Не в свете счастье... 1. Отступница.

Так началось Лондонское существование Китиланы. Её местом пребывания стала лавка Гробовщика, а конкретно — один её угол и гроб. Чаще Кити спала на полу, но если и в гробу, то без крышки, так как с трудом могла её поднять. Встав рано утром, она сразу улетала за город или отправлялась гулять по крышам. Основными направлениями её прогулок были небольшой лесок и кладбище. Сначала она гуляла по опушкам, собирая цветы, плетя венки, а если встречала ручеёк, то умывалась в нем. Сразу после леса она отправлялась на кладбище и могла долго гулять по нему, напевая любимые песни, раскладывая цветы по надгробиям и просто наслаждаясь тишиной. А тишину Китилана любила больше всего. Однажды девочка, как всегда, отправилась в лес и вышла к полянке, окруженной деревьями, с острым камнем, похожим на обелиск, посередине, из-под которого бил родник. Китилана опустила руки в холодную воду и вдруг нащупала на дне ручья что-то шуршащее и тяжелое. Девочка достала странный предмет из воды. Это оказался бархатный мешочек, набитый монетами и перевязанный золотой лентой. К ней была прикреплена записка, чудом не размокшая в воде: «Китилана, я очень тобою недовольна, но, так как долг старшей сестры вынуждает меня, я высылаю тебе эти деньги. Здесь триста фунтов стерлингов, надеюсь, тебе пока хватит. Но мой тебе совет: найди работу. Я уверена, тебе это будет несложно сделать. Ответ можешь не писать, но если напишешь, просто брось письмо в воду или просто потеряй его. И вообще, можешь терять все, что хочешь, кроме разума. Твоя сестра, I Верховная Королева Единой Эльвирии, Санлайт Лисса-Оскар Уиллоу.» «Боги, как официально! Ну спасибо, сестрица.» — подумала Китилана, привязывая мешочек на пояс, рядом с мечом.  — Ой, денежки… — послышался тонкий девчачий голос за спиной Кити. Девочка обернулась и увидела Кишилану.  — Ага, значит, тебе сестра поблажки делает, а мне нет… вот ведь, везет вам, мелким! — проговорила Киша со злорадством.  — Во-первых, это не поблажка, а во-вторых, я младше тебя всего на два месяца. Это не считается. — ответила Кити. — И вообще, у меня цветы так высохнут. Иди, займись делом.  — Ой, какие мы серьёзные! А если у меня нет ночных смен?  — Тогда иди спи.  — Я, между прочим, хочу с тобой поговорить и специально встала для этого в такую рань. Так что не вякай тут.  — Вот как? Тогда говори, только быстро.  — А монетку дашь?  — К чему тебе?  — Я давно хочу карамельный милкшейк… а мне как раз одного фунта не хватает.  — А за эту монету ты мне все расскажешь?  — Ага, Звездами клянусь.  — Не клянись, если не знаешь, что будет дальше… — проговорила Кити, развязывая мешочек и доставая из него новенькую блестящую монету.  — Какая прелесть! — воскликнула Кишилана, выхватывая фунт стерлингов из рук сестры. — Блестит-то как! Совсем новая! Что думаешь купить? — неожиданно спросила она.  — Ты хотела поговорить. — напомнила Китилана.  — Вот и поговорили!  — Ты меня обманула! Ты же поклялась!  — Бе-бе-бе, а ты простушка! До тебя только дошло?! — воскликнула Киша и взлетела, раскрыв за спиной свои дырявые драконьи крылья. — Гудбай, десу!  — Ах ты ж… — и Кити топнула ногой, но сделать уже ничего было нельзя. Завязав потуже мешочек с монетами, она подняла букет цветов, собранный до этого и невольно залюбовалась им. Нежные весенние цветы, травы с красивыми листьями… игра света на лепестках… Кити сняла ленту с мешочка с монетами и перевязала ей букет. Оказалось, что на мешочке эта ленточка была для красоты, на самом деле он затягивался и без неё. Китилана одернула на себе платье и отправилась в сторону кладбища. Светило солнце, но все равно по человеческим меркам девочка была легко одета: платье-разлетайка без рукавов, никакой обуви и верхней одежды. Вскоре Кити достигла кладбищенской кованой ограды и перелетела через неё. Тишина и покой… практически ровные ряды надгробий… цветы на гранитных плитах и ни единой живой души. Девочка долго шла мимо новых захоронений и оказалась около очень старой, но хорошо сохранившейся могилы. Здесь — Мадам Ред. Кити положила букет около креста, а сама села на землю неподалёку.  — Здравствуйте, Мадам. — сказала Китилана. — Как жаль, что мне не довелось с вами познакомиться, пока вы были живы. Как жаль… хотя, при чем тут сожаления? Прошло уже два века, а то и больше, а я только явилась сюда. Что же, будем знакомы, я Китилана. Как вам там, на небесах? Мне было холодно, поэтому я сбежала. Жаль, что вас не может посетить такая мысль. Да и любая другая не может. Вы же мертвы, Ангелина, и я это понимаю. Мне просто не с кем поговорить… а за чем еще приходить на кладбище? — рассуждала девочка вслух, потом выудила из складок платья миниатюрные часы на цепочке, в первый же день телепортивованные из «дома». — Боги, как же поздно. Мы так и не смогли поговорить по душам, Мадам Ред. До свидания, и мир вам. — с этими словами Китилана встала с травы и пошла прочь от старинной могилы. Проходя снова меж надгробий, она вдруг услышала детский голос:  — Девочка, что ты тут делаешь? Китилана обернулась и увидела ребенка. Точнее, призрак ребенка, девочки лет шести. Малышка парила в нескольких сантиметрах над землей и смотрела на Кити полными печали огромными глазами.  — Гуляю. — ответила ей Китилана.  — А почему ты гуляешь тут?  — Потому что тут тихо. А ты тут…  — Да. Вон там. — и малышка показала на одно из надгробий. Кити подошла ближе. Издалека и не поймёшь, что это могила. Трава, забившая все пространство между осколками того, что когда-то было гранитной плитой, нагнувшийся чуть ли не до земли ржавый кованый крест, плачевно выглядящий букетик засохших и наполовину рассыпавшихся в пыль неизвестных цветов… за могилой явно давно не следили. Тут Китилана вспомнила про еще один букет, который она собрала на всякий случай и забыла на поляне. Кити живо представила его, и произведение флористического искусства из незабудок и ромашек оказалось у нее в руках. Призрак восхищенно посмотрела на неё. Китилана положила букет на могилу и немного выправила покосившийся крест, после чего посмотрела на наполовину стершуюся надпись на табличке:

***

Джулия Виннерс 07.05.10.03.1996.2002

***

Кити посмотрела на призрака. И вдруг улыбнулась.  — А у нас с тобой день рождения в один день. — сказала она.  — Правда? — спросила девочка.  — Да. Я тоже родилась седьмого мая. Недолго ждать осталось…  — А ты всегда здесь ходишь?  — Да, прихожу каждое утро. И сейчас мне уже пора.  — Да? Ладно, я буду ждать тебя завтра.  — Хорошо. Пока, и мир тебе.  — Пока… ой, подожди! — окликнула призрак Джулия.  — Да? — обернулась Кити.  — Почему ты меня видишь?  — Потому что я почти такая же, как ты. Почти. Но я нахожусь в своем теле даже после смерти, а ты — дух.  — Ясно… пока, сестричка! — крикнула Джулия и испарилась, а точнее сказать, растаяла над своей могилой. Маленькая девочка-призрак, как ни странно, подняла Китилане настроение. Но пора было уходить, ведь скоро на кладбище придут люди, а Кити не любила частого контакта с живыми, ведь они никогда не смогут понять её боль, да и просто её облик, как не понимали сестры и все живые, когда-либо говорившие с Китиланой. Вот впереди показалась уже знакомая кованая ограда, и Кити, как и примерно часом ранее, развернула за спиной крылья и перелетела через неё, приземлившись с другой стороны, уже в мире живых людей. «Живых и лживых.» — подумала Китилана. Летать не хотелось, до центра города не так далеко, не больше пяти-десяти километров. А пройти это пешком и босиком после всех пройденных за все существование «партизанских» троп Кити ничего не стоило. А тут — обычная обочина асфальтированной дороги. Редкие машины, проезжавшие мимо, так и порывались остановиться и подвезти маленькую рыжеволосую девочку в старинном черном кружевном платье и венком из незабудок на голове, идущую босиком вдоль шоссе… но Китилана только отмахивалась от любезных водителей рукой, мол, катите дальше, я и сама дойду. Автомобилисты были не назойливы, или это Кити гипнотизировала их, не глядя. В голове девочки звенели гитарными переливами отголоски песен любимой группы «Blackmore’s Night», а к ним примешивались и русский рок, столь любимый сестрой Санлайт, и виолончельно-фортепианный метал Кишиланы, и еще какие-то «монотонные сутры» на русском… словом, по поводу музыки у Кити были довольно противоречивые вкусы, но ей музыкальный пучок в голове нисколько не мешал, наоборот, ей хотелось одновременно слушать все это. Свое желание девочке было исполнить легче лёгкого. В выборе песни она почему-то остановилась на тех самых «монотонных сутрах», то есть на песнях группы «Flёur», а точнее, на треке под названием «Формалин». В голове Китиланы зазвучали знакомые переливы флейты, полетели перед внутренним взором кадры последних дней существования, и девочка запела:

***

Она плавает в формалине, Несовершенство линий Движется постепенно… У меня её лицо, её имя, Свитер такой же синий, Никто не заметил подмены…

***

Напевая то одну, то другую песню, Кити сама не заметила, как добралась до центра города. И только сейчас она вспомнила о деньгах. Китилана сразу поняла, что хочет купить. Нет, не еды, печенья Гробовщика и чая ей вполне хватало, а кое-чего другого… но магазины еще не открылись, и девочка решила прогуляться еще по центру. Гулять ей пришлось недолго. К девяти утра все лавочки и магазинчики были открыты. Китилана уверенно отправилась по лабиринту улочек старого города. Вскоре она нашла то, что искала. Швейный магазин. Китилана вошла в маленькое, но светлое и уютное помещение, забитое тканями и швейными принадлежностями. За прилавком была приятной наружности молодая женщина. Она радушно улыбнулась Кити.  — Здравствуй. — сказала она по-английски. — Тебе что-нибудь подсказать?  — Доброе утро. — ответила Китилана на практически безупречном английском. — Да, дайте мне, пожалуйста, вон той ткани и мулине, а так же иглу для вышивки. — и она указала на лежавшую на прилавке мелко плетеную канву, почти не отличавшуюся от обычной ткани. Продавщица была несколько удивлена просьбой девочки, голова которой только и торчала из-под высокого прилавка. Обычно, если в магазинчик забегали дети, то за цветными булавками, блестящими пуговицами, искусственными перьями и прочей мелочью, но никак не за полноценным набором для вышивки. Но женщина виду не подала, она с улыбкой выложила на прилавок разноцветные нитки мулине, наборы игл и канву белого, бежевого и черного цветов. Кити выбрала себе черную и белую ткань и нитки красного, зеленого, разных оттенков серого, белого и чёрного цветов, самый маленький набор иголок, а еще несколько мотков серебряного и золотистого «Ириса» и попросила все это завернуть. Продавщица выполнила просьбу девочки и озвучила цену — три «с копейками» фунта. Китилана положила на прилавок четыре монеты и получила несколько более мелких монеток сдачи. Получив свой сверток, девочка уже собиралась уходить, как продавщица спросила её:  — Это ты чья такая? — совсем как в какой-то деревне.  — Я… не знаю. Сейчас — кладбищенская, а когда-то была поднебесная. — чуть улыбнувшись, философски проговорила Кити, ввергнув тем самым разговорчивую женщину в состояние шока. — До свидания, миссис Анфис.  — Д-до свидания. — заикаясь, ответила продавщица.  — Хотя, подождите, вот вам еще монета, — неожиданно обернулась Китилана, выложив на прилавок фунт стерлингов. — за ваше молчание. Вы же никому не скажете ничего обо мне? А если скажете, то я узнаю, и мы мгновенно перестанем быть на «вы», а со мной так будет только та, что стоит сейчас передо мной, а тогда будет валяться в ногах, а в похоронном работы прибавится. Надеюсь, вы меня поняли. Вот теперь до свидания. — с этими угрожающими словами девочка развернулась к прилавку спиной.  — Д-да, да что вы, я никому не скажу ни словечка, Богом клянусь, клянусь! — проговорила продавщица, не переставая креститься.  — Вот и чудненько. — весело ответила Кити, и не верилось, что только что она же угрожала бедной женщине, испуганно вытянувшейся в струнку за прилавком. — И пыль вытрите. — добавила она и бесшумно вышла, мягко закрылась за нею дверь магазинчика. На часах уже было почти десять, пора было возвращаться к Гробовщику. Своими похождениями Китилана просто поднимала себе настроение, и даже запугивание продавщицы было не более чем увеселительной забавой для юной королевы. Хотя… кто знает, может, ей и придется исполнить свою угрозу и использовать свой меч по назначению… с такого рода мыслями Кити зашла за угол, в темный проулок и взлетела на крышу. Теперь, с высока, так сказать, увидеть панораму города и определить, куда идти, было намного проще. Девочка задала себе направление и, пройдя несколько кварталов по крышам, спрыгнула на землю в очередном проулке и вышла на уже хорошо знакомую улицу, как всегда, бывшую довольно пустынной, если не считать нескольких прохожих, но и те шли нервно, быстрым шагом. Лавка Гробовщика особо хорошей репутацией не пользовалась, какими бы отменными не были похороны. Да и понятно, что те места и те люди, которых видишь из поколения в поколение, из века в век, становятся поводом для выдумывания всяческих легенд и страшилок. «Люди слишком многого не понимают.» — подумала Кити и почему-то погрустнела. И так всегда. Даже если не брать века и поколения, её саму боялись просто из-за её внешнего вида, и именно из-за нее сестер как-то раз обвинили в воскрешении мертвецов, представив что она — результат данного действа. Но ведь она же и остановила все подозрения, мастерски показав людям свои сверхъестественные способности, не раскрыв при этом никаких тайн. А другие сестры просто смотрели со стороны на её цирк и посмеивались, а потом особо дерзкие и упырем стали величать… «Не понимают…» — снова подумала Кити и только сейчас поняла, что всё это время просто стояла на месте. «…и хорошо.» — довершила она свою мысль и отправилась-таки в сторону лавки. До неё была пара шагов. Все как всегда. Та же паутина, та же запущенность. «Вековое строение — гроб.» — с усмешкой подумала Китилана и вошла. Тишина. Почти полная темнота. Как будто никого. Запахи пыли и смерти.  — Гробовщик, я вернулась. — сказала Китилана. Тишина.  — Эй… — уже громче позвала Кити. Тишина. «Ну ладно, наверное, занят» — подумала девочка и ушла в свой угол и села на гроб. Щелчок пальцами — и у нее в руках оказалась зажженная высокая свеча в подсвечнике. Её свеча. При одном взгляде на неё на Китилану нахлынули воспоминания: как Санлайт подарила ей эту свечку, точнее, поставила ей на могилу, когда еще не знала о том, что Кити служит Жизни, как она потом забрала эту свечу и хранила в тайне ото всех, как вернулась домой, идя только благодаря тусклому её свету и как зажигала эту свечу в минуты особых печалей, и тогда казалось, что вместе с воском плавились и исчезали проблемы. И вот снова свеча с ней, и снова она горит. Кити вздохнула. Сколько лет… От мысли её отвлек скрип не то половиц, не то еще чего-то. Китилана инстинктивно положила руку на эфес меча. Открылась входная дверь, и вошли двое, которых Кити сразу узнала. Граф и Дворецкий. Сиэль и Себастьян. Фантомхайв огляделся.  — Гробовщик, ты здесь? — позвал он. «Сейчас…» — подумала Кити, но графу была ответом такая же тишина, как и ей.  — Гробовщик…  — Занят. — сказала Китилана. Получилось как-то громко. Сиэль шарахнулся в сторону, чуть не сбив своего дворецкого, и посмотрел в сторону девочки. Та приподняла свечу, чтобы лучше было видно лицо, но граф и так видел её. Какое-то время они молча смотрели друг на друга.  — Ты… сестра королевы Санлайт?.. — Фантомхайв был жутко потрясен.  — Она самая. А имя-то мое помнишь? — спросила Кити. Ответом ей было молчание.  — Вот как? А ты, Себастьян? — снова задала вопрос Китилана.  — Вы — начал дворецкий. — Девятая Королева Единой Эльвирии, Китилана Уиллоу.  — Хоть ты-то помнишь… — облегченно сказала девочка.  — Где Гробовщик? — нервно спросил граф.  — Хм… задумалась Кити. — Понятия не имею. — медленно проговорила она, улыбнувшись и вывернув голову под неестественным углом, смотря теперь на Фантомхайва вверх ногами. — Я бы тоже очень хотела бы это знать.  — А почему вы находитесь здесь? — подал голос Себастьян.  — Потому что… так решили мои внутричерепные тараканы и судьба.  — А… — слова девочки потрясли графа еще больше. — сколько ты здесь находишься?  — Кхм, сложно. — сказала Кити. — Два, четыре, шесть… — загибала пальцы она, а брови и нижняя челюсть Сиэля расходились вертикально в противоположных направлениях. — Неделю ровно.  — Как?!  — А так. — сказала Китилана. — Трупу ведь самое место среди ему подобных, не так ли? На это граф просто не знал, что ответить. Он только потрясено и с ужасом смотрел на Кити, а та легла на крышку своего гроба, продолжая смотреть на Сиэля вверх ногами, точнее сказать, заинтересованно разглядывать. Дворецкий особых эмоций не выражал.  — Эх, тишина-красота. — прошептала Кити, отводя наконец взгляд от Фантомхайва и глядя в потолок. — Хочешь, я тебе правду скажу? — обратилась она к графу.  — Что еще за правда? — не понял Сиэль.  — Такая жестокая правда жизни, ну, она всегда такая. Тебе не понравится.  — Ну говори.  — Уверен?  — Да.  — Точно?  — Да!  — Не говори потом, что я тебя не предупреждала. Итак… — Кити сделала паузу, — ой, как же трудно говорить правду в глаза, да еще и в один глаз. Ну-с, знайте, Сиэль Фантомхайв, что вы… вы… эх, барабанную дробь бы… вы хрюндель! — громко выдала она.  — Ах ты ж!.. Себас!.. — но довести приказ до конца граф не успел.  — Тихо. Во-первых, я тебя предупредила, а во-вторых, девочек бить нельзя. И в-третьих, я королева или кто?  — Да ты!.. — гневу Сиэля не было предела.  — А теперь, давайте поймаем тишину. — и Кити сделала виток правой рукой. Как ни странно, тишина воцарилась. Но ненадолго. Послышалось тихое хихиканье, оно стало громче, задрожал пол, что-то куда-то упало и разбилось, Кити прикрыла глаза и постаралась изобразить труп, но вскоре присоединилась к истерическому смеху, ставшему невероятно громким, но это оказался не предел. Один из стоявших у стены гробов упал на пол, и из него вывалился заливающийся смехом Гробовщик. Кити сползла со своего гроба, не переставая смеяться, и проговорила:  — Вроде бы смеяться над собственной шуткой глупо, но я смеюсь. Значит, я дурочка, да?  — Да какая ты дурочка! Ты Кити! — сквозь смех ответил ей Гробовщик, и оба снова рассмеялись. Когда, наконец, запас смеха и высказываний в адрес друг друга иссяк, Китилана встала с пола и, как ни в чем не бывало, поправила на себе платье.  — Вот, ребята, мы нашли Гробовщика. — сказала она тоненьким голоском. — Вот видишь, Сиэль, я тебе, между прочим, помогла. — продолжила она уже серьёзно. — И еще, даже если ты крутой граф и не совсем человек, родился свиньей, свиньей и будешь. Хотя конем было бы интересней. Да и какая тебе разница? Год свиньи еще не скоро. И тебе еще повезло: Санлайт — петух. И радуйся, что у тебя нет братиков и сестричек, которые обзывали бы тебя свиньей каждый божий день. И я тоже свинья. И Киша. Но это детали. — махнула она рукой. — Вы тут общайтесь, а я ухожу из видимого спектра. — и она демонстративно закрылась крыльями. Будучи невидимой, Китилана развернула-таки свой сверток с вышивкой и взялась за дело. Она ничего не слышала вокруг себя, только что речь снова шла о каких-то похищениях-убийствах, да и о чем еще? А она наметила на ткани контуры вышивки, распаковала нитки и начала вышивку. Сначала она работала темно-зеленым, а потом в некоторых местах добавляла серебро, золото и темно-серые нити. Перед ней на ткани появлялся силуэт дерева, усыпанного цветущими кроваво-красными розами. Где-то там, снаружи, велась щекотливая беседа, но в душе Кити царил покой. В голове пела виолончель, и били барабаны, хотелось пуститься в бешеный пляс, но Китилана понимала, что нельзя. Еще нельзя. А потому она просто вышивала. Однако вскоре разозленные граф и дворецкий покинули лавку, а Китилана перешла в видимый спектр, сложив крылья за спиной.  — Вот и все. — сказала она, попутно заканчивая вышивку и закрепляя нить. — Снова тишина. Почему ты не вышел сразу? — обратилась она к Гробовщику.  — Хотел увидеть реакцию графа. Услышать, точнее. — ответил он. — Но ты произвела впечатление.  — Видел бы ты его лицо!.. шокированный граф — это что-то с чём-то! То есть, кто-то с кем-то. Он же у нас живой?  — Формально нет…  — Но это все детали. Я вот тоже не живая, но я же «кто-то», а не «что-то»?  — Действительно. А ты молодец, что открыла ему эту правду. Он наверняка уже забыл.  — Эх. Ну ведь это же правда, а на правду не обижаются. А он явно давно такого не слышал.  — Да… кстати, где гуляла, тебя дольше не было.  — Да как всегда, по кладбищу, потом по городу. Мне сестра деньги выслала. Хотя, по сути, я и сама все могу перенести из дома… тем не менее, надо будет сказать ей спасибо.  — Что-нибудь купила?  — Да. — и Китилана показала вышивку.  — Ого. Ты вышиваешь? — Гробовщик был удивлен.  — Ну да. Довольно давно этим занялась, лет с трех.  — Красиво.  — Недостаточно.  — То есть?  — Это еще не то, что я планирую. Деревья, цветы — это все просто, а вот люди или птицы… Весь день Кити занималась вышивкой. Она закончила две, а ближе к ночи начала третью. И это начало она не показывала, но именно для этой работы ей были нужны серые нитки и черная канва. Иногда она смотрела на Гробовщика, слушала шум начавшегося снаружи дождя и отзвуки музыки в своей голове. А еще думала о Санлайт. Как она там, в Эльвирии, одумалась ли, если помогает хотя бы материально… хоть она и пишет, что это сестринский долг… а, на самом деле, деньги Китилане были не нужны. Девочка часто вспоминала обо всех тех вещах, что остались у неё дома: скипетры, платья и… Кити встала и выбежала, поймав удивленный взгляд Гробовщика. Спускался вечер. Кити зашла за угол и приложила руки к брусчатке, сказав: «Седрик, Эдвард, Гарсия, явитесь!» Повторив это трижды, она вскочила с земли. И вовремя: около её ног разверзлась яма, из которой вылезли, чуть покачиваясь, три мальчика. Точнее, три трупа мальчиков, что было понятно по их бледноте, швам и гноящимся не зашитым ранам, хотя на первый взгляд всего этого не было заметно. Все трое были в простой деревенской одежде, первому, Седрику было лет восемь, Эдварду — десять, а Гарсии — двенадцать. Мальчики вытянулись и встали по стойке смирно. Кити поправила на трупах рубашки, пригладила волосы, сделала знак пальцами, приказывающий следовать за ней, и вывела на улицу, а после — к дверям лавки. Люди испуганно косились на бледных детей с «каменными» лицами. Кити вошла, сделав знак Эдварду, Седрику и Гарсии стоять снаружи. Гробовщик был на месте.  — Чего ты выходила? — спросил он.  — Хочу тебя кое с кем познакомить. Или кое с чем… словом, тебе понравится. — и Китилана снова выглянула на улицу и сделала мальчикам знак заходить. Дети-трупы вошли и вытянулись в струнку. Повисло молчание, Гробовщик разглядывал мальчиков.  — Это куклы? — он был удивлён. — Твои?  — Не совсем куклы, не совсем мои. Куклы, как ты помнишь, были несколько неуправляемы. И я создала систему команд, которую может освоить любой разумный человек. Этим командам они и подчиняются. А иногда я при помощи магии дарую им разум, и мы можем побеседовать, правда, недолго. Когда-то очень давно Госпожа Жизнь, так сказать, подарила их мне, думая, что я сделаю их своими защитниками. Но я, наоборот, научила их мирным делам, например, прибираться, заваривать чай… — объяснила Кити.  — Так они еще и обучаемы?  — Немного. Их учить сложнее, чем кого бы то ни было, даже паука или таракана, наверное, легче выдрессировать. Но, благодаря командам, я смогла.  — Похвально. А имена у них есть?  — Да. Седрик, Эдвард и Гарсия. — представила Кити мальчиков, все еще стоявших истуканами.  — Подожди… они еще и в Эльвирии с тобой были?  — Да, а сейчас я просто призвала их. Они всегда со мной, даже если я отправлюсь в небытие, даже за гранью реального они будут со мной, и я смогу их призвать. Магия.  — Вот как.  — Ладно, демонстрация, так сказать, прошла успешно, отправлю-ка я их обратно. Хотя… — задумалась Китилана. — Седрик. — сказала она и нашептала младшему, светловолосому мальчику, что-то на ухо, не переставая жестикулировать пальцами. Во взгляде мутных глаз Седрика появилась какая-то осмысленность, он сделал шаг вперёд, достал из кармана ветхих шорт Кубик Рубика, довольно быстро собрал его, положил на крышку одного из гробов, поклонился и отошел на место. Кити, удовлетворенная результатом, шепнула что-то Эдварду, десятилетнему мальчишке с темными волосами. Тот тоже как будто ненадолго обрел разум, снял соломенную шляпу с головы, вытащил из неё букет цветов, свил из них немного кривоватый венок и одел на голову Китилане, после чего также отошел в сторону. Гарсия, мрачный парень с черными волосами и в необычном для ребенка темном плаще поверх драной одежды, вышел вперёд, глядя странными, как будто не имеющими радужки черными глазами в стену за спиной Гробовщика, достал из складок своего одеяния череп с вставленной в него свечой, чиркнул спичкой себе по лбу и зажег свечку, после чего торжественно вручил импровизированный подсвечник хозяину похоронного бюро. После представления Кити щелкнула пальцами, и силуэты трех мальчиков-трупов растворились в полумраке, как будто их и не было.