Твоя тишина

Тейлор

      Чтобы не навернуться на лестнице, пришлось снять чертовы туфли. Через пару минут их уже не было в моих руках, а я мчалась в сторону актового зала, дабы найти Норта. На звонки он не отвечал, поэтому единственное, что мне оставалось, — отыскать его самой и рассказать все, что я еще не рассказала о Винсенте. Тревожное чувство, что я могу опоздать, трепетало в груди с такой силой, что впервые в жизни мне было наплевать на людей, которые вертят у виска и смотрят мне вслед — на девчонку с растрепанными волосами и без туфель, несущуюся сломя голову и расталкивающую всех на своем пути.       Лоб покрыла легкая испарина, а макияж наверняка был испорчен ко всем чертям, но я таки добралась до зала. Люди шарахались в сторону, будто видя нечто ужасное, когда я подбегала к ним с вопросом про Нортона. Но сколько бы я ни позорилась и не спрашивала, никто не видел, куда он пошел, и у меня создалось впечатление, что его вообще нет в школе.       Когда я в отчаянии плелась к выходу, то, как назло, столкнулась нос к носу с Синди Уордингтон. Ее выразительные глаза удивленно таращились на меня, а тонкие ручки с идеальным маникюром сжимали свой клатч, будто я была воровкой, которая сейчас вырвет его у нее.       — Ты босая, — констатировала Синди, указывая на мои ступни. Тут я с обречением осознала, что на колготках пошла стрелка. — Тебе удобно?       Мне захотелось ударить ее по лицу, хоть она и не была в чем-то виновата, но сдержалась, старательно натягивая дружелюбную улыбку, будто ничего не случилось.       — Конечно, Синди, мне очень удобно. Знаешь, самый лучший вечер в моей жизни! — Уордингтон еще сильнее вытаращилась на меня, и я поняла, что Синди решила, будто я тронулась умом. — А ты как поживаешь?       — Я думаю, Тейлор, что у тебя не все в порядке, — поджав губки, сказала она. — Тебе нужна помощь?       — Так здорово, что ты умеешь думать, — фыркнула я себе под нос, а чуть громче добавила: — Да, пожалуй, твоя помощь мне пригодится.       Глаза моей одноклассницы загорелись энтузиазмом.       — И чем я могу…       — Отойди с дороги, пожалуйста, — резко прервала ее я, недвусмысленно указывая на проход, который она загородила. — Буду благодарна.       Синди растерялась, часто моргая, а потом вымолвила:       — Нортон возле школьного крыльца, если ты ищешь его. Я… Тейлор, мне жаль, что все это время у нас были натянутые отношения.       Я озадаченно смотрела на Сидни несколько секунд, анализируя уровень искренности ее слов, но потом подумала, что сейчас не время копаться в дерьме взаимоотношений. И уж тем более не время ссориться. Мне вдруг стало стыдно за то, что я так с ней разговаривала. В голове всплыла история, как мы дружили с ней в первом классе, а потом поссорились. Во втором классе я подружилась с Люси.       Я вздохнула, устало прикрывая глаза.       — Спасибо, Синди. И… извини за тон, — мягко проговорила я. Меня одолело чувство потрепанности и изнеможения, будто моему платью было уже лет десять, а я не спала вот уже две недели. Синди улыбнулась (очень искренне, правда), а потом, кажется, потянулась ко мне, чтобы обнять, но я отстранилась: — Мне нужно срочно бежать к Нортону. Пообщаемся позже, хорошо?       Я выбежала в пустой коридор возле зала, а Синди продолжила стоять на проходе, глядя мне вслед.

