Не в свете счастье... 1. Отступница.

Через мгновение Китилана снова оказалась в Лондоне. Лил дождь. И только сейчас она поняла, что не знает, где находится. Этот город — чужой для неё, и неизвестно, найдет ли она путь к нему… Кити взлетела на крышу и пошла босыми ногами по черепице. Сверху вниз она внимательно смотрела на город. Дома… дома… и тут она увидела на востоке башню Биг Бена. Китилана развернулась и… столкнулась с Кишиланой. Маленькая Смерть чуть не свалилась с крыши от такого толчка, но когда она выпрямилась, то строго посмотрела на сестру. Как же Кишилана изменилась! Она еще больше похудела и вытянулась, один её глаз был полностью зеленым, второй — карим с салатной полоской вокруг радужки. На ней были странной формы очки в тонкой серебристой оправе, которые очень ей подходили.  — Боги, Китилана! Откуда ты здесь?! — воскликнула Кишилана.  — Я сбежала. — невозмутимо ответила Кити.  — Что? — не поняла Киша. — Что ты сделала?  — Сбежала. От всех этих сестер. Сюда сбежала. К вам.  — Но ты же… ненавидишь все что связано со смертью…  — Так было раньше, но… — и Китилана поведала сестре события прошлой ночи. После рассказа воцарилась гробовая тишина.  — А мне эту шутку расскажешь? — спросила Кишилана после паузы.  — Какую шутку? — не поняла Китилана.  — Которой ты ему заплатила.  — А шуток не было. И смеха не было. И платы не было.  — Что-о-о?!!! — воскликнула Кишилана… … и нечто, похожее на лезвия секатора, больно дернуло её за ленту в косе. Киша обернулась и буквально столкнулась с высоким зеленоглазым мужчиной в очках и во фраке. В его руке был тот самый секатор на длинном тонком металлическом шесте, с точно такими же лезвиями на другом конце. Этим странным секатором мужчина с самым надменным видом поправил свои очки.  — Вы снова одеты не по форме и снова отвлекаетесь на бессмысленные разговоры. — строго сказал он Кишилане.  — Прошу прощения, просто сегодня у меня праздник, а в праздники все можно. — со смешливой искоркой в глазах ответила Киша.  — И что же сегодня за праздник, в который все можно? Кишилана подумала и выдала:  — Сестренка спор проиграла, наврала с три короба, а теперь еще и приехала! И теперь, — обратилась она к Китилане. — теперь ты полетишь обратно, чтобы помыть полы во всех комнатах дворца! — и она громко рассмеялась, но странный мужчина резко приструнил её, дав шестом с секатором ей по голове.  — Ай… — сказала Кишилана.  — Вот как. Так это ваша сестра? Здравствуйте. Позвольте представиться, Начальник Лондонского Отделения Английского Департамента Несущих Смерть, Уильям Т. Спирс. — обратился он к Кити.  — Здравствуйте, сер. Я Девятая Королева Единой Эльвирии, Китилана Уиллоу. Попрошу заметить, возвращаясь к предыдущей теме, что это сестра Кишилана сейчас наврала с три короба: про спор, — начала она, загибая пальцы, — про мое вранье и про полы. Ровно три короба. — сказала Китилана.  — И что же такое она посчитала вашим враньём? — заинтересовался Уильям.  — Правду… — и Кити снова вкратце рассказала события прошлой ночи.  — А шутка? — удивился Т. Спирс.  — Ну почему все об этом спрашивают?.. не было шутки. — вымученно ответила Китилана.  — Она все врет! — выкрикнула Кишилана.  — Я не умею лгать. Меня этому никто не учил. Я как бы среди ангелочков и мучеников существовала последние семь с лишним лет. — жестко оборвала её Китилана.  — То есть это правда? — спросил Уильям.  — Да. А сейчас я сбежала от других сестер-королев. — сказала Кити.  — И зачем? Тебе тут даже существовать негде. — снова крикнула Кишилана.  — А ты где была, пока тебя на работу не взяли? — парировала Китилана.  — А я… — замялась Киша.  — Вот и я там побуду. — ответила Кити.  — А чем вы докажете, кроме семи лет с мучениками, что сказали правду? — спросил Уильям.  — Этим. — и Китилана показала швы на руках.  — Вау! Круто смотрится! — восхитилась Киша. — Да, только он так может.  — Действительно. — сказал Уильям. — Да вы совсем промокли! — воскликнул он, кинув ещё один косой взгляд на Китилану. — Но зонта ни у кого из нас нет…  — И не нужно. У меня есть крылья. — и Кити развернула их за спиной. — Я сейчас пойду искать ночлег, извините, что прервала ваш рабочий процесс.  — Так вы ангел? — удивился Уильям.  — Нет, что вы! Я всего лишь… — и Кити замялась, не зная, как себя называть. — … просто я стою меж жизнью и смертью, в душе я ближе к жизни, а телом — к смерти. Я не шинигами, я просто некто.  — Ладно… — проговорил несколько ошеломленный Т. Спирс.  — Ну что ж, теперь до встречи. Буду рада встретить вас снова. — и Китилана поднялась в воздух.  — До свидания. — сказал Уильям.  — Пока, сестренка! — крикнула Кишилана. Когда разговор был окончен, и Жнецы отправились по своим делам, Китилана прошлась по черепичной крыше и села на край, свесив босые ноги. Только сейчас она осознала, насколько плачевно её состояние. У девочки не было с собой одежды, еды, ничего. Да, все это можно телепортировать сюда, но где остановиться на ночлег, куда идти? Кити не могла найти ответа на эти вопросы, она просто сидела на краю крыши и болтала ногами. Темнело, и дождь прекращался, тучи расходились, открывая взору вечернее розоватое небо. На нем загорались первые звезды. Китилана начала их считать, искать созвездия, глаза у неё слипались, и вскоре она сама не заметила, как уснула. *** Китилана снова проснулась в гробу. «Какого?..» — подумала она и постучала в крышку. Снаружи послышалось бормотание, но вскоре крышка откинулась. Кити приподнялась и снова встретилась с Гробовщиком. Увидев её, он отшатнулся.  — Какого?.. — сказали они почти одновременно.  — Откуда?! — он был потрясен.  — Вот и я о том же. Ой, я, наверное, с крыши упала. — подумав, сказала Китилана.  — С какой крыши?!  — Обыкновенной, черепичной. Я вчера из дома в Лондон сбежала, но не знала, куда пойти, и села на край крыши. Пока на небо глядела, думала, видимо, уснула. И упала. Воцарилось молчание, но ненадолго. Гробовщик рассмеялся.  — Ну ты и… — проговорил он сквозь смех.  — Глупая, понимаю. — сказала Китилана.  — Нет, не глупая, скорее легкомысленная. Сбегать из дома, не зная, куда идти…  — Ничего, я разберусь… эх, снова я на чертенка похожа. — проговорила Китилана, выуживая из складок грязного платья маленькое зеркальце. Девочка пригладила растрепанные рыжие волосы и выбралась из гроба. Одернув на себе платье, она спросила:  — Который час?  — Хм… полдевятого. — ответил ей Гробовщик.  — Поздно… мне пора.  — Куда? «А действительно, куда? Я не дома, у меня нет работы, учебы. Куда мне идти?» — задумалась Китилана.  — Наверное, никуда. — ответила она. — Некуда мне идти.  — Так оставайся!  — Я не могу. Меня скоро начнут искать, и я не могу подвергать опасности кого-либо, кроме себя. И тебя тоже не могу.  — Какая опасность? Не говори глупостей… — но он не договорил. Дверь распахнулась, и в лавку ворвались трое: две девушки и парень. Они были в белых одеждах, а за их спинами были искалеченные крылья. Да и сами они были изуродованы: все в ранах, кровавых подтеках и шрамах. Увидев Кити, парень, у которого была содрана кожа с половины лица, кинулся к ней и схватил за руку. Девушки выхватили из-за спин оружие: у одной был лук, у другой — кривой кинжал.  — Джузеппина, Эдисон, Анабель! Откуда вы здесь?! — воскликнула Китилана.  — Китилана, солнце, что же ты так затерялась? — спросила темноволосая девушка с кинжалом и длинным шрамом через все лицо и шею, Анабель. — Госпожа Жизнь обыскалась тебя! Пойдем скорее домой!  — Нет, оставьте меня. Я не вернусь. — твердо ответила Кити.  — Что ты говоришь?! Ты не можешь так легко сойти со своего истинного пути! Не можешь все это бросить! — воскликнула другая девушка, с короткими и совершенно седыми волосами и ореолом запекшейся крови вокруг закрытого повязкой левого глаза, Джузеппина.  — Могу. Я все могу. Я имею право выбирать. И сейчас выбираю тьму. — невозмутимо проговорила Китилана.  — Нет! — крикнул парень, державший девушку за руку. — Не оставляй наш орден, не падай в эту грязь, не проклинай себя, делая неверный выбор!  — Это в ордене я была, как в грязи. Как будто бы закована в цепи из правил и боли. Неужели вы не понимаете? Лучше под дождем, но на свободе здесь, чем среди облаков, но в рабстве там. — и Китилана показала наверх, а потом сложно скрестила пальцы руки в жесте, означавшем проклятие.  — Тогда мы готовы забрать тебя силой. — строго сказала Анабель. — Госпожа Жизнь все равно не отпустит тебя. Она тебя проклянет.  — Я не боюсь проклятий, ведь все мое существование — одно сплошное проклятие. И я готова драться за свою свободу… — проговорила Кити.  — … на улице. — договорил Гробовщик, все это время наблюдавший за разговором.  — Разумеется. — ответила Кити, слегка улыбнувшись. Тут она вырвалась из рук Эдисона и выбежала на улицу. Свита Жизни устремилась за ней, Гробовщик также вышел посмотреть на поединок. Улица была пуста, несмотря на близящееся к полудню время.  — Остановка времени. Любимая шутка Госпожи. — прокомментировала Китилана. — Совсем не интересно и не смешно. — и она щелкнула пальцами. Тут же её платье изменилось не светло-голубой костюм из более темных лосин и туники с укорочёнными рукавами, к концам расширяющимися, и с широким вырезом, из которого чуть выглядывала рана на груди. На поясе висел длинный меч, который она тут же выхватила. Оружие ярко заблестело в лучах выглянувшего солнца, по покрытому резьбой с таинственными символами лезвию пробежала искра. Завершив перевоплощение, Китилана встала в стойку. Но она не нападала, наоборот, она очертила мечом круг вокруг себя и сделала странный знак приложенной к сердцу правой рукой. И только после этого она взмахнула оружием, показывая, что готова. Свита Жизни встала напротив неё, и они проделали тоже самое со своей одеждой и оружием. Все замерло в ожидании сигнала к началу битвы. Гробовщик, шутки, что ли, ради, махнул рукой. И бой начался. В Китилану стреляли со всех позиций, Анабель норовила добраться до девочки своим кинжалом, Эдисон делал выпады с длинным белым копьем. Но девочка умело отражала атаки, её меч, казалось, летал туда-сюда, и сама она, показывая чудеса гимнастики, ловко уворачивалась. И тут Китилана, сделав «колесо» на одной руке, полоснула мечом Эдисона по истерзанной щеке. Парень вскрикнул, а из раны брызнула темная кровь. Расправившись с парнем и отшвырнув ногой его копье в сторону, девочка снова сделала немыслимый переворот и выбила мечом кинжал из рук Анабель, а самой ей так же полоснула по лицу, снова пройдясь лезвием по старому шраму. Таким образом выведя из игры темноволосую, Китилана посмотрела вокруг, ища взглядом Джузеппину. Та парила в паре метров над землёй, целясь из лука в Китилану. Полетела серебристая стрела… и вонзилась в дерево за спиной Китиланы, увернувшейся от стрелы.  — Так я тебя не достану. Тогда я тебя напугаю. Я знаю, как ты этого боишься. — проговорила Китилана и раскинула руки в стороны. С пальцев девочки сорвались длинные белые ленты, тонкие и как будто бы сотканные из дыма. На уровне локтей ленты окончились. Руки Китиланы оказались сплошь покрыты запекшейся кровью и жуткими ожогами. Более того — кровь потекла из её глаз, оставляя темные следы. Девочка безумно улыбнулась, в её глазах как будто отразился огонь давних времён.  — Жизнь — боль, а смерть еще больнее. — проговорила она.  — Безумная! Бесстыжая! — воскликнула Джузеппина.  — Просто открытая миру. Ты боишься не моего облика, но боишься моей боли, боишься того, без чего никак. Пойми, не ты, не я — не ангелы, у нас есть право бежать туда, где звезды покажутся нам ярче, а трава зеленее. Небесный Град — это не дом, лишь пристанище, да если и дом, и из дома можно уйти. Уйти туда, где теплее, ведь право, на облаках так холодно. Я же права.  — Нет, ты всего лишь ведьма, рыжая-бесстыжая! Потому и сожгли тебя на костре! А ты еще и на небеса подалась! — крикнула Джузеппина, гневно потрясая своим луком.  — Тебе теплее… — проговорила Китилана, медленно подлетая к девушке.  — Нет! Отойди от меня! Безумная! Зомби! — выкрикивала Джузеппина, пятясь назад, но вскоре её остановила стена сзади.  — Да, леди Ангелоравная Моника Джузеппина, не все так радужно на свете. Ты трусиха, прячешься от боли, ненависти, пытаешься убрать весь негатив вокруг себя… но это невозможно. И я не зомби, не кукла, я просто не такая «Ангелоравная», как ты. Тут Джузеппина завизжала и испарилась, а вместе с ней исчезли и непутевые вояки Анабель и Эдисон. Китилана опустилась на землю, взмахнула руками и приняла прежний облик, не изменив лишь удобную одежду. Девочка оглядела площадку вокруг себя… немного забрызганная кровью брусчатка, копье Эдисона, кинжал Анабель, стрелы повсюду… и тут она услышала аплодисменты. Кити обернулась и увидела Гробовщика. Он аплодировал ей. Не зная, что сделать, девочка отвесила сложный театральный поклон и только собиралась щелкнуть пальцами и отправить весь беспорядок в небытие, как Гробовщик сказал ей:  — Ты молодец. Не хотел бы я быть твоим врагом.  — Спасибо. Это был трудный бой, и я очень не люблю показывать свою истинную личину. Все считают это уродством, особенно если видели до этого меня «под маской». — ответила Кити.  — Но это по-своему красиво.  — Возможно, но это не всегда обеспечивает мне хорошую репутацию. Отнюдь не всегда. Раны на ладонях и ступнях еще были терпимы, но когда сестры, например, увидели это, половина попадали в обморок. Они слишком обычные. — рассуждала Кити, глядя на место битвы. — Колобок повесился, Пиноккио утопился, почему Китилана не может сгореть?  — Сестренка!!! — раздался возглас Киши откуда-то сверху. — Гроб!!! — с этим визгом она благополучно врезалась в стену дома. — Ауч. Как жизнь, ребят?  — Привет, Кишилана. Твоя сестра подралась со своим начальством. — сказал Гробовщик.  — Что-о?! Что-что-что-о?! Как подралась?! — воскликнула Киша, зависнув в воздухе.  — Да. И это тоже правда. — невозмутимо сказала Китилана.  — И кто в драке победил? — заинтересовалась Кишилана.  — Кити, кто же ещё. — ответил Гробовщик, потрепав Китилану по голове.  — Ой, ребята… что-то наклевывается. — протянула Киша. — Этой весной все шиворот-навыворот, наверное, глобальное потепление влияет. А сестра Санлайт вас в розыск объявила и армию на уши подняла! — выдала она.  — Что, и меня и его?! — воскликнула Кити, кинув косой взгляд на Гробовщика.  — Ага, хочет почитать нотации и отвесить по подзатыльнику. Странная она какая-то. — проговорила Кишилана.  — Ладно, нотации — это еще куда ни шло, — возмутилась Кити. — но подзатыльники мне и ему — это слишком! Ей бы самой… хотя она сама себе яму роет, выстраивая такие негативные отношения с окружающими.  — Это точно. — подтвердил Гробовщик.  — Яму роет, это вообще в точку сказано! — воскликнула Кишилана. — Ну и пусть роет! Нам-то что? Вот у меня, например, концерт скоро, а Ятти оголодала. Барабанщика нет. И вообще, говорят, её скоро в тюрьму упихнут. Ужас тогда вообще будет… Тут раздался громкий звук удара: «Ба-бах!» Компания обернулась. Неподалёку поднимался дым, горело одно из старинных зданий. Туда-сюда сновали пожарные, а пламя быстро разгоралось. Ведер дул в сторону компании.  — О, боги! — прошептала Китилана. — Огонь может перекинуться на другие дома. И на лавку! Итак, сейчас я буду колдовать. Пожалуйста, не подходите ко мне, пока я не позову. И, если вдруг сгорю окончательно, не бросайте меня. До свидания. — и она направилась к горящему зданию.  — Стой! — крикнула Кишилана, но вслед за сестрой не кинулась. А Китилана остановилась прямо перед фасадом, вокруг которого плясало пламя. Она вытянула вперед одну руку и оголила ожоги, стряхнув с себя ленту белого дыма. К обожженной ладони потянулся огонь, как к магниту, но Кити отвела руку в сторону. Так она водила рукой, не давая пламени коснуться её, а огненная нить становилась все длиннее. А огонь на здании потухал. И вот вокруг Китиланы образовалась целая сеть из огненных нитей, а здание перестало гореть. Тут в руках девочки появился шар из воды, он все увеличивался, со свистом поглощая пламенные нити, пока не поглотил их все и не стал белым облаком горячего пара. Проведя данное заклинание, Китилана обессилено упала на землю.  — Ребят… можно подходить. — проговорила она. Когда Кишилана и Гробовщик подошли, Кити зашептала:  — Как всегда… ну что же, всем спокойной ночи. Не гроб… — и она окончательно потеряла сознание.