Глава V. Полет.
22 сентября 2017 г., 18:25
— Ну вот и все. — сказала Китилана, поправляя венок на голове.
— Интересные у тебя игры… — протянул Гробовщик.
— Да все равно. Таких, как они, даже людьми никто не считал.
— А кем же?
— Скорее всего, они были незаконнорожденными. Госпожа любила так поступать с теми, кто не идеален, беден или от рождения проклят и изувечен. Если честно, я больше всего хотела бы подарить им покой, но это невозможно. Это может сделать только Госпожа Билино.
— И что же?
— Да ничего, просто стараюсь давать им поручения полегче, меньше тревожить их.
Повисла тишина, но ненадолго. Воздух заискрился, и около двери материализовалась девочка с темно-синими волнистыми волосами и неоново-желтыми глазами, в коротком темном в блестках платье, плаще на плечах и босоножках на высоких шпильках. Луна, третья Сестра. Девочка огляделась и увидела Китилану. Луна расплылась в широкой улыбке, накинулась на сестру и заключила её в жаркие объятья.
— Китилана!!! — испустила она радостный визг.
— И тебе привет. Задушишь… — прохрипела Кити, отчаянно пытаясь вырваться.
Тут Луна заметила Гробовщика.
— Гроби!!! — испустила она еще один визг.
— Меня обнимать не надо. — проговорил он, несколько опешив от появления девчонки.
— Ну ла-а-адно. — протянула Луна, явно недовольная отказом.
— И меня отпусти. — добавила Китилана.
— Ладушки. — и девочка отпустила закашлявшуюся сестру. Та упала на пол, пытаясь восстановить дыхание. — Ну как вам тут тусуется?
— Все нормально. — ответила Кити, поднимаясь с пола и поправляя платье. — Ты-то чего?
— Я пришла тебя проведать. — ответила Луна и оглядела сестру. — Великие Звезды! Ты как будто на два миллиарда лет постарела! Ты себя в зеркало видела?
— Да, в реке. Как по мне, все отлично. А если бы на два миллиарда, я бы уже пылью была. — и Китилана с укоризной посмотрела на Луну.
— Ой, ладно. А что за венок? Он совсем не милый!!! — возмутилась та и попыталась сорвать венок с головы сестры. Но Кити встала на гроб и оказалась вне чьей либо досягаемости. — И почему ты так одета?! Что за калека десятого века?! Так в этом мире уже давно не ходят, ты вообще на людей смотришь?! И почему босиком?! Ну ты и распустилась! — продолжала бушевать Луна.
— Ой, отстань. Эти пустые разговоры про моду ни к чему, все равно на люди почти не показываюсь. И хватит кричать. — приструнила сестру Китилана, спускаясь на пол.
— Вот как? Завтра же я тебя по магазинам поведу! Накупим… — но Луна не договорила.
— Барахла. — перебила её Кити.
— Не барахла! Это сейчас ты в барахле, а то купим тебе джинсы, кофточек, платьиц всяких, туфельки…
— Ну уж нет. — прервала её младшая.
— … а еще кучу всяких блестяшек! — довершила синеволосая.
— Нет. — твердо сказала Кити.
— Как «нет»?! Я, между прочим, старше. — возмутилась Луна.
— А так. У меня завтра еще дела. Много, очень много дел. — проговорила Китилана.
— Ага, и каких же? — поинтересовалась сестра. — С трупами обниматься?
— Ну ты и… — Кити была вне себя от ярости.
— А как там твои пацанята дохленькие, а? — продолжала Луна.
— Может хватит бред нести? — тихо и очень зло произнесла Китилана.
— Ой, а еще… ты в него влюбилась! — и окончательно развеселившаяся Луна указала на Гробовщика.
— Что? Что ты сказала? Повтори, а то я не расслышала. — проговорила Кити, расплываясь в сумасшедшей маньяческой улыбке.
— Тили-тили-тесто, жених и невеста! Ля-ля-ля! — и синеволосая закружилась, не переставая смеяться. — А может, он твой отец, а! Точняк! Доча папу нашла!..
