орали прямо в ухо или еще лучше — норовили повиснуть на шее. Пытаться перекричать ор было не лучшей идеей, поэтому я сдался, собираясь пойти обратно к столам с едой. Но чей-то голос оказался громче музыки, потому что я моментально услышал, как кто-то зовет меня по имени. Раскрасневшийся от жары, Винсент стоял прямо передо мной, облокотившись на плечо Лемма Хиггинса. Еще в самом начале вечера я удивился, почему Хиггинс не явился на бал, а сейчас понял, что он наверняка торчал где-то с Винсентом. Меня одолели противоречивые чувства: по привычке хотелось подставить кулак для приветствия, но зацепки, говорящие о том, что Винсент не так чист и правдив, как казалось раньше, мешали это сделать. Я стоял, как вкопанный, не зная, что сказать. — А Я ИЩУ ТЕБЯ, НОРТ. ВЕСЬ ВЕЧЕР ИЩУ ТЕБЯ, ЧУВАК, — что есть мочи проорал Винсент, повиснув на плече товарища так, будто тот был импровизированным держателем. Меня посетила мысль, что он красный не от жары, а от количества выпитого спиртного. — Рад слышать, — сухо бросил я. На подсознательном уровне Винсент в таком отвратительном состоянии вызывал отторжение. — И чем навеян такой интерес к моей персоне? — НЕ БУДЬ ИДИОТОМ, ДРУЖИЩЕ. ТВОЯ ПОДРУЖКА — ШЛЮХА. — Винсент опасно покачнулся, и, не удержавшись, полетел прямо на меня. Я оттолкнул его, призывая к порядку. — Как же ты пришел к такому умозаключению? — Мой голос сочился ядовитым сарказмом. Винсент усмехнулся, а потом икнул. От него исходило такое амбре, что я невольно поморщился, а потом отступил назад. Винс что-то шепнул на ухо Лемму, отчего оба рассмеялись. Этот смех задел меня — неужто они говорят какие-то гадости о Тейлор?! — Где больше двух — говорят вслух, — буркнул я, надвигаясь на парней. Раньше мы с Леммом были «в ладах»: вместе прогуливали уроки и обсуждали сугубо мужские вопросы. Но это его прислужничество к Винсенту вызывало отвращение. Как можно быть таким двуличным? Винс злобно ухмыльнулся, а потом сложил руки на груди, возвышаясь надо мной, — он был высоким, как жердь, намного выше меня. Часто он ходил сгорбленным, чтобы не привлекать внимание, а теперь выпрямился, точно петух перед дракой. — Хорошо, если хочешь, я повторю. Я сказал: ТЕЙЛОР ВСЕМ ДАЕТ, — последнюю фразу он прокричал достаточно громко, чтобы народ, уже собравшийся понаблюдать за нашими разборками, мог четко услышать сказанное. Я залился краской, ощущая гнев, скапливающийся в кулаках, а потом шумно втянул воздух через зубы. — Ты урод, Винсент, — процедил я. — Ты напился, а теперь распускаешь мерзкие слухи про кого ни попадя; ты отвратителен и жалок. Я не буду бить тебе морду, потому что ты не заслуживаешь даже такого проявления внимания. Услышав это, лицо Винсента окаменело, превратившись в маску. Я увидел нехороший блеск в его глазах, и ощутил странное чувство, будто сейчас правда вскрылась: передо мной стоял не прежний Винс, а совершенной другой — злой и беспощадный. Такой Винсент мог и убить. В ту секунду я все понял — осознание как гром среди ясного неба обрушилось на меня, и кусочки паззлов совпали: Паркер насолил чем-то Винсенту, а тот захотел отомстить. Он шантажом заманил моего братца на ту трассу, а потом инсценировал несчастный случай. Дыхание перехватило, а жаркий воздух вокруг сделался холоднее льда. — Знаешь, что? Я найду доказательства, — тихо, но решительно проговорил я, наклонив голову всего в паре дюймов от лица предателя. В это мгновение он застыл, и мне на миг показалось, будто именно с таким лицом люди умирают от внезапной смерти; именно такое лицо у актеров, когда они играют свою гибель от стрелы в спину. — И то, что ты сделал, не сойдет тебе с рук. Я