Не в свете счастье... 1. Отступница.

Как ни странно, но небольшой экзамен Китилана сдала с блеском, по крайней мере, устную часть и тест, результаты сочинения-отчета были еще неизвестны. Когда девочка вернулась под вечер в свою комнату, сразу упала на кровать. «Боги, как же непривычно снова отдыхать в постели!» – подумала она, вспоминая привычные места своего сна… Облака, лесная трава, гроб, паркет, коврик на нем, ветка дерева… Кити не спала в нормальной постели, наверное, всю свою смерть. Даже во дворце вместо кровати у нее была ею самой сплетенная из древесной коры циновка на полу, где она обычно даже не спала, а медитировала, вывернув себе суставы в сложнейших асунах йоги и читая своды законов мироздания, которые она всегда считала интереснейшими книгами. Медитация легко заменяла девочке сон. Может, и тут она будет спать на полу, а кровать использовать для чего-то постороннего… Кити соскочила на светлый паркет и скрестила ноги в позе лотоса, а ладони сложила на уровне груди и стала медленно покачиваться из стороны в сторону, монотонно напевая что-то себе под нос. Вдруг раздался настойчивый стук в дверь, который мгновенно вывел девочку из состояния нирваны. Распутав ноги, Китилана встала с пола и выглянула в «глазок». Там стоял какой-то парень, лет пятнадцати с виду, с каштановыми волосами до плеч и в круглых очках. Кити приоткрыла дверь. Увидев её, пацан улыбнулся. – Эм… привет. – смущенно поздоровался он. – Здравствуй, ты кто? – спросила Кити. – Ну… я Айриш, недавно поступил, а ты? – Китилана. Если хочешь поговорить, заходи. – и девочка впустила Айриша в комнату. Парень осмотрелся, после чего снова перевел взгляд на Кити, которая снова села на пол. – Извини… почему ты без очков? – шокировано спросил он. – Я и так отлично вижу. – ответила Китилана. – То есть?! Жнецы не могут видеть отлично! Ты уже проверяла зрение? – спросил Ай. – Ммм, нет, а что? – Тогда пойдем скорее! Проверка зрения обязательна при поступлении в Академию. – Айриш взял Китилану за руку и помог ей встать, после чего они вышли за дверь. Парень отвел девочку в невысокую пристройку к Академии, где их встретила чуть полноватая, приятной наружности Жница с коротко остриженными черными волосами, в больших овальных очках в тонкой оправе и в белом халате поверх строгого костюма. – Здравствуйте, миссис Беркс. – поздоровался Айриш. – Здравствуйте. – сказала Кити. – И вам того же. – ответила миссис Беркс и провела их в кабинет. Парень объяснил все женщине, после чего она усадила Китилану перед таблицей с не замкнутыми в разных местах окружностями. Она указывала девочке на крупные и на мелкие значки, но Кити безошибочно отвечала. После миссис Беркс дала ей лист со шрифтами разных размеров и сказала читать самый мелкий, но и здесь Китилана видела все четко. В очках Кити видела только хуже. – Вы знаете, у вас идеальное зрение. – удивленно сказала миссис Беркс. – Я знаю. – просто ответила Кити. – Но как? – спросил Айриш. – Я очень долго занималась… кхм… подобной и в тоже время противоположной Смерти работой в другом мире. И я не совсем человек и сомневаюсь, что когда-то им была. Я всегда видела пленки, души, Косы и прочее. – объяснила Китилана. – Вы – еще одна Жница из параллельного мира? – заинтересованно спросила женщина. – У тебя уши заостренные! – потрясено воскликнул Айриш. – Мама недофеей была, отца не помню. – пояснила Кити, но голос её предательски дрогнул. – О, ясно. Не грустите. – сказала миссис Беркс. – Так вот, если у вас хорошее зрение, нет смысла делать вам очки. Вы будете чуть ли не первой Жницей без очков. Возможно, были другие… – замялась она. – Хорошо, я могу идти? – уточнила девочка. – Конечно-конечно, отдохните! – подтвердила женщина и проводила парня и девочку за пределы пристройки. Когда Китилана и Айриш снова оказались в комнате девочки, первая сразу упала на пол и приняла позу лотоса. – А почему ты не садишься на кровать? – спросил парень, усаживаясь рядом. – Мне непривычно. – ответила Кити. – Это как? – Я погибла в два года и всю свою смерть нормальной кровати не видела. – Подожди… погибла? Ты