Но тут Луне пришлось остановиться: лезвие меча Китиланы уперлось в её горло. Шутница через силу обернулась. Кити стояла на полу в опасной близости от неё, как бы невзначай забравшейся на один из гробов, Гробовщик хихикал в стороне. Взгляд васильковых глаз младшей сестры был хитрым и немного безумным.
— Не смей. Больше. Так. Говорить. — процедила Китилана.
— Д-да что с тобой такое?! — проговорила Луна, пытаясь отстранить от своей шеи лезвие меча.
— Со мной? Ничего. А вот что с тобой? Лиззифрения? Греллемания? А может, гробофобия? Или что-то ещё? — зашептала Кити.
— Н-нет, что ты! Только, пожалуйста, убери меч. — взмолилась сестра.
— Как смешно. Только что ты прыгала, как коза, больше не будешь так делать? А то, кажется, для такой взрослой девочки, как ты, сестра, здесь мало места… но что угодно станет намного компактнее, если это разрубить. — усмехнулась Китилана, смех Гробовщика стал немного громче.
— Не вздумай! Слышь! Сейчас… стражу позову! — Луна уже не знала, что сказать от ужаса.
— Какую стражу? Мою-то стражу? Ты издеваешься. Я сама их под себя дрессировала, они меня и пальцем не тронут. Ты или выметайся, или… — и тут Китилана запела:
***
Я разорву тебя на девяносто девять ран, Я отплачу тебе за луны, полные сполна, Согрею кровью твой голодный лик, холодный храм, Не смей входить в сей дом, луна.***
— Ого. — сказал Гробовщик. — Да ты что, я сейчас же уйду! — взвизгнула Луна, и, как только Кити убрала клинок, пулей вылетела на улицу, не забыв крикнуть: — Будь ты проклята, загробная жизнь! Чтоб ты сдохла! И снова воцарилась тишина. Пыль осела на свои прежние места. Кити убрала меч и вдруг тихо рассмеялась. — Боги… сколько они будут желать мне смерти? Сколько еще? Они же знают… неужели смертное проклятье настолько популярно, что его кричат даже мертвым? — проговорила Китилана. — Здорово ты её напугала… — протянул Гробовщик. — Это были строчки из одной песни. Иногда музыка выступает средством защиты. — пояснила Кити. — А ты бы так сделала? — Не знаю, она моя сестра, так что вряд ли. Да если бы и сделала, наверняка, не убивая. Просто припугнуть. Не более. — Не хотел бы я быть твоим врагом… — Я тоже не хотела бы враждовать с тобой. Ты ведь тоже на многое горазд. — Да, действительно. А где ты достала этот меч? — Мне выдали его, когда я только стала Слугой Жизни, и изначально он был предназначен для искоренения тьмы и скверны, та еще жуть. Никогда этого не любила. — Так вот в чем заключалась твоя работа… — Да, в уничтожении тьмы и несправедливости. А также в том, чтобы следить за тем, чтобы противоположные нам Слуги Смерти не натворили чего и лишь добросовестно собирали души, которые есть в их списках. — А если они этого не выполняли? — Наказания от «верхушки», то есть кара звездная разной могла быть: от замечаний и до увольнения, а то и полной казни. Казнь, совершенная Слугой Жизни, считалась самым страшным наказанием. И, тем не менее, были индивиды, которые даже после творения беззакония и покушений на Слуг Жизни выходили, так сказать, сухими из воды. Одной из таких была Кишилана. Она постоянно норовила забрать душу одной девчонки, потому что та ей слишком нравилась. Действительно, та еще особа была — инопланетянка, радужные волосы, радужные глаза, да вся она какой-то радужной была, и душа у неё была чистая, и выдержка, видимо, только магия в ней и не удалась. — Кити пожала плечами. — Она крылья и то с трудом вызывала, но постоянно рвалась в бой, чуть ли не первой на врага кидалась. — А что сейчас с ней? — Она оружие Санлайт. — То есть как? — Превращается в две катаны, когда Солнце её вызывает по тайному имени. У Санлайт много таких «оружий», почти все богатые роды связаны с ней подобным образом. Но, если что, я этого тебе не говорила, а то, если Сан узнает, она меня в стенку своим скипетром вобьет и потом еще мстить будет. — Ну ладно. Не скажу. Тут Китилана встала, поправила на себе платье и развернула за спиной обгорелые крылья. — Ты куда? — удивился Гробовщик. — Кишилана личную встречу назначила. — ответила Кити. — Ночью? — Да, это очень в её духе. Просила не опаздывать. — Ладно. Лети. — он посмотрел на девочку с каким-то подозрением, и, хоть его глаз и не было видно, она почувствовала на себе этот взгляд. — До свидания, Гробовщик. — сказала Китилана, приоткрыла дверь и вышла на ночную улицу. Кити с усилием взмахнула крыльями и взлетела. А тем временем Гробовщик, не замеченный ею, стоял в дверном проеме и наблюдал, как она грудью бросилась в ночное небо, оттолкнулась от крыши, снова взмахнула крыльями и закружилась в воздухе, выделывая трюки, которым позавидовал бы любой эквилибрист. Конечно же, никакой встречи с Кишиланой и в помине не было, девочка просто захотела полетать. Небо было чистым, звездным, светила полная Луна, и в её серебристом свете Китилана уже не казалась мертвой восковой фигурой. Она была живой, открытой и яркой, ночью она была поднебесной птицей, хотя днем — меланхоличной девочкой со специфическим характером. Свет красиво очертил её фигурку на фоне темного склона небес, её кожа стала как будто еще белее, черное платье развевалось, рыжие волосы красиво обрамляли лицо, даже глаза заблестели ярче и, как показалось Гробовщику, они меняли цвет, становясь то зелеными, то снова васильково-синими. И тут Кити сложила за спиной крылья и камнем бросилась к земле. Но у самого тротуара она выровняла свой полет и пронеслась мимо домов, после чего мягко опустилась на крышу одного из них и стала смотреть на звёзды, смешно болтая в воздухе ногами и что-то напевая. Гробовщик ушел в лавку. Он не был зол на Китилану за враньё, наоборот, он теперь знал, что она может быть не только мрачной или безумной, но и просто счастливой, просто свободной от людей и кого бы то ни было, просто летящей в ночном небе. И в такие моменты девочке не было важно, смотрят на нее или нет, главное — выйти на улицу, а дальше — Луна подскажет. А Кити встала и пошла по краю крыши, не переставая глядеть на небо. Перья её крыльев серебрились в лунном свете, но что-то было не так. Китилана не чувствовала извечной боли в избитой груди. Кити оттянула ворот платья. Как она и думала: рана была аккуратно зашита, даже запекшейся крови и гноя не было. Был только длинный широкий шов на бледной коже. «Он попытался помочь…» — подумала с каким-то благоговением Китилана и скрыла рану. «Спасибо.» — мысленно сказала она и продолжила свой путь. Пройдя так несколько кварталов, Кити снова села на край крыши и посмотрела на небо, а после — на город. Крыши, Биг Бен и Темза вдалеке, освещенные мягким ночным сиянием… «как же прекрасна ночь!» — подумала Китилана. Посмотрев вдаль, она увидела залитые электрическим светом ярких фонарей новые районы. Вот там звезды видны хуже. А тут — почти идеально. — Не правда ли, чудесная ночь? — услышала Кити голос за своей спиной. Обернувшись, она увидела высокого мужчину с длинными алыми волосами и зелеными глазами за стеклами очков в красной оправе, в черных брюках, белой рубашке с полосатым бантом на шее, коричневой жилетке, женском красном пальто и туфлях на высоких шпильках. Он опирался на не заведенную (слава богам) бензопилу. — Грелль? — удивилась девочка. — Это вы?.. сестра Кишиланы, Китилана? Неужели это вы?! — Жнец был в шоке. — Да, я. А вы — Грелль Сатклифф. Рада встрече. — Кити встала и сделала книксен. — Что вы здесь делаете?! Почему?.. — Так тебе Кишилана ничего не рассказала? Я уже неделю как в Лондоне. Сбежала из дома. — С какого перепугу?! Где же вам тут быть? Почему вы разгуливаете одна? — Грелль, давай на «ты»? Меня смущает официальное общение. А нахожусь я временно в похоронном бюро. — Что?! Как?! У Гробовщика?! — Ну да. Именно там. — Это невозможно!!! — Не кричи. Возможно все, даже это. — Подожди… если там, то туда частенько забегает этот мелкий, граф Фантомхайв с Себастьянчиком… ты их видела? — Сегодня же и видела. Я их шокировала. — Ну как там мой Себастьянчик? — Обычный, как всегда, тебя не вспоминал, в отличие от графа помнил мое имя и титул. Такой же прикольный, как два года назад. — И всё?! Ах он!.. он меня не любит! — и Грелль всплакнул. — Ну не рыдай, лучше объясни, что ты делаешь? У тебя, по идее, работа. — А, ну да… я за Кишей присматриваю, но вроде бы у нее и так все хорошо получается, поэтому я просто гуляю, думаю про Себастьянчика, про Уилли, и тут вижу тебя. Думал, может, просто девчонка какая-то, а это ты. — Ясно. Я тоже просто гуляю. Отпросилась в свободный полет. — А ты тоже, как и Кишилана, летать умеешь? — Ну да. — и Кити развернула крылья за спиной. — Ого! Они что, обгорелые?! Это ужасно! — Я вся такая: изувеченная и обгорелая. Не надо меня жалеть, я все равно привыкла к боли. — Бедняжка! Кто же тебя так? — Звери. Люди — звери. Твари, только биологически являющиеся людьми. Вот кто. — Ужас, ужасные люди! Но как? — Меня распяли и сожгли, как жертву богам, которых нет. Мне было два года. — Какая несправедливость. Почему все всегда происходит именно так?! — снова разрыдался Грелль. — Потому что справедливости не существует. Каждый придумывает себе свою справедливость, а все остальное получается неправильным. Вот и все. — Да, ты права. Со мной Себастьянчик тоже несправедлив. Но я его все равно люблю. — и Сатклифф расплылся в Чеширской улыбке. — Да уж, жизнь жестока, да смерть еще жестче… Тут раздался тихий вскрик, Кити инстинктивно схватилась за эфес меча, но Грелль остановил её, сказав: «Это Киша работает.» Вспышка света внизу, и Китилана увидела свою сестру. Она стояла на тротуаре в узком переулке, окно дома, на крыше которого стояли Кити и Грелль, было распахнуто, а у ног Кишиланы лежал в луже крови труп молодой темноволосой девушки в рваных джинсах и наполовину расстегнутой рубашке. В одной руке Киши была толстая книга в черном кожаном переплете, в другой — длинная перьевая ручка, которой девочка дописывала последнюю строчку. А вокруг вились светящиеся ленты пленки воспоминаний. Когда Кишилана оторвала перо от бумаги, пленка влетела внутрь книги и исчезла там в очередной вспышке света. Киша захлопнула книгу и спрятала её и ручку в висевшую у неё на плече темно-фиолетовую сумочку. После она склонилась к трупу девушки и что-то прошептала ей на ухо, снова встала, крутанулась на высоких каблуках и, раскрыв крылья за спиной, взлетела на крышу. Кишилана обняла Грелля, но быстро отстранилась и предоставила устный отчёт о проделанной работе. — Диспетчер Сатклифф, все души по списку собраны вовремя, примечаний к смертям нет, особых трудностей не возникло. — и после добавила: — Грелль, я хорошо поработала? — Да, ваша работа была выполнена вами чисто и аккуратно, но вы по-прежнему ведете себя несколько неуверенно. А так все отлично. — ответил Сатклифф, стараясь поддерживать строгий тон — Ура! Наконец-то! Грелль, а мы… — и тут Киша заметила сестру. — Ой, сестренка, а ты тут что делаешь? — Ух. — вздохнула Кити. — Гуляю. — Ну ясно, решила развеяться, а то наверное уже все глаза в трупы, чай и темноту проглядела… — протянула Кишилана. — Стоп! Что у тебя с глазами?! — она притянула сестру за плечи к себе и вгляделась в её лицо. — А… а что у меня с глазами? — не поняла Китилана. — Они… они зеленые!!! — взвизгнула Киша и отстранилась от младшей. — Это как? — Кити была в недоумении. — Ну да, зеленые. — поддакнул Грелль. — Красивые… — У тебя глаза Жнеца! — крикнула Кишилана. — Ты видела, что я сейчас