гарантирую. Выпучив глаза, Винсент несколько секунд находился в ступоре, а потом насмешливо покачал головой. Ничего не сказав, он отошел на несколько шагов назад. Я вдруг осознал, что все это время сжимал его пиджак, и сейчас, когда парень расставил руки в сторону, пытаясь создать себе пространство, я увидел, что рукав болтается на нескольких ниточках. Плюнув мне под ноги, Винсент импульсивно стянул с себя пиджак, швырнув мне в лицо, а потом что-то громко сказал, но сквозь пелену, стиснувшую мне руки и сжавшую горло, я ничего не услышал. На последнем издыхании Винсент упал на колени. По толпе пробежался встревоженный шепоток. Я повернулся в сторону выхода, почти ничего не видя вокруг себя. Во мне бурлили гнев и ошеломление, страх и решительность. На автомате я окликнул какую-то девочку, которая все это время снимала пьяную рожу Винсента на свой розовый телефончик. Круглыми глазами она вытаращилась на меня. — Что он сказал? — Девчонка что-то пробормотала, поэтому я, повысив голос и чувствуя себя полнейшим психопатом, повторил: — Да что он сказал-то, а?! Тяжело сглотнув, девочка ответила: — Он сказал, что и тебя тоже убьет.Виджей
«Не ешь больше эту дрянь», — последнее, что удалось расслышать. А далее Нортон будто испарился где-то впереди, за чужими спинами и головами. Я несколько секунд пытался вникнуть в сказанное, а потом ужаснулся. Это означало, что я снова принял наркотики. Я снова ступил на эту темную дорожку, замутняющую сознание. Конечно, я не нуждался в объяснениях Нортона о том, как действует марихуана на человеческий мозг! Я вообще не нуждался в объяснениях таких вещей, потому что когда-то сам был профи. Ладони вспотели, и я испустил обреченный вздох. Зная, что наркотик может подействовать примерно через полчаса, нетрудно смекнуть, что будет с человеком, который слопал штук десять этих кексов! В голове снова замелькали мрачные картинки подвалов, пустых крыш и мусорных баков. Я почувствовал, как земля уходит из-под ног, поэтому поспешил ретироваться куда-нибудь подальше от множества людей, распевающих песни. Голова стала кружиться то ли от самовнушения, то ли оттого, что маффины начинали действовать. Нужно было срочно найти Люси. Очень не хотелось портить ей праздник, но нужен был кто-то, кто может отвезти меня в больницу, чтобы промыть желудок… Я чувствовал себя идиотом, который вечно омрачает своим идиотизмом счастье других людей. Выйдя в коридор возле бального зала, я оказался в тишине и уселся в кресло возле окна. Собираясь отправить Люси сообщение, я не успел что-либо сделать, поскольку она первая его прислала. «Я жду тебя на лестнице в правом крыле», — написала она. Рукава на белой рубашке были закатаны, поэтому руки покрылись гусиной кожей. У меня было только два разумных варианта: либо она напилась, либо что-то случилось. Вскочив с места, я помчался в сторону лестниц, а пока изучал план эвакуации, чтобы найти правое крыло, она прислала еще сообщение: «Ты очень-очень нужен мне прямо сейчас». На этот раз я действительно испугался, кажется, что у меня даже началась паранойя. На задворках сознания заскреблась еще одна мысль: может быть, она хочет, чтобы я пришел просто так? От этого на сердце потеплело. Когда ко мне вернулась память, вернулись и воспоминания о Лиссе — девушке властной и независимой, всегда находящейся в движении, — я вспомнил, что ее просьбы о том, чтобы я пришел, никогда не значили просто «я соскучилась». Когда она звала меня, то, вероятно, хотела о чем-то попросить. Это был неприятный осадок; я чувствовал себя парнем на побегушках, но по-другому и быть не могло, поскольку я всегда был зависим от