не самоубийца?! – Нет. А что? – Я слышал, что Жнецами могут стать только самоубийцы… – А ты сам самоубийца? – Кажется, да… я не помню. – Понятно все с вами… – Слушай, я, наверное, пойду. – Подожди. – и Китилана впервые за весь разговор подняла глаза на Айриша. Парень взглянул в них и ужаснулся: глаза девочки постоянно меняли цвет, становясь то васильково-синими, то золотисто-изумрудными. Наконец перемены остановились. Левый глаз Кити был синим, а правый – как будто светящимся изнутри зеленым. – Что с тобой? – испуганно спросил Айриш. – Метаморфозы. Не пугайся, просто я раньше была в свите Жизни, а теперь служу Смерти, из-за этого я сейчас сильно меняюсь как снаружи, так и в душе. – объяснила Китилана. – Который час? – Эмм… пол-восьмого. – Поздновато. – То есть «поздновато»? – Приступ… – проговорила Кити охрипшим голосом. – Спать пора. Лучше уходи. – Ладно… – парень посмотрел на неё с удивлением. – Пока… – и он вышел за дверь. Китилана устроилась на полу и собиралась заснуть, но что-то вспомнила и встала снова. Она достала из своих «бездонных» часов несколько свечей, зажгла их и расставила широким кругом вокруг своего спального места, и только после этого снова свернулась калачиком на паркете. Но она не спала. Её губы шептали молитвы Звездам за спокойствие и свет, а сознание выстраивало варианты развития дальнейших событий. Наконец, когда часы уже показывали почти двенадцать, Китилану сморил сон. Всю ночь девочку мучили кошмары. Она видела собственную плёнку воспоминаний, где она безжалостно убивала неверных истине и долгу, где ходила в грязных лохмотьях, но с тяжелым мечом наперевес, где была рабом надменной, жестокой и изменчивой Госпожи Жизни. Кити видела Гробовщика, забирающего её душу вне каких-либо сроков и приговаривающего к адским мукам, в голове её звучал голос старшей сестры: «Предаст, предаст!» И во сне же Китилана шептала, протестуя: «Нет, нет, не предаст, никогда…», но шепот этот был полон сомнений. А так ли все на самом деле радужно, как видит она? Кто друг, а кто враг, кому верить, а кому нет? Мучимая сомнениями, провела она первые пару часов своего сна, сжимаясь в комок и судорожно дергаясь. Тут, когда она почти привыкла к повторяющимся видениям, её затуманенный разум дал ей новый, еще более страшный сон. Кити шла вперед сквозь пустоту к режущему глаза пятнышку темноты в этой белизне. Что-то задерживало её, мешало неотступно идти туда, куда её так влекло. Посмотрев под ноги, она увидела, что по колено идет сквозь кровавое месиво, в котором противно блестели ошметки тел и плавали куски одежды и еще какие-то вещи. Эта кровяная дорога и вела к тому странному темному пятнышку. На Кити были какие-то лохмотья, в которых она узнала свое бывшее черное платье, а за спиной тянулся грязный и окровавленный плащ. Из белизны вокруг выступали кресты, земляные холмы, букеты иссушенных цветов… теперь кровяное болото разливалось по заброшенному кладбищу, над головой алело небо, такое же жуткое, как и все вокруг – в нем парили клубы черного дыма и летали огненные снаряды. А тем, что раньше было темным пятнышком среди белизны, оказался Гробовщик. Он стоял к девочке спиной, на берегу кровяного болота и смотрел на жуткий и заброшенный мир вокруг. Смрадный ветер дул Китилане в лицо, но она упорно пробиралась сквозь кровь и плоть, плавающую в ней, к тому, кого считала другом. Алая вязкая грязь была ей уже по пояс, девочку воротило от омерзения, но она не могла выбраться на берег – он был слишком крутым для невысокой Кити. Вот, он совсем рядом, и пологий берег, и земля… но Китилана утопала в крови, бывшей ей уже по шею, неприятно пахнущее месиво затягивало её, ноги не доставали до дна. Но она должна дойти, доплыть, да хоть как-то добраться до заветного берега. На мгновение она погружается с головой в кровь, захлебывается, красная жижа застилает глаза, неприятно обволакивает все тело зябким покровом. Китилана тонет. Её мутит, она теряет сознание, но тут что-то выдергивает её из мерзкого алого марева, что-то, пахнущее спиртом, вытирает её лицо, едкий запах выводит её из бессознательного