Не в свете счастье... 1. Отступница.

Лавка Гробовщика. Когда Китилана очнулась, то увидела в двух шагах от себя Кишилану. Та взволнованно смотрела на сестру. А рядом с ней сидела… Санлайт. Она выглядела очень разозлённой и в то же время обеспокоенной. Как только Кити продрала глаза, Санлайт буквально напала на неё.  — Что ты творишь?! Ну вот что ты творишь?! — воскликнула старшая сестра, нагло схватив Китилану за ворот туники. — Куда ты лезешь?! Я полмира объехала, пока тебя искала! Какого черта ты тут делаешь?! Какого ты подвергаешь себя опасности ради этих нелюдей?! Алё! Ты вообще меня слушаешь?!  — Что? Что случилось? — непонимающе спросила Кити.  — Она еще спрашивает! Дура ты, вот что случилось! Ой, ну ты непутёвая! — продолжала бушевать Сан.  — Солнце, успокойся. — сказала Кишилана. — Скоро Гроби придет, чайку попьем…  — Заткнулась быстро! Даром мне ваш чай не нужен! Я здесь только за Китиланой. — рявкнула Санлайт.  — Где… он? — спросила Кити.  — Понятия не имею! И вообще, мы сейчас же едем домой, ясно тебе?! — крикнула старшая. От этих слов в голове у Китиланы прояснилось. Она моментально вскочила, заметив, что на этот раз лежала на полу, а не в гробу, и выхватила меч.  — Я никуда не еду. — сказала она.  — Что?! Да как ты смеешь?! — вспылила Санлайт, тоже встав с пола.  — Во-первых, перестань кричать. А во-вторых, я смею. Я смею. — повторила Кити. И Сан неожиданно послушалась первого требования младшей сестры.  — Ладно, давай поговорим. Спокойно. Без крика и шума. Просто поговорим. — сказала она.  — Хорошо. Садись. — ответила Китилана и сама села на крышку одного из гробов. Но сесть на гроб Санлайт отказалась, вместо того села на из ниоткуда взявшийся резной стул.  — Итак. Итак, о чем ты так жаждала поговорить? — спросила Китилана.  — Я хочу, чтобы ты вернулась домой. — сказала Сан.  — … А зачем? — спросила Кити после долгой паузы.  — То есть «зачем»? — не поняла Санлайт.  — Мне там не место. — пояснила Китилана.  — Не глупи. Это здесь тебе не место. Зачем тебе все эти гробы, смерть, кровь, криминал и прочее? У тебя есть все: дворец, слуга, и не один, город, названный в твою честь, ты частично живешь на облаках, у тебя есть семья, дело, цель всего твоего существования. Ты правишь огромным королевством, в конце концов. Что еще нужно?  — Любви нет. Свободы нет. Друзей нет. Ничего нет. А дворцы и слуги… они мне не нужны. Я сама могу постоять за себя, сама могу следить за собой. И да, королевством правишь ты, а не кто-то ещё. Все сестры только соглашаются с тобой, потому что боятся твоего гнева.  — Нет любви? Хочешь, я буду читать тебе сказки на ночь? Хочешь, буду покупать тебе все что ты хочешь? Хочешь…  — Не хочу. Это не любовь. Это простые поблажки. Я знаю, что ты не любишь меня, я для тебя как заноза.  — Нет, что ты говоришь! Я очень люблю тебя, сестренка, мы все тебя любим, все твои друзья. И без тебя ничего в королевстве не будет, как надо. Без тебя наступит сущий ад! Понимаешь?  — Нет, не понимаю. И никто меня не любит, из сестер. И вообще, не ты ли говорила, что любви не существует?  — Все равно, что я говорила. Главное — как думаешь ты. Скажи, есть ли любовь?  — Есть. Думаю, есть. И что с того?  — Вот. Но здесь ты этой любви не найдешь. По крайней мере, не больше, чем дома.  — Эльвирия — не мой дом.  — То есть? — не поняла Санлайт.  — У меня нет дома. Дом — это там где ты родился, а я не знаю, где я родилась, но точно не в Эльвирии. — пояснила Кити.  — Послушай… может, ты и права. Действительно, тебе одной не известно, где ты родилась, но, так и быть, я тебе расскажу. Твоя, моя и Кишиланина родина — планета Эфлара. Но того мира больше нет, по крайней мере, я знаю, что он во власти некой темной силы и скоро исчезнет. А потому твоим домом может стать место твоего второго рождения. Эльвирия.  — Ты называешь смерть вторым рождением, но это неверно. Смерть есть смерть и ничто больше, и я — не более чем разлагающийся труп. Ну зачем я вам нужна?  — Ты не труп! И здесь тебе не место! Пойдем во дворец!  — Нет, я труп, еще мертвее, чем Кишилана. А трупу самое место среди ему подобных.  — А вот это правда. — очень некстати вставила Киша.  — Пусть так. Но не прикажешь же ты зарыть тебя в землю? — спросила Сан, проигнорировав Маленькую Смерть.  — Нет, хотя кто знает… но в любом случае, я останусь в Лондоне и никуда не поеду. — ответила Китилана.  — Глупенькая, но что тебя держит?  — Меня держит… это. — и Кити показала на швы на ладонях.  — Вот как? Сомнительная услуга, мнимое добро, вот что держит тебя?! Да любой хирург мог так сделать! — неожиданно разбушевалась Сан.  — Нет, так — никто. — снова поддакнула Киша. — Только он.  — Допустим. И что с того? — спросила Санлайт.  — А то, что такое не забывают. — пояснила Китилана. — То за что другие всегда требовали плату, он сделал бесплатно, да и к тому же, только рядом с ним мне не надо скрывать свою истину.  — То есть ты ему доверяешься?  — Да. Я верю ему больше, чем тебе и кому бы то ни было.  — Да он выдаст все твои тайны за первую же смешную шутку! Я тебе больше скажу: он за эту же шутку тебя предаст! А шутников в последнее время ох как много развелось, и среди них обязательно будет полно твоих недоброжелателей. Бесплатный сыр только в мышеловке. И знай: он первым скажет тебе, какая ты глупая!  — Не бывает правильного решения, но сейчас я вижу свое единственно верным выходом. А если и так, я привыкла прощать врагов.  — Ты в паучьи сети попалась, сестра. Сначала все будет хорошо, но потом ты просто станешь его рабыней. А дальше недолго и вовсе голову потерять.  — Нет.  — Ну что же, я вижу, что тебя не переубедить. Тебе все что об стенку горох. Ладно. Чао бамбино, сори! Прощай, и делай что хочешь, но не жалуйся мне потом, если тебя начнут использовать. — с этими словами Санлайт встала со стула, который тут же испарился и собиралась было уйти, как вдруг… … крышка одного из гробов откинулась, и из него вылез сам Гробовщик, тихо хихикая. Санлайт была потрясена и напугана. Руки у нее задрожали, казалось, что у неё вот-вот начнётся истерика, или она упадёт в обморок.  — Слушаю я вас и еле сдерживаюсь, чтобы не рассмеяться, королева. — проговорил Гробовщик. — Давно не виделись.  — Сестра… тебя поймали с поличным. — сказала Киша и тихонько засмеялась.  — Нет… это невозможно… невозможно! Какого дьявола?! — воскликнула Санлайт.  — Сан, милая, время тебе наконец понять, — начала Китилана. — не все вращается вокруг тебя, а еще…  — А еще тебе следует быть осторожнее со словами. — продолжила за неё Кишилана.  — Особенно если обсуждаете кого-то, тем более хозяина места, где находитесь. — довершил Гробовщик.  — Боги… я больше так не могу! Как же меня все это достало! — неожиданно расплакалась Санлайт.  — Как я вас понимаю. — сказал Гробовщик. — Но я вас ни в чем не виню и не злюсь на вас. Единственное, вы сильно изменились.  — Что? — Сан резко перестала плакать.  — Вы стали настоящей Госпожой, властная и амбициозная. Но вместе с тем вы потеряли то, что делало вас такой же необыкновенной, как ваши сестры. Вы перестали быть ребёнком. Я еще не забыл, как вы непринужденно веселились на том балу, какой вы были яркой. Вы как будто бросали вызов всей серости и скуке. Тогда вы действительно были достойны своего имени. Сейчас вы больше напоминаете мне графа. — объяснил Гробовщик. — Или вы всегда были такой?  — Нет, не всегда. — ответила Санлайт.  — А что же случилось? Что за такая перемена произошла с вами, королева?  — Что случилось?.. хороший вопрос. Не знаю. — неожиданно ответила Сан. — Просто я тоскую… и вообще, это не ваше дело. Я приходила, чтобы забрать Китилану, а в результате развела крайне раздражительную беседу на целый час! Как всегда. До свидания.  — Что ж, не хотите говорить — не надо. Заходите еще. — сказал Гробовщик, пожав плечами. Когда дверь захлопнулась за Санлайт, воцарилась тишина. Но ненадолго: Гробовщик с Кишиланой рассмеялись. И только Китилана сохраняла спокойствие, более того, она была мрачнее тучи. И с чего бы? Но и её мнимая грусть была недолгой: она запела, сначала тихо, но потом все громче и громче:

