Прятки.

       Что такое любовь? Зачем она, и с чем её едят? Задумайтесь, дорогие мои: разве она того стоит? Стоит ваших нервов, слез, мучений? Конечно же нет.        Любовь, по сути, — это прятки. Прятки друг от друга. Кто первый признается — тот проиграл. Проиграл, потому что первый сдался. Первый признался. Первый испытывает боль.        Вот и Фриск так же. Я помню тот день, когда она мне призналась в своих наивных, еще детских чувствах ко мне. Тому, кто её обижал. Тому, кто всем своим нутром ненавидел, но и любил так трепетно и нежно, как только мог.

***

— Боже, наконец-то. — Я шумно выдохнул, чуть ли не прорычав эту фразу. Бро, точнее Босс, снова отчитал меня за то, что я сидел в своей «конуре» и ничего не делал. Нет, я был занят. Я был занят мыслями об этом дрянном человеке, который заполонил все мои мысли и постепенно пролезает в мое несуществующее сердце. Не хватало, чтобы эта мразь вторглась ко мне в душу, разворошив все там и впустив свою любовь.        Мои, уже слегка пожелтевшие, кости покоились в сугробе. Я планировал поспать после такой взбучки от Папируса, хотел отдохнуть и всё такое, ибо мне не всегда удавалось это сделать, знаете ли. Я поежился на месте, устраиваясь поудобнее, и по моему скеле-лицу расползалась довольная улыбка. Тишина, спокойствие. Все так расслабляет. Не то, что в Снежнеграде. Там можно услышать только маты да унижения в свою сторону. Тьфу! Вот я уже опускаю голову, чувствуя, как постепенно выпадаю из реальности, как слышу не быстрые, но торопливые шажки. Такие легкие, забавные и неуклюжие. Я уже знал, кто это идет. И я чувствовал, как мои кости дрожат от раздражения. Но я не сделал ничего плохого. Нет.        Как только шаги прекратились, остановившись где-то передо мной, я неохотно поднял свою тяжелую от сонности черепушку, смотря на пришедшего. Точнее пришедшую. Какие люди! Что за твари к нам тут явились? Эта решительная девочка так и светилась от какой-то неизвестной для меня радости. В её ладошках что-то было, ведь Милая их держала так аккуратно и так, чтобы я, видимо, не узнал, что именно там запрятано. — Санс, пожалуйста, закрой глаза, у меня есть для тебя сюрприз. — Пролепетала Фриск, и мне захотелось сквозь землю провалиться, чтобы не слышать этот ласкающий слух голос. Но я не вскочил, не начал пинками выпроваживать незваную гостью моего спокойствия. Я недоверчиво поглядел на девчонку, а потом просто закрыл свои глазницы, нервно вздохнув. — Только давай быстрее, оке? Я тут поспать планировал, как бы. — Произнес я, нетерпеливо сжимая свои костлявые ладони прямо в карманах своей куртки. Но уже через секунду я почувствовал, как на мою голову, на руки, да и на все тело, легло что-то легкое и невесомое. Странно, что я вообще почувствовал это через одежду. А потом на мой треснутый (спасибо Босс) череп что-то аккуратно положили. Я резко открыл глаза, и схватился за этот, неизвестный мне пока, предмет. Хотя на ощупь слишком мягкое и приятное. От моих резких движений даже Сахарок вздрогнула. Это позабавило меня, поэтому я хмыкнул.        Я оглядел себя. Лепестки цветов. Не большие, значит не из Водопадья. Но где она тогда их откопала? Странно.       Я снял что-то с своего черепа. И знаете, что это было? Венок! Красивенький, слащавый, сделанный из каких-то золотых цветов ВЕНОК! Только откуда она его взяла, скажите мне? У неё же чёт в ладонях было, а такой большой венок не поместится. Наверное ей её «дружок» помог, который, кстати, явно был не рад всей этой затее малышки.        Ну, а следующее меня вообще повергло в шок. — Я люблю тебя, Санс! — Вдруг воскликнула Фриск, сложив свои ладошки на груди где-то в районе сердца. Ну, я предполагал. Я хер чё пойму в анатомии людишек.        Опять. Опять я чувствую, как моя чёрствая душонка начинает биться как бешеная, а скулы покрываются бордовым румянцем. Но я по своей вредности просто разрываю этот венок к чертям собачьим, раскидывая повсюду остатки подарочка, а потом отряхиваюсь от лепестков.  — Да пошла ты нахер со своей любовью. Я тебе в парни не гожусь, малышка. — Лишь кинул я и брезгливо фыркнул. Зря я это сделал. Очень зря. Но мне было, честно говоря, похуй. По-хуй. Я просто щелкнул пальцами и телепортировался подальше от мелкой.

***

       Я не услышал как она плачет. Не услышал, как потом она встала, вытирая влажные щечки ладошкой. Не услышал, как она сказала, что добьётся моей любви. Не смог почувствовать её решимость. Но одно я точно знал.

Эта тварь не остановится. А я поддамся.