состояния. Над ней склонился Гробовщик, его руки в крови, на лице выступили капли пота. Кити с трудом сдвигается с места, подползает к нему и прижимается к ткани балахона. Он не протестует, только молча поднимает её и тоже прижимает к себе… «Гробовщик…»– Кити слышит свой голос как будто издалека. «Китилана , ты должна знать.» – начинает он. «Я…». Но тут все вокруг начинает трястись, на мгновение девочка видит взметнувшийся к небу столб дыма и пепла неподалеку и несущуюся на неё и Гробовщика изящную ракету размером с хлопушку, которая на глазах становится больше. Девочка прижимается к темному балахону и смотрит на ракету, готовая принять свой конец… взрыв. Кити думает, что все закончилось, но перед глазами снова проясняется, и она видит Гробовщика, частично невредимого, стоящего у её почти не раненого, но теперь уже совсем убитого тела. Как будто в ускоренной съемке, она видит приготовления к собственным похоронам, но самой церемонии в конце не видит, видит только одинокую, простую, но ухоженную могилу среди поля васильков, незабудок и ромашек. У самой могилы стоит Санлайт с букетом белых лилий и утирает свои скупые слезы. Кити снова слышит слова сестры, доносящееся издалека: «Как же я ошибалась… а ведь ты нашла себе друга. Жаль, что Третья война разделила вас. Он так и не успел сказать тебе всю правду. Плата за это знание была слишком велика…». «Какое знание? Что он должен был сказать мне?» – хочет спросить Кити, но слова застревают комом в горле, и она видит омерзительнейшее: она кашляет кровью. Кашляет без остановки, сердце бешено колотится в груди, не желая выбрасывать кровь наружу. Что это? Китилана пытается кричать, но из горла, вместе с очередной струей крови, вырывается только сдавленный хрип. В глазах у девочки тускнеет, и она проваливается в черноту. Китилана проснулась в холодном поту, когда в окно уже заглянули лучи утреннего солнца. Свечи недавно потухли, дым еще струился от их фитилей. Девочка вспомнила свои сны, и её передернуло. «Кажется, Госпожа пытается свести меня с ума», – подумала она и пошла умываться. Она спокойно и, как всегда, с закрытыми глазами, вычистила зубы и ополоснула лицо. И только после этого решилась взглянуть в зеркало. На неё смотрела совершенно седая зеленоглазая бледная девочка. Скулы сильно выступали на худом лице, на ключицах можно было выбивать барабанную дробь. Китилана повела рукой по волосам, поднесла прядь к самым глазам, но зеркало её не обманывало. Она поседела от увиденных во сне ужасов. Кити отнеслась к этому спокойно: «Потом переколдую». Девочка оделась, еще немного помедитировала и занялась колдовством. Она перебрала все известные ей заклинания, но волосы так и оставались серебристо-седыми. «Ну ладно. Да будет так.» – подумала Кити и вышла в коридор. Было рано, в здании еще не сновали толпы учеников. Китилана молча шла в неизвестном ей самой направлении, просто лишь бы идти. Сейчас ей, как никогда, хотелось, чтобы её видели все, чтобы показывали пальцем, смеялись, да что угодно! Но только не этой тишины, не страха. Тут из-за поворота на неё со всей силы налетела Кишилана. Девочки упали на пол, бумаги, которые несла Киша, безнадежно рассыпались по полу. – Куда ты прешь! – сердито взвизгнула Кишилана. – Боги, меня Спирт убьет! – забубнила она и кинулась поднимать листы. – Помочь? – спросила Кити. – Да кто ты такая, чтобы… – и Киша застыла, неотрывно глядя на Китилану. – Сестрица?! Это ты? – Да, я. Неужели я настолько сильно изменилась? – спросила Кити. – Да, настолько! Почему ты седая?! – в ужасе воскликнула Кишилана. – Мне снились кошмары. Госпожа явно недовольна моим поведением, потому ниспосылает мне разные напасти. – спокойно объяснила Китилана, собирая в идеальную стопку бумаги сестры. – Ладно… у меня как раз для тебя важная информация. – Киша пролистала бумаги и вытянула один лист. – Ты поступила! – и она крепко обняла сестру. – Поздравляю, завтра начнется учеба, форму и все принадлежности для обучения тебе выдадут. – Спасибо, что сообщила, я волновалась. – ответила Кити, взяла поданный Кишиланой лист и ушла к себе.