***

      Он сидел на крыльце, сгорбив плечи и копаясь в каких-то бумагах. Я села рядом, чувствуя озноб, и придвинулась к Нортону, вжимаясь боком в его бок. На улице уже стемнело. Воздух был влажным, а кучевые облака висели низко, как будто даже задевая крышу школы своими массивными краями.       — А я думал, ты где-то блюешь в унитаз, — вяло усмехнулся Норт. Я нервно вздохнула. — Тут кое-что произошло…       — Я знаю. Теперь моя очередь рассказывать, что произошло со мной. — Нортон немного напрягся и выпрямил спину, а потом запихнул бумаги за пазуху, как бы говоря, что готов слушать. И я изложила ему все, что только можно: о том, как я застала Винсента с Леммом на парковке, и о том, как на следующий день Винс сбил меня, угрожая расправой; о том, как он потом заявился к моей подруге, и даже о нашем утреннем разговоре, когда он был вне себя от ярости — что я поведала Люси о его маленькой гейской тайне.       Нортон слушал, а на его шее дергались желваки. Мне стало безумно стыдно за то, что я не рассказала все это сразу, но я опасалась, что Норт может сорваться и сделать то, о чем потом будет жалеть.       — Какого хрена ты молчала?! — не выдержав, воскликнул Норт. Я положила ладонь на его прохладную руку, но он скинул ее. — Чем ты думала, мать твою? Я целыми днями мучаюсь мыслями о том, что подозреваю Винсента в чём-то, чего он не совершал, а ты, оказывается, ходишь с разгадкой у меня под носом и молчишь!       Нортон вскочил с места, и я вскочила следом.       — Я боялась, что ты наделаешь глупостей! — в тон ему заявила я.       — Этот придурок ходит тут, творит черт-те что, а ты за меня волнуешься?! — прорычал парень, меряя кругами дорожку возле крыльца. — А если ему в голову взбредет убить всех, кто знал о его тайне?! Первым делом ты должна была рассказать мне! — Я вздрогнула, чувствуя образовавшийся в горле ком. На лице Нортона отразилось негодование.       — Я хотела разобраться во всем сама. Я хотела подождать, пока…       Я замялась, чувствуя, что не знаю истинной причины своего молчания. Меня трясло.       — «Ты хотела»?! А как же доверие? Или эта чертова любовь, на которую я подписался? — Мои колени подогнулись. Я шагнула навстречу Нортону, но на самом деле между нами пролегла стена. — Убили моего брата, а убийца расхаживает безнаказанным, и Тейлор решила сама во всем разобраться! — Его холодные серые глаза заглядывали в душу, а мои губы предательски дрожали.       — Прости, что не сказала тебе, — слабо выдавила я. — Сейчас мы тратим время на то, что ссоримся, хотя должны действовать…       — О, правда? — язвительно произнес Нортон. Он был зол — на меня, на весь мир. — А я думал, мы сюда чай пришли попить и обсудить погоду! — Он шумно выдохнул. — В чем дело, Тей? Почему ты молчала?       Паника в черепной коробке. Взрыв паники.       Я вспомнила условия договора с Винсентом: я никому не говорю про его ориентацию, а он молчит про мою подработку. Это была такая глупость, самый настоящий абсурд! Я подумала, что будет, если я расскажу именно эту версию? Что, если я буду честна с Нортоном? Но мой поступок нельзя было оправдать — он был слишком эгоистичен. Я забыла про трагедию Норта, испугавшись за свою репутацию.       — Он угрожал мне… — прошептала я. Заволновавшись, Нортон смягчился в лице. Он подошел ко мне и положил руки на плечи. В эту секунду я почувствовала себя в безопасности.       — Тоже обещал убить? — Я сглотнула, а потом кивнула, чувствуя, как опускаюсь на дно. Прижав меня к груди, Нортон тяжело вздохнул. — Сегодня мы покончим с этим раз и навсегда.

***

      Только некоторое время спустя я вспомнила про Люси. В груди что-то неприятно сдвинулось, будто напоминая о том, что я снова дерьмовая подруга, и меня переклинило. Я несколько раз набрала ее номер, но каждый раз включался автоответчик.       — Думаешь, с ней все в порядке? — неуверенно пробормотала я, когда Нортон в очередной раз закатил глаза на мои тщетные попытки дозвониться до Люси. — В этой школе, как в гребаном зачарованном лесу — никого не найти!       Бал подходил к концу, поэтому народ постепенно покидал здание. Некоторые не стесняясь пили из горла, кто-то курил на стоянке, а компания девушек возле лимузина нарушала тишину своим громким смехом, — они выглядели слишком жалко по сравнению со своими шикарными платьями.       И пока бал продолжался, мы ринулись вовнутрь, чтобы найти Люси и, если повезет, Винсента. Что-то мне подсказывало, что не только вечеринка подходит к концу этим вечером, а сам вечер готовит нам много сюрпризов…