чего-либо. Зависимость означала слабость. А сейчас Люси была моей зависимостью. Но она не делала меня слабым, потому что рядом с ней я не чувствовал ущемления. Вместе с ней я словно вновь обретал голос и способность быть сильным, нужным как друг или бойфренд, а не как выгодный вариант. «Иди сюда быстро, иначе мне придется тебя наказать», — прислала Люси, добавив в конце целую кучу смайликов. Это было несвойственно для нее, поэтому я точно понял: напилась. Мчась по лестнице наверх, я думал о том, как сказать ей про маффины. Я боялся, что эффект от них появится с минуты на минуту; боялся, что она увидит то, чего не должна видеть; боялся потерять контроль над ситуацией. Все это звучало по-дурацки, но так пугало меня… Ни с того ни с сего я врезался во что-то, больно ударившись лбом. Из-за темноты на лестнице можно было разобрать только очертания, но мне повезло, что из окон в пролете все еще проникал вечерний свет. Это была Люси. Она щурилась, пытаясь разглядеть меня, и тоже терла ушибленный лоб. Днем у нее была прическа в форме ракушки на затылке, а сейчас ее волосы раскидало по плечам. Маленькие кудряшки лезли ей в глаза, поэтому я тут же поспешил убрать их. — Прости, я забыла про тебя… Тейлор искала, что выпить, а потом явилась Ирен и сказала… Ик… Сказала нам, что на вечеринке что-то с Нортоном… Ой… А потом Тейлор убежала. А потом я пошла вниз, но никого не нашла. А потом я поняла, что Реджи и Роуз не пришли. А потом… Виджей, мне так жаль! Я обещала быть с тобой, а сама проторчала не пойми где… Этот бурбон оказался слишком крепким. Я думала, там немного, но… Она бы так и продолжила тараторить, если бы я не приложил палец к ее губам. Люси замолчала на полувздохе и захлопала своими густыми ресницами. Сейчас она была особо очаровательна: растрепанные волосы, тени на лице от приглушенного освещения и растерянный взгляд, будто она ждала чего-то, боясь и желая одновременно. Мне захотелось нарисовать Люси еще раз, хоть в моем блокноте были уже десятки ее портретов и зарисовок. Я не вникал в суть того, что она тараторила — да и все равно не понял бы, о чем речь. Почувствовав, как мои руки тянутся к ее подбородку, она разомкнула губы. Краем глаза я заметил сползшую блузку: она оголила ее плечо и родинку в форме перышка. Мой пульс заметно участился. — Виджей, я… — В ее голосе было что-то от ранимой девочки. Я никогда раньше не видел ее такой беззащитной. Люси сглотнула, а потом потянулась ко мне. — Давай уйдем. Спрячемся где-нибудь вдвоем, чтобы никто нас не нашел. Я так не хочу домой… Из-за гормонов подростка во мне, я почувствовал, как начинаю дрожать. Она была так близко, что я не мог думать ни о чем, кроме ее губ, ее дыхания, ее кожи… Я мечтал прикоснуться к ней, но она была словно вне досягаемости, словно только наполовину рядом. «А чего ты хочешь?» — Руки тряслись, а в горле пересохло. Она была на несколько дюймов выше, потому что стояла на ступеньках. Не удержавшись, я прикоснулся к ее шелковистым волосам, дошел до затылка и открепил заколку, чтобы прическа распалась полностью. Каштановые кудри обрамляли ее фарфоровое лицо, а на щеках появились нежно-розовые разводы. Люси нервно засмеялась. — А ты не знаешь? — охрипшим голосом спросила она. Повисла секундная пауза, во время которой я тяжело сглотнул, волнуясь, будто школьник. — Не знаешь, чего я хочу?.. Надеясь, что все правильно понял, я решительно подался вперед, притягивая Люси за талию и легонько дотрагиваясь губами до ее губ. Мне нравилось это щекочущее чувство, когда моя кожа едва касается ее. Мне нравилось ощущение, будто она — морская гладь, а я — камень, брошенный в воду. В