От выгоды до любви

      Сложно перебороть себя и открыть глаза. Тэхен ворочается и сейчас искренне желает умереть. Голова, словно вылита из свинца. Сквозь туман мыслей отчетливо пробивается луч света в виде нежного шепота. — Тэхен-а, с тобой все хорошо? Вставай… — Чимин взволнованно смотрит, он снова каменеет и боится прикоснуться к бледному, вспотевшему лицу Тэ. — Все хорошо… — еле разжимая истерзанные губы, цедит Ким. Чимина подбрасывает, словно через него проходит разряд молнии. Барьер спадает, и его рука невесомо и судорожно опускается на мраморное лицо. — П-прости меня, Тэхен-а, я не хотел причинять тебе боль тем разговором, я-я честно не знал, что тебе будет настолько плохо… Т-ты можешь уходить, если захочешь, я разрываю пари… — по щеке скользит одинокая слеза. Пак убирает руку и съезжает на край кровати. Внутри все разрывает, эта ощутимая вина легла тяжким грузом. Возможно, сейчас Чимину необходима поддержка Тэхена, возможно он хочет знать, почему его слова так задели парня. Он вцепляется в волосы и тяжело выдыхает. — Господин Пак, — Ким проводит языком по губам и морщится — точнее, Чимин, спасибо… — парень приподнимается и рукой цепляет сгорбившийся силуэт. « Спасибо» горящей стрелой пронзает сердце, вырывая его из груди. Это слово звучит едко, оно только подбрасывает дрова в огонь вины, разгорающийся в душе. — Ты ведь не знаешь моего прошлого, так? Ты ведь босс, а вы не читаете, а только на обложку и потенциал смотрите… — Ким переводит дыхание. — Если тебе тяжело, то не говори, по твоей вчерашней истерике, я многое понял… — Чимин обреченно поворачивается к Тэ и бросает отрешенный взгляд. — Ну и что ты понял? Что? Дай угадаю, начнешь снова проповедь, как тогда, в машине? Не стоит, я и без этого смогу ответить. Мое детство было счастливым ровно до того момента, как погибли мои бабушка и дедушка, они задохнулись в машине и эта смерть довольно странная, ведь они могли выбраться, но что-то помешало, но это не суть, после их смерти начался ад, родителям и до этого не особо хотелось уделять мне внимание, а после похорон, вообще забили большой гвоздь. Я сначала плакал, не знал, что делать, но потом твердо решил, раз родителей нет, нужно работать…. Работу в моем возрасте мне никто не дал бы, поэтому, ты наверное понимаешь, кто помог мне, — Тэхен закрывает глаза и вновь переводит дыхание. — Не продолжай... — Чимин слегка дотрагивается до руки парня, но тот отдергивает ее. — Нет уж, слушай до конца! Я пришел в грязный, наполненный жирными, потными боровами, отель. Моей обязанностью было ублажить одного. Он закинул меня в комнату, да, закинул, схватил за шею и зашвырнул в маленькую пыльную комнату. Потом навалился и принялся целовать, он жадно пыхтел и вгрызался в мою кожу, оставляя кровавые следы. Мне же было запрещено кричать и плакать, я сдерживался, как мог, съедал свои губы и делал это зря, когда он заметил, мне хорошо влетело. Он принялся испинывать меня, стервозно бить по лицу и длилось это ровно до того момента, пока я не перестал шевелиться, нет, я не потерял сознание, я просто уже ничего не чувствовал. Тогда он схватил меня за волосы и пригвоздил к стене, разъяренно стягивая штаны. А дальше начался ад, он истязал меня и все никак не мог кончить. Он бил меня головой о стену, когда я не мог открыть рот, чтобы отсосать. В результате он добился своего, начал толкаться в меня, от него несло тухлой рыбой, что вызывало рвотный рефлекс, и, о чудо, он кончил, излился, заполняя рот вонючей жидкостью, он заставил глотать, но меня вырвало, после я ничего не помню. Очнулся в огромном номере, весь загипсованный и под капельницами. — Тэхена затрясло, он скатился на подушку и уткнулся лицом, медленно задыхаясь. Теплая рука опустилась на голову и слегка потрепала. Истерика немного отступила. Нежное прикосновение, так делала бабушка, когда Тэ было особенно тяжело. Ткань постепенно намокала, а спина неравномерно вздымалась. Голова немного приподнялась. — Он был первым, после мне нужно было отработать лечение, я старался угождать и редко получал, однако каждый урод разный, одному я выдохнул не так и он саданул, другому тронул не там, так я и получал несколько переломов в месяц, но я молчал и лечился, как мог, сам. Этот ад закончился, когда меня увидел Намджун-хен, а точнее он заказал меня у моего «работодателя». Он был первым клиентом, который выглядел опрятно и не так мерзко. Ну, а потом ты знаешь, что со мной стало... — лицо вновь утыкается в подушку. — Просто забудь обо всем, теперь ты живешь другой жизнью, тебе не нужно зарабатывать тем, чем ты зарабатывал раньше, просто, поверь мне! Тэхен резко подскакивает и оказывается в неприличной близости к Чимину. — Забыть? Взять и забыть? Просто так, выкинуть из головы то, что тебя ебали четыре раза по дню жирные дальнобойщики? Другой жизнью? Какой такой другой? Та и эта жизнь отличается только тем, что сейчас меня никто не насилует и не избивает до полусмерти, кстати, помнится, ты говорил, что я зазвездился, а теперь ты сочувствуешь мне? — Ты пробовал? — Чимин отстраняется и опускает глаза. — А ты думаешь, нет? Я каждый гребанный день пытался выкинуть из головы прошлое, но разве это можно забыть? Ты бы смог забыть, эти мерзкие прикосновения, эти мерзкие проникновения, смог бы? — Тэхен хватает за руку Чимина и смотрит, смотрит, затрагивая душу и вытаскивая ее. В этой тугой и вязкой пучине глаз, читается столько боли и надежды, надежды на то, что Пак что-то скажет. — Ты говорил об этом Гуку? — Чимин снова отводит взгляд. — А ты думаешь, он бы слушал? Он всегда молча уходит, никогда не проявляя чувств, только утром, — Тэхен отворачивается и слегка улыбается. Улыбается сквозь слезы и боль. — Он всегда, пока я спал, нежно убирал прядь волос с лица, улыбался, проходился тонкими пальцами по скуле. И эта улыбка, она была настоящей, искренней, ты и не представляешь, как было приятно... Чимин молчал, он сидел, почти не дыша. Парень не хотел спугнуть тонкий момент счастья. Он уже убедился в том, что Тэхен любит Гука, ему было достаточно этого небольшого рассказа, чтобы понять, насколько Ким влюблен, однако отпускать его, нет, не сегодня, сначала Чимин должен убедиться в Гуке, а потом уже быть счастливой свахой, ну или почти счастливой.