Люси

      Мы спустились в подвал. Тут так воняло мочой, старой краской и сыростью, что я почувствовала приступ неконтролируемой тошноты. Я и не знала, что в нашей школе может быть такое отвратительное место.       Винсент продолжал прижимать лезвие к моей шее — в том месте, где оно соприкасалось с кожей, и возникло щиплющее ощущение, будто сейчас оттуда хлынет кровь. Я глубоко дышала, стараясь забыть о слезах и о том, что дружок Винсента за моей спиной тащит Виджея.       — Ненавижу тебя, — выплюнула я, и тут же почувствовала тычок под ребра. Винсент укрепил хватку на моей руке.       — До рассвета еще много времени, так что ты успеешь передумать, — процедил он возле моего уха. Все происходило словно во сне: застланные туманом полы, в сумраке блеск пленки, которой накрыта старая мебель, и слабый зеленоватый свет лампочек у потолка. Я уловила тихий стон Виджея за спиной, и мое сердце сжалось до боли.       — Ты что, встречаешься с глухонемым? — не скрывая ехидства, спросил Лемм. — Я, конечно, все понимаю, но…       — Заткни свой рот! — рявкнула я. Кроме агрессии во мне не осталось ничего, что помогло бы защититься. В этот момент Винсент грубо толкнул меня в сторону старой парты, усадил на скрипучий низкий стул, а потом связал руки бечевкой. Я испуганно взглянула на то, как Лемм пихает Виджея в угол. Виджей, кажется, был наполовину в отключке. Заметив мой взгляд, Лемм сделал легкий выпад в мою сторону, сказав «бу».       — Что вам нужно от меня и Виджея? — пискнула я, чувствуя, как страх сковывает тело. Лицо Винсента, освещаемое зеленоватой флюоресценцией, выглядело особенно пугающе сейчас: острые углы скул, маслянисто-черные тени под глазами, недобрый оскал и торчащие колючками волосы на затылке, как у психа.       — Конкретно от твоего ненаглядного дружка мне ничего не нужно, — понизив голос, проговорил Винсент, играя своим ножом. Лемм кашлянул, а потом отступил от Виджея, подойдя поближе к нам. Ощутив прилив гнева, я насмешливо вскинула брови и выплюнула:       — Вас двоих заводят вонючие подвалы, раз вы выбрали именно это место в качестве первого свидания? — Винсента перекосило от ярости, отчего он тут же вскинул руку и попытался ударить меня по лицу, но промахнулся, лишь поцарапав кожу у меня на щеке ногтем. — Пытаешься меня запугать всей это бутафорией? — Клянусь, я хотела заткнуться, но мысли сами бесконтрольно вылетали наружу. Я почувствовала, как от страха сводит живот, и подумала, что в последние минуты своей жизни с удовольствием съела бы кусочек пиццы или какой-нибудь бургер.       — Сомневаюсь, что нож поддельный, — вдруг подал голос Лемм, выглядывая из-за Винсента.       — Желаешь знать, что нам нужно? — наконец решился Винсент. — Я хочу, чтобы ты любила меня. Соглашусь, Лемм для меня тоже важен, но ты особенная. — Винсент склонился ко мне, прижимая острие ножа к моей нижней губе. Я забыла, как дышать, чувствуя удушье. — Ты наверняка знаешь, что придумать план — это одно, а вот воплотить в жизнь — совсем другое. Чтобы осуществить свою идею, мне нужна муза, которая будет мотивировать меня идти дальше.       — Муза?.. — Мой голос охрип, и я удивилась тому, что все еще способна говорить.       — Да, муза. Или вдохновительница. Или Каллиопа, но только не в плане поэзии, — упоенно вещал Винсент. Он забыл про нож, с каждым порывом вжимая его мне в губу. Я чуть-чуть отпрянула, стараясь быть осторожной. — Меня с детства учили быть расчетливым: если даешь кому-то — проси что-то взамен; если есть выгодный друг — дружи с ним. Но мне все это надоело. Мне надоело, что меня поучают, что всегда мои убеждения не совпадают с их. Меня достали мои еврейские родители, которые запрещают быть свободным.       — А что ты подразумеваешь под свободой? — осмотрительно спросила я, отстраняясь еще на дюйм от лезвия.       — Сексуальная свобода, свобода личности и слова. Мы живем в Америке, как-никак, а не в Иерусалиме.       Что за бред он несет?       — Я возьму тебя с собой. Мы исколесим дороги Штатов, исчезнем навсегда из памяти этого захолустного города, — воодушевленно произнес Винсент.       — А ты думал о том, что я не хочу? — Мой голос был тих, вкрадчив и спокоен, потому что я поняла: с ним все далеко не в порядке, и лучше выбрать метод миролюбивых переговоров, нежели кричать и протестовать.       — Ты хочешь провести всю свою молодость здесь, в этой помойной яме серости и навсегда утраченного будущего? — Винсент выгнул брови и на секунду превратился в Винсента, Который Был Хорошим. Наши мнения в чем-то совпадали, но это не значило, что его предложение было хоть капельку заманчивым.       