такие моменты я чувствовал себя значительным, потому что создавалось впечатление, будто из-за меня в ней возникает буря. И я почти утонул, почти забыл о том, что должен сообщить. Да и это все было неважным. Она обвила руками мою шею, а я одним движением оторвал Люси от земли, поднимаясь по этажам выше и выше. Люси смеялась, оставляя мимолетные поцелуи на моем лице и водя руками по спине. Запустив пальцы мне под рубашку, она притронулась к обнаженной пояснице, отчего я вздрогнул, чувствуя, что задыхаюсь. Моя нервная система дала сбой. Остановившись на последнем этаже, Люси спрыгнула на пол, а потом поманила за собой. — Проведу тебе экскурсию по классам, — сообщила Люси, таща меня за руку, на что я улыбнулся, а потом остановил ее, наклонился и недвусмысленно прошептал возле уха: «Покажи мне библиотеку». Она зарделась, набрала воздуха в легкие и наши губы столкнулись. Поцелуй был страстным, почти яростным и безрассудным. Я перестал слышать, что происходит вокруг, растворяясь и становясь с ней единым целым. Мы ворвались в темное помещение, сбивая на своем пути какие-то предметы и спотыкаясь обо что-то. Она так сильно прижималась ко мне, что точно бы не упала. Руками я осторожно залез под ее блузку, после чего она стянула вещицу через верх и осталась в лифчике. Я видел ее в нижнем белье второй раз, но до сих пор не мог совладать с бурными эмоциями, даже не пытаясь закрыть при этом рот. Когда дело дошло до поцелуев в шею, с ее губ слетел тягучий вздох, напоминающий собой стон. Я резко отстранился, чувствуя, как по венам вместе с горячим желанием растекается страх. Я забыл сказать. Я не хотел, чтобы наш первый раз произошел тогда, когда мое сознание помутнено. Я не хотел, чтобы она узнала об этом через много лет и спросила, почему я не сказал. Вокруг было темно, хоть глаз выколи. Рукой я нащупал швабру и пару ведер на полках и понял, что мы в кладовке. Не заметив, что я остановился, Люси продолжала целовать меня. И мне уже хотелось вернуться к ее губам, как я осознал всю абсурдность ситуации. — Что не так? — резко спросила она. Я не видел ее лица, но по голосу слышал, что девушка немного раздражена. — Если ты опять заведешь шарманку про то, что правильно, а что нет, то, клянусь, я тебя ударю. Нащупав рукой блузку, болтающуюся на одном из черенков швабр, я протянул ее Люси. Она незамедлительно натянула ее назад, застегивая пуговицы. — Прости, я совсем съехала с катушек, — пробурчала она, старательно скрывая смущение. — Пойдем уже. И мы вышли в коридор. К моему счастью, тут было светлее, чем в кладовой. — Но ты правильно сделал, что остановился. Если бы мы зашли дальше, то было бы поздно что-то изменить… — пристыженно прошептала Люси, все еще на автомате приглаживая одежду. — Только, пожалуйста, скажи, что ты прекратил это не потому, что я тебя достала. Я отрицательно покачал головой. Вот глупенькая. — Ладно… — Люси на секунду задумалась, теребя верхнюю пуговицу. В ее взгляде возник вопрос. — Тогда почему? Я замялся, чувствуя, как земля начинает уходить из-под ног. Ощущение, будто ты улетаешь на батуте куда-то далеко, в бесконечно воздушную и пушистую вселенную. Дернув плечами, я вернулся обратно в реальность. Люси по-прежнему была здесь, стояла напротив и смотрела на меня. Почему-то только сейчас я заметил, какие густые у нее брови и какие проникновенные глаза. В эту секунду я готов был пересчитать каждую родинку у нее на плече, рассмотреть каждый волосок на голове и ощутить, как пахнет у нее за ухом. — С тобой все в порядке? — Люси непонимающе уставилась на меня. — Я спросила, почему… «Я съел несколько маффинов с коноплей», — сообщил