***

Тьма спустилась на город, Слепое желанье воспарило в ночи. Крылатые духи улетели только, А я пою, оставаясь в тиши. Луна и свобода Дарят мне небо! Бесславные звезды, Где же вы были? Вы опоздали, И я в этом мире, Во тьме и пороке Останусь навек! Холодны облака в голубых небесах, И ты не поймёшь, и ты не сумеешь. Свободу отнимешь, лишь сердце забрав! Так что же стоишь, почему же не пляшешь? Чужой мир, Грешная Земля, Как ты прекрасна В тиши ночной! За мгновение до взрыва, В шелесте перьев, В ангельской песне, Слышится адский крик. Лай-ла-ла! Лай-ла-ла! Прощай, мир иной, лай-ла-ла! Прощай навсегда!..

***

С этой песней Китилана выбежала на улицу и закружилась в бешеном танце. Её костюм превратился в длинное чёрное платье с развевающейся юбкой и черный широкий плащ. Спускался вечер, по мостовой еще ходили люди, они с удивлением косились на танцующую рядом с лавкой Гробовщика девочку с рыжими волосами, голубыми глазами и в черном платье. Китилана улыбалась, и улыбка эта была такой счастливой и в то же время робкой, что некоторые прохожие улыбались ей в ответ. Но вот Кити довершила песню громким «Хей!» и забежала обратно в лавку.  — Как же низко я пала. — проговорила она с легкой улыбкой на губах.  — А с чего бы?.. — спросил было Гробовщик.  — Сестра, ты улыбаешься!!! — вскричала Кишилана, перебив его.  — Да ну? Я что, правда улыбаюсь? — удивилась Кити.  — Да!!! Еще как!!! Какая же ты милая, дай задушу!!! — и Киша крепко обняла сестру.  — А что такого в том, что она улыбается? — не понял Гробовщик.  — Как «Что такого»? Она очень редко улыбается, да еще и так искренне, а чтобы она смеялась, я вообще не слышала. Сегодня определённо особенный день! — продекламировала Кишилана.  — Ой да ладно вам! — прохрипела Китилана в «убойных» объятьях Киши. — И ты меня сейчас реально задушишь. — когда сестра чуть ослабила хватку, девочка сама крепко сжала её, — Ну я тебе сейчас шею сверну! Гробовщик, давай к нам! — и она вытянула руку.  — Не, меня Кишилана в прошлый раз чуть не задушила. — усмехнулся он.  — Ну я же не Кишилана! — воскликнула Кити.  — Ну ладно! — согласился Гробовщик и тоже крепко обнял сестер.  — Капуста!!! — заорала Киша из середины.  — Чур ты кочерыжка! — ответила, смеясь, Китилана.  — Сама ты кочерыжка! Я шинигами! — возмутилась Кишилана. Тут «капуста» распалась: компания рухнула, кто на гроб, кто на пол, и все рассмеялись.  — Так ты что, реально остаёшься? — спросила Киша у сестры.  — Ну да. — ответила та. — А Сан себе пусть яму роет!  — Ага! Сама в неё и упадёт! — поддакнула Кишилана.  — Боевая у вас сестра, нечего сказать. — усмехнулся Гробовщик.  — Да у неё сила есть — ума не надо! — крикнула Киша. — Вот ей бы и быть кочерыжкой! — неожиданно вставила она, вызвав тем всеобщий смех. Когда напор веселья несколько поутих, воцарилась сомнительная тишина, в которой иногда раздавались короткие смешки.  — Чайку? — неожиданно предложил Гробовщик.  — А давай! — ответила Кишилана.  — Помочь? — спросила Китилана.  — Не, не надо. — и Гробовщик скрылся в темноте.  — Сестренка, у тебя начинается счастливое детство. — уверенно сказала Киша.  — Надеюсь, надеюсь. — ответила Кити, разглаживая подол платья.  — Эх ты! Ты не надейся, ты действуй. И да, кстати, не хочешь ко мне в группу? — спросила Кишилана.  — В какую группу? — не поняла Кити.  — Тебе разве Гроб не рассказал про мою рок-группу? Вступай, у нас как раз у пианиста нервный тик начался. — многообещающе пояснила Киша.  — Ну уговорила! Надеюсь, админ няш? — уточнила Китилана.  — Админ — Гроби! — воскликнула Кишилана.  — Да, знатная у вас группка… — протянула Кити. Тут вышел Гробовщик с тремя чашками чая и кувшином с печеньем под мышкой и поставил все это на крышку одного из гробов. Сестры быстро взяли себе по чашке, хозяин лавки взял из кувшина печенье и только после этого сел сам.  — Кампай? — спросила Кити.  — А воду пьют за здоровье дураков. — сказала Кишилана.  — Чай — это не вода. Помнишь, еще бабушка утверждала, что чай — «хороший человек». А тогда он тем более не вода. — продекламировала Китилана.  — А я не помню… ну ладно, в любом случае чай лучше воды! Кампай! — воскликнула Киша, и звякнули чашки.  — А теперь мы все чокнутые. — сказала она.  — Чего это? — не поняла Кити.  — Ну чокнулись же! — объяснила Кишилана.  — Да мы и были немного… со сдвигом! — сказал Гробовщик.  — Это точно! За безумие! — и чашки снова столкнулись. Вечер проходил отлично: звенели чашки, хрустело печенье, постоянно звучал смех, но вдруг часы на руке Кишиланы выдали серию хрустальных перезвонов.  — Ой… мне пора. Работа не ждет. — проговорила Маленькая Смерть, на ходу доставая из сумки потрепанный блокнот и открывая его на последней закладке. — У-у, скукота! Опять кого-то машина сбила, е-мое! — возмутилась она.  — Ну иди. А то демоны душу утащат. — сказал Гробовщик с самым умным видом.  — Ага, видели, знаем. Гудбай, десу! — и Кишилана встала, послала всем на прощание воздушный поцелуй и вышла.