Я всего лишь хочу выбраться из этого подвала.       — Прошу, убери нож, если хочешь со мной нормально поговорить, — произнесла я, вдыхая ядовитый воздух. Словно пробудившись ото сна, взгляд Винсента просветлел, после чего он убрал лезвие в карман.       — А он дышит вообще? — Я только сейчас заметила, что Лемм сидит на корточках возле Виджея, который сполз на пол по стене. Я вскочила, пытаясь увидеть что-нибудь за спиной Винсента.       — Не нужно было так бить его! — озлобленно воскликнула я, чувствуя, что позабыла о страхе. Обогнув Винсента, я кинулась к стене, где распростерся Виджей. — У него было сотрясение, а к нему только недавно вернулась память! — мой голос дрожал. Я наклонилась к нему, коснулась его щеки и ощутила тепло его дыхания. Даже связанные руки не мешали.       — Слушай, тебе лучше сесть, — неуверенно пробормотал Лемм, сжимая мое плечо. Меня передернуло от отвращения, и я скинула его руку.       — Отвали от меня, — раздраженно рявкнула я. — Виджей…       Объединившись, Лемм и Винсент силой оттащили меня в сторону. Я почувствовала, как руки болезненно свело от их пальцев, впившихся в кожу, и бесконтрольно пнула кого-то из них, желая высвободиться. Если они сделали что-то с Виджеем…       — Люси Скар, если ты сейчас же не перестанешь лягаться, я использую этого инвалида в качестве мишени для дротиков, — нависая надо мной, сказал Винсент. Он усадил меня на стул, а затем наклонился чуть ниже, почти касаясь моего носа своим, и вытащил из-за стула еще одну веревку, медленно обкручивая ею мои руки и ноги. — Жаль, ты так и не поняла, что лучше для тебя.       Винсент коснулся своими губами моей щеки, а затем отступил назад. По моей спине пробежали мурашки. Через секунду я осознала, что глаза влажные от слез.       — Что лучше для меня?       — Я, — сверкнув глазами, свирепо буркнул Винсент, словно показывая свое разочарование.       Какое-то время я пребывала в прострации, растворяясь в темноте помещения, запахе подвала и пыли, что скапливалась тут многие годы. Из-за освещения мой взгляд не мог найти лицо Виджея, а Винсент продолжал что-то говорить, и вскоре к нему присоединился Лемм.       Я не успела заметить, как их диалог превратился в ссору. До моего сознания доносились обрывки фраз («Она будет нам мешать», «Не хочу делить тебя» и что-то в этом духе), а невидимые часы продолжали тикать, приближая время к девяти, а потом и к десяти. Я потерялась, словно отпустив сознание.       Никогда раньше я еще не чувствовала такого умиротворения: все тревоги ушли, уступив место эйфории тишины в голове. Я ощутила, как воздух и я сливаемся, становимся одного веса и состава, а затем и вовсе перестаем существовать. Я закрыла глаза, больше не следя за лицами, полными гнева и злости, и подумала, что это состояние не похоже на приступ. Переставая слышать звуки, все вокруг меня закружилось, словно бы я стала кленовым листом, падающим вниз в хороводе листопада.       На секунду в голове раздался резкий шум, грохот, как при взрыве, а потом все снова затихло. Длилось это, наверное, недолго, но когда сознание постепенно начало возвращаться, то оказалось, что я лежу на полу, из носа течет кровь, а Винсент и Лемм забились в угол недалеко от меня.       Первые пару мгновений я не чувствовала ничего, кроме слабости в конечностях, а затем резко началась головная боль. Стиснув зубы, я застонала. Не слыша ничего вокруг, кроме шума в ушах, я притянула колени к животу, а потом опустила голову обратно на грязный пол. Дыхание не восстанавливалось, и я поняла, что все мое тело покрыл холодный пот.       Возможно, кто-то звал меня по имени, а затем моей руки коснулась чья-то другая рука. Я отдернула ее, слабо вспоминая, что это может быть Винсент, но потом осознала, что эта рука не похожа на руку Винсента.       Виджей приобнял меня за плечи, помог сесть и уложил мою голову себе на плечо. В комнате было сумрачно и мутно, но в дверях я разглядела Нортона и Тейлор. Было видно, как они говорят что-то Винсенту и Лемму, но потом взгляд Тей обратился ко мне: она смотрела с сожалением.       Голова все еще немного кружилась, а пульс все никак не мог прийти в норму, но втягивая носом запах одежды Виджея и находясь в его объятиях, я наконец-то почувствовала себя в безопасности.       — Все хорошо? — прошептала я так, чтобы нас никто не услышал.       — Все в порядке, — ответил Виджей. В этот момент, кажется, мое сердце замедлило свой ход.