я, забывая, что такое — говорить жестами. Алфавит жестикуляции вдруг напрочь вылетел из головы. — Ты — что?! — опешила Люси, вдруг уронив руки вниз. Ее тонкие и нежные руки… На секунду я забылся в том, как меняются складки на ее одежде во время движения. — Виджей, это шутка? Эмоции на ее лице были столь красноречивы и ярко выражены, что я подумал, почему бы ей не быть актрисой. Почему бы ей сейчас же, прямо в эту секунду, не кинуться подавать документы в театральный колледж искусств?.. Почему бы ей не запеть сейчас?.. Она слишком серьезна. «Спой мне что-нибудь, — попросил я, хватая Люси за руку и притягивая к себе. Ее бедро так идеально совпадало с моим. — Ну спой же! Что угодно, хоть «В траве сидел кузнечик». — Я… Виджей, пойдем домой. Тебя, походу, вставило посильнее моего… — Не слушая ее, я закрутил Люси в танце, целуя ее губы, вращаясь по кругу и улыбаясь, как придурок. — Ну ты и придурок, — засмеялась Люси, будто прочитав мои мысли. Это показалось настолько забавным, что я расхохотался. «Спой мне!» — взмолился я, на что Люси фыркнула. — Да ну буду я петь! Голос хуже, чем у меня, только у раненной чайки. Устав кружиться, я остановился, желая упасть назад, чтобы окунуться в мягкий ворс ковров и облаков, но Люси схватила меня за руки. — Там же пол, на него нельзя падать! — воскликнула она, стараясь не смеяться. Люси так заботилась обо мне. При взгляде в ее глаза, у меня замирало сердце, потели ладони и руки становились неподвластными мне. Я и не думал, что могу так влюбиться. Люси не знала, что сказать. Мы просто стояли и пялились друг на друга несколько мимолетно исчезнувших в прошлом минут. Тишина стала незаметной, звуки снизу превратились в пшик, и все, что осталось, — это ее лицо, подсвеченное мерцанием таблички «выход» над дверью. У меня снова напрочь отсекло память. И существовал лишь этот прекрасный и до боли откровенный момент, когда я понял, что никогда в жизни не отпущу ее. Я и не знал, что могу быть таким романтиком, но отрицать очевидное больше не было сил и здравого смысла. Появилось желание просто притянуть ее к себе, остановить время до утра и лежать где-нибудь, крепко обнимать ее хрупкое тело и молчать. Или слушать ее голос. Я понял, что это был не эффект марихуаны, а эффект всепоглощающей любви в моем сердце, как бы слащаво это ни звучало. Этот мир со всей его суетой, мчащимися машинами и голосами-криками-гудками стал крупицей, Крошечным Ничто У Меня В Кармане, по сравнению с Люси и ее причудами. Она улыбнулась, зарождая у меня в груди огонек света, — это сияли ее зеленые глаза, — и потянулась ко мне. — Наверное, нам стоит идти домой, — неуверенно пробормотала она возле моих губ. — Я не хочу, но уже, кажется, почти девять. Я завтра уезжаю, помнишь? «Очень не хочу, чтобы ты уезжала». Люси вздрогнула. — Я уже ненавижу эту чертову лечебницу за то, что так складываются обстоятельства. Я бы прямо сейчас сбежала с тобой куда угодно, где нас никто не найдет, — прошептала она, контролируя дрожь в голосе. Мои глаза расширились, и я почти решился сказать, что люблю ее… Но что-то резко оторвало ее от меня. На лице Люси застыл мимолетный испуг. Не скрывая ошеломления, я вгляделся в темноту за ее спиной, щурясь и пытаясь разобрать лицо, стоявшего в сумраке. — Воркуете, голубки? — насмешливо процедил незнакомый мне парень. Он прижимал к горлу Люси блестящее лезвие ножа. — Винсент… — прохрипела Люси, стискивая зубы. Кожа ее лица стала белее полотна. Я сделал рывок вперед и выкрикнул ее имя, но что-то тяжелое обрушилось мне на голову, отчего я не удержался на ногах. Последнее, что мне удалось услышать, был пронзительный крик Люси.
