Прятки.

      А вы когда-нибудь привязывались к кому-то? Знакомились с человеком и понимали, что теперь никуда без него не сможете пойти и будете постоянно переживать. Вы когда-нибудь чувствовали себя одиноко и неловко без присутствия этого человека? Чёрт, я надеюсь, что вы никогда этого не почувствуете. Никогда.

***

      Папирус долго разговаривал с Андайн в этот раз. Она начала подозревать нас в том, что мы скрываем человека. А хотите кое-что узнать? Да, блядь! Мы скрываем её. Мы скрываем эту маленькую дрянь, из-за которой у брата проблемы с этой рыбиной. Он постоянно приходит домой не в настроении, и знаете на ком это все сказывается? На мне!       А ведь виновата она. Эта маленькая сучка, живущая в нашем «гараже».       Но, чёрт бы меня побрал, я не могу её просто так оставить одну на холоде. Кто-то внутри меня говорит: «Санс, она же ребенок! Она не сможет выжить без твоей помощи.» Ха-ха-ха.       Эта мразь умеет перезапускать. Я знаю обо всем, что она делала когда-либо и продолжает делать. Из-за неё мне приходится переживать все снова и снова. Каждый удар от Босса. Каждый мат, услышанный от него. Каждый грёбаный день. Я хочу убить Фриск. Раз и навсегда. Не хочу больше видеть её прекрасных коротких волос. Не хочу больше видеть, как она забавно прикладывает к щечкам ладошки, когда злится. Или, как она идет навстречу мне, а потом, на радостях, переходит на бег, раскидывая руки в стороны, чтобы в очередной раз обнять меня.       Блядьблядьблядьблядьблядь.       Я устал.

***

      Это был вечер. Сегодня потемнело раньше, чем обычно. Странно. Я как раз шел домой после ежедневной прогулки по Снежнеграду. Холодный воздух обвивал мои кости сквозь одежду и царапал лицо, заставляя меня недовольно рычать и хмуриться. Кажется, будет метель. И я был прав. С неба начали медленно падать крупные снежинки, кружась в незамысловатом танце, и ложась на мех моей курки, а после - и на саму куртку. Поднимался ветер, но до дома было совсем недалеко, поэтому я не беспокоился по этому поводу. Время от времени я даже желал сдохнуть от переохлаждения, находясь в снегу и ожидая, пока начнется метель и заметет меня. Но я не мог позволить себе умереть таким способом, потому что Папирус бы вытащил меня из мира иного, чтобы убить уже своими руками.       А вот и дом. Зайдя на потрепанное жизнью крыльцо, я облегченно выдохнул. В доме горит свет. Еще одна странность. Но не успел я открыть дверь, как она сама распахнулась передо мной, и на пороге стояла… Фриск.       Она радостно улыбаясь, будто приветствуя меня этой улыбкой. — Санс, добро пожаловать домой! — Воскликнула девчушка своим ангельским голоском, раскинув ручки в стороны, готовясь меня обнять.       У меня дергался глаз. Руки дрожали от раздражения. Я поглядел по сторонам и быстро зашел в дом, захлопнув за собой дверь, а потом схватил эту дрянную девчонку за руки, сверля её своим ну очень злобным взглядом. — Какого хера ты тут делаешь, мелкая?! — Я был вне себя от раздражения. Костлявые ладони невольно сжимали её нежные ручки, отчего Милая изменилась в лице и