делала? — Ну да… — проговорила Китилана. — И пленку видела?! — удивление Киши все возрастало. — Да. — И Косу видела?! — Да! — Кити уже начинал надоедать этот цирк. — И блокнотик!!! — Да все я видела!!! — взорвалась Китилана. — Все-все? — совсем тихо спросила Кишилана. — Абсолютно. — уже спокойнее ответила Кити. — Сестра… это может означать только одно… ты — прирожденный Жнец. — вынесла приговор Киша. — Как? — недоумению Китиланы не было предела. — А так. Хотя… может, и не прирожденный… но глаза у тебя Жнеца, я тебе больше скажу, они у тебя такие… необыкновенные, как… как… у него. Точь в точь. — сказала Кишилана. — Как у Гробовщика? — переспросила Кити. — Именно! — воскликнула Киша, но тут же покраснела. — Правда, я видела их только один раз… на первой странице шестидесятой главы… в манге… — В реальности они точно такие же, я видел и не раз, а два. — успокоил её Грелль. — Такие искрящиеся, как будто изнутри светятся… впрочем, Китилана, у тебя точь в точь такие же. — Так вот, сестра, ты просто обязана стать Жницей Смерти. — строго сказала Кишилана. — С какого перепугу?! — возмутилась Кити, уже совсем ничего не понимая. — А с такого, что с такими-то глазами, с такими-то способностями ты просто не можешь быть в Лондоне кем-либо, кроме как Жнецом. Судьба, ясно тебе? — объяснила Киша. — Ладно, но что мне делать? — спросила Китилана. — Тебе? Учить историю, литературу, впрочем, все основные науки. Просто перед поступлением в Академию Жнецов тебе, скорее всего, дадут небольшой вступительный экзамен, дабы постановить, насколько хорошо ты разбираешься в земных науках, и в результате определить, насколько ясно ты воспримешь, и воспримешь ли ты вообще новую информацию о Департаменте Несущих Смерть и о профессии Жнеца в принципе. — отрапортовала Кишилана с самым умным видом. — Ага… — протянула Кити. — Мы поговорим с Уиллом, думаю, он не будет сильно против твоего зачисления в Академию. А ты пока почитай книги, порасспроси Гробовщика, впрочем, подготовься как следует к экзамену. — сказала старшая сестра. — Все ясно? — Да, ясно. — сказала Китилана. — Тогда мы с Греллюшкой в кафешку! — воскликнула Киша и прижалась к Сатклиффу. — В какую ещё кафешку? — не понял Грелль. — Ну ты же обещал, что, если я чисто выполню свою работу, мы пойдём вместе в кафе! — наигранно возмутилась Кишилана. — А я думал, в бар… — Не-не, я еще маленькая, и, к тому же, я копила на карамельный милкшейк. — пояснила Киша. — А почему не на бокал вина? — хитро спросил Грелль. — Я же тебе говорю, я маленькая, и я на работе, а на работе надо быть в трезвом уме и добром здравии. А карамельный милкшейк на это не воздействует. — сказала Кишилана, но по её глазам было видно, что она совсем не против алкоголя. — Ну ладно, в кафе, так в кафе, я тебя понял. — согласился Сатклифф. — А что же за кафе такое ты присмотрела? — Да тут недалеко, до трех ночи сегодня. Пятница. Пойдем уже. — объяснила Киша. — Пойдешь с нами? — спросила она у сестры. — Да нет, я не люблю ночных заведений. — вежливо отказалась Кити. — Ну ладно. Тогда гудбай, десу! — крикнула Киша, и они с Греллем растворились в ночной тьме. Китилана взмахнула крыльями и поднялась в воздух. Еще раз взглянув на иссиня-черное небо с яркими цепочками созвездий и желтоватым фонарем Луны на нем, она полетела обратно к лавке. Через пять минут Кити уже вошла в похоронное бюро, даже не скрипнув старой дверью и половицами. Она тихо пробралась в свой уголок, с трудом, но все же совершенно бесшумно сняла крышку со своего гроба, положила её рядом, после чего достала из складок юбки свои часы на цепочке и проверила время. Почти пробило два часа ночи. Кити сменила платье на более простое, легла в гроб, закрыла глаза и сама не заметила, как уснула мертвым сном, бездыханная и неподвижная.
