Не в свете счастье... 1. Отступница.

Проснулась Китилана позже обычного: на часах было почти семь, Гробовщик уже был на ногах. Когда девочка продрала глаза, он заинтересованно разглядывал её. Этот взгляд заставил Кити окончательно выйти из мира снов и буквально вскочить на ноги. Она спешно сказала: «Доброе утро», щелкнула пальцами, на ней тут же оказался её светло-голубой костюм из туники и бридж, руками зачесала волосы назад, заколола длинную чёлку с одной стороны тремя разными заколками-невидимками и одела на шею серебряную цепь с массивным крестом с черепом на ней. Часы она умело закрепила цепочкой на поясе, после в её руках материализовались балетки с длинными шнурками и плотной подошвой. Она сложно переплела шнуры вокруг ног до колен и спрятала под бриджи. Закончив перевоплощение, она сказала:  — Я собираюсь учиться на Жнеца Смерти, Кишилана все уточнит, я виделась с ней ночью. Сейчас пойду за книгами и прочим, к полудню вернусь. Гробовщика эта новость не удивила, наоборот, на его лице появилась таинственно-веселая улыбка, он только кивнул головой. Кити выбежала на улицу, зашла в ближайший переулок и взлетела на крышу, после чего отправилась поверху в центр. Девочка обходила магазин за магазином и отовсюду выходила с покупками. К счастью, учебники не были такими дорогими, как она представляла, куда сложнее было с художественной литературой: Кити хотелось найти наиболее качественные, хорошо оформленные издания с, желательно, оригинальным текстом. И, все-таки, к полудню она вернулась в лавку, нагруженная книгами, атласами, тетрадями и канцелярскими принадлежностями. Оставшиеся полдня Китилана читала учебник по истории средних веков и выписывала в толстую тетрадь наиболее важную информацию. И только сейчас выяснилось, насколько плохо развита память у девочки: ей приходилось по несколько раз перечитывать и переписывать даты, имена и названия городов, чтобы запомнить их как следует. И все-таки, к вечеру Кити осилила учебник и могла свободно рассказать ход английской истории в Средние века. Гробовщик на полном серьезе похвалил её за старания и предложил в следующие дни, когда у него будет время, помогать ей. Китилана засмущалась и попробовала вежливо отказаться, хотя в душе понимала, что ей нужна помощь, но он настоял, и со следующего дня началась настоящая учеба. Гробовщик оказался хорошим учителем: Кити жадно слушала и с невероятной скоростью записывала все, что он рассказывал, от легенд и объяснений, что в них правда, а что ложь, до не менее интересных лекций по анатомии. После, перечитывая свои записи, она иногда просила разъяснить ей значение некоторых слов, которые она записала на автомате. Получая токование слова, она изменяла его на синоним и продолжала анализировать записанный текст, делая пометки и сверяя с тем, что сказано в «земных» учебниках истории. И находила много различий. Кити больше верила рассказам Гробовщика, но предпочитала найти некую схожесть в двух, казалось бы, разных вариантах повествования, а после, складывая все в единую картину, понимала, что все действительно было именно так, потому что иного логичного во всем варианта просто не существует. После такого «анализа» Китилана снова бралась за книги, её «учитель» снова рассказывал ей о том, как все видел он. И снова она анализировала, раскладывала по полочкам, и так до позднего вечера. К тому времени и Кити, и Гробовщик чувствовали себя усталыми, но учеба давала заметные результаты, да и проходила довольно быстро. Помимо истории, Кити должна была освоить и другие науки, но, к счастью, их она могла изучать сама, схватывая на лету материал, где не было этих дат, королей и баталий. Иногда она улетала на весь день, чтобы с высоты птичьего полёта смотреть на географию Англии. Возвращаясь с зарисовками в блокноте, сверяла с картами в атласе. Скоро она почти без ошибок могла указать на карте страны местонахождение различных городов и регионов и даже составить маршрут. Математика и английский девочке также давались без проблем: благодаря капле магии, Кити могла очень быстро освоить любой язык или практическую науку.  — Эх, а в мое время такого не требовали… — проговорил Гробовщик после очередного урока.  — А вдруг Кишилана меня просто разыгрывает с этими экзаменами? — спросила Китилана, переписывая в уже наполовину исписанную тетрадь дату какого-то сражения.  — Да нет, она, конечно, подшутить любит, но не до такой же степени. Видимо, ввели недавно эти экзамены. Тут дверь с грохотом распахнулась, с пола и с гробов взметнулся вековой слой пыли, и влетела Киша, размахивая какими-то бумагами и взметая к потолку еще больше пыльной серости. Кити, сидевшая спиной к двери, резко развернула одно крыло, полоснув его острым обгорелым краем Кишилану по щеке. Старшая сестра остановилась, её испуганно-удивленный взгляд остановился на кончике крыла, застывшем над её щекой. Не в силах сдвинуться с места, она наблюдала с ужасом в глазах, как Кити медленно опускает крыло, снова проводя горелым краем по нанесенной до этого довольно глубокой, но не сквозной ране. Когда опасность наконец миновала, и крылья сестры сложились за её спиной, Киша облегченно вздохнула и провела пальцем по ране, заживляя её, после чего угрюмо уставилась в спину Кити, которая так и не взглянула на неё, зато Гробовщик, еле сдерживая смех, внимательно наблюдал за сестрами. Потом он заглянул в новые записи Китиланы и указал на ошибки. Девочка снова склонилась над тетрадью.  — А чем это вы тут заняты? — спросила Киша, все еще опасливо косясь на сестренку.  — Учимся. — невозмутимо ответил Гробовщик.  — Вместе?! Да ну! — воскликнула Кишилана и, мигом забыв об осторожности, уверенно прошагала было к собеседнику, но дорогу ей преградила рука с зажатым в ней остро наточенным карандашом, принадлежавшая Китилане. — Ой е-мое! Зачем так?!  — Стой где стоишь, а то я буду изучать анатомию наглядно на твоём примере. — проговорила Кити, но карандаш убрала. — Ты испортила вековой слой пыли. Ты отвлекла меня от мысли. Ты прервала разговор. Ты заставила мои волосы покрыться пылью. Ты чуть не оторвала дверь. Это невежливо. Особенно в чужом доме.  — О как… ну извините, я спешила… у меня смерть скоро…– замялась Киша.  — Ты по делу или за гробом? — спросила Китилана. — Если ни то ни другое, иди работай.  — Да я по делу! Касательно твоей учебы в Академии. — ответила Кишилана.  — О как. Ну рассказывай. — в голосе вступившего в разговор Гробовщика читался интерес.  — Так вот… Уилл одобрил, даже как-то легко согласился. Но экзамен будет. У тебя еще неделя на подготовку, сестра. Не плошай. Вот, все пожалуй. — отрапортовала Киша.  — Точно ничего не забыла? — с подозрением спросила Кити.  — Да нет вроде… — протянула старшая и тут же получила подзатыльник от сестры.  — А мой фунт? Ты мне долг будешь отдавать? — со злобой в голосе проговорила Китилана, занося руку для следующего подзатыльника.  — А что за долг? — поинтересовался Гробовщик.  — Она у меня фунт стерлингов стянула, пусть возвращает. — объяснила Кити.  — Разорительница! — рявкнула Киша и тут же получила по мягкому месту от младшей сестрёнки.  — Деньги верни. — сказала Китилана.  — Ладно! Но учти, попадёшь через годик ко мне в стажеры, буду гонять, как сидорову козу! — разозлилась Кишилана, но фунт вернула, только блеснула в сиянии свечи золотая монета.  — Вот и прекрасно! — сказала Кити, на мгновение оторвавшись от тетради. — А теперь иди работай.  — Гроби! — обиженно взвизгнула Киша. — Она меня обижает!  — А я тут причём? — и Гробовщик состроил самое невинное лицо, на какое был способен.  — Да не причем. Гудбай десу. — сказала Кишилана и растворилась в воздухе. С этого дня учеба стала еще жестче, но Кити не сдавалась. Даже когда её «учитель» был занят или вовсе спал, она самостоятельно зубрила книгу за книгой и исписывала тетрадь за тетрадью. Она поздно ложилась спать и рано вставала, но не упускала случая сходить на кладбище и повидаться с призраком Джулией. Иногда она брала с собой книгу и читала её малышке, а та слушала историю, как сказку: ей были чужды битвы и короли, но она явно любила интересные рассказы. Возвращаясь, Китилана снова садилась за книгу и тетрадь. К вечеру ей начинали повсюду мерещиться строки из книг и какие-то даты, но она промаргивалась и снова читала и писала. Её свеча медленно, но верно прогорала, становясь все короче. Иногда Кити немного восстанавливала её при помощи магии, и длинная угольно-черная свечка с ярко-оранжевым пламенем на тонком фитиле снова приобретала первоначальный вид. И вот долгожданный день отправления в Департамент Несущих Смерть настал. С самого утра Китилана была необычно взволнована. Она сложила свое платье, надев вместо него свой голубой костюм и накинула на плечи темно-синий плащ почти до земли. Меч висел в ножнах у неё на поясе, на шее был крест и часы на цепочке. Только собравшись выходить, Кити вдруг остановилась, открыла свои часы и коснулась циферблата двумя пальцами. Тут же на его месте появилась бездонная черная пропасть, куда девочка без труда просунула руку и достала маленькую круглую подушку из черной ткани с вышитым на ней портретом Гробовщика. Она протянула свое творение хозяину похоронного бюро.  — Это мне? — он был удивлен.  — Да. — ответила Китилана.  — Очень красиво, спасибо. Ты сама сделала?  — Да, сама.  — Когда ты успела?!  — Время можно растянуть, если водить с ним дружбу. Но сейчас оно не ждёт. Пора. Гробовщик обнял Кити и отложил подушку в сторону, но подумав, взял снова и с ней вышел вслед за девочкой наружу. Было пасмурно, над Лондоном собрались свинцовые тучи. На обычно пустынной улице было много народу, а посреди пешеходной дороги стояла оседланная вороная лошадь с белой, как снег, пышной гривой. Лошадь нетерпеливо била копытом по тротуару и фыркала. Когда из похоронного бюро вышли Гробовщик и Китилана, толпа зевак резко расступилась, а лошадь успокоилась. Кити ловко вскочила в седло.  — Вот, Тень, — обратилась она к лошади. — снова мы отправляемся в путь. — девочка сложила руки в благословляющем жесте, престранным образом перекрестилась, проговорила что-то на неизвестном языке, после чего помахала рукой людям, окружившим лошадь. — До свидания, мир человечий. — сказала она и накинула капюшон плаща на голову. Китилана легко дернула поводья, как будто привлекая внимание Тени к себе, после чего ударила босыми ногами в бока лошади. Возбужденное животное взвилось на дыбы, разогнав зевак на приличное расстояние, но быстро успокоилось и пошло ровной иноходью, цокая копытами по брусчатке и ускоряясь с каждым шагом. Гробовщик заглянул за поворот улицы и увидел лошадь, несущую свою наездницу на большой скорости к одной из больших улиц, где начиналось движение машин. Он помахал ей рукой и поспешил уйти в лавку, провожаемый взглядами народа.  — Интересно, что это милое дитя делало в таком жутком месте? — проговорила какая-то женщина, опасливо косясь на похоронное бюро. А тем временем «милое дитя» уже выехало за город, и Тень шла ровным шагом по проселочной дороге к лесу, где Кити должна была встретиться с Кишиланой и Греллем. Вскоре девочка уже была на условленной поляне. Она соскочила с лошади и подвела её к протекавшему рядом ручью. Тень долго и жадно пила, хотя путь и не был долгим. После лошади к ключу склонилась и девочка. Она только собиралась глотнуть холодной воды, как из-за деревьев появились еще два всадника в плащах с капюшонами. Одним из них был Грелль, что было ясно по красной узде, седлу и гриве коня и по довольно неумелому управлению. Вторым оказалась снявшая с головы капюшон Кишилана. Её необычайно худая лошадь была полной противоположностью Тени: белая с черной ободранной гривой. Киша была куда более умелой наездницей, нежели Сатклифф, она соскочила с лошади и помогла спуститься другу, а его коня привязала за узду к суку дерева.  — Ну привет, сестра. — сказала Кишилана.  — Привет. — поддакнул Грелль.  — И вам здравствуйте. — ответила Китилана и низко поклонилась. Киша проигнорировала приветствие.  — Ну что, готова? — спросила она.  — Да, абсолютно. — сказала Кити и взяла Тень за узду.  — Рано еще, когда портал откроют, тогда и поедем. — пояснил Грелль.  — А вы что, сами не можете? — удивилась Китилана.  — Обычно можем, но сейчас нельзя. — виновато сказал Сатклифф, приглаживая свои волосы и сел на перегородившее одну из дорожек упавшее дерево.  — Вот как? Что же, дорогие друзья, мы будем без дела сидеть? — с хитринкой в голосе спросила Кити.  — Не знаю… — протянул Грелль, рассматривая свой маникюр.  — А я знаю! Мы будем танцевать! — воскликнула Кишилана, хлопнув в ладоши.  — Да ну… — пробубнил Сатклифф, все еще занятый своими ногтями.  — Да! Быстро стаскивай обувь, будем плясать босиком! — предложила Кити и выставила вперед босую ногу.  — Точно! — и Киша сняла сапоги, оставшись в капроновых чулках. Она сняла и их.  — Девчонки, я не буду. — угрюмо сказал Грелль.  — Тогда ты будешь диджеем! — сказала Кишилана. — Включи с моего телефона «Blackmore’s Night», последний альбом. — и девочка выудила из складок длинного платья черный новенький «Айфон». Грелль принял «бесценный» смартфон дрожащими пальцами и с благоговением посмотрел на Кишу, но заметив строгий взгляд последней, поспешил найти музыку и включить. Зазвучали гитарные переливы, перешедшие в ритмичную и быструю музыку, зазвучал голос солистки, и две сестры закружились в бешеном танце, выкидывая коленца и размахивая руками. Сатклифф долго сдерживался, но на третьем треке положил телефон на бревно, сбросил пальто и пустился в пляс вместе с девчонками. Кити, как оказалось, знала тексты всех песен этого альбома наизусть и подпевала постоянно, чудом не задыхаясь от быстрого танца. Когда альбом пошел на повтор, Киша включила русский фолк-рок, «Мельницу». И пляска двух Смертей и Падшего ангела стала еще жарче! Они могли танцевать до ночи, но тут ткань бытия как будто бы завертелась, и её разорвал бело-голубой вихрь портала в мир иной. Кишилана с сожалением выключила музыку, спрятала телефон в сумочку и вскочила на коня, заставив сделать то же самое Грелля и Китилану. Лошадь младшей взвилась на дыбы при виде непонятного вихря там, где только что был ствол вековой сосны, но Кити что-то нашептала ей на ухо, и Тень успокоилась. Три лошади со своими наездниками скакнули в портал, который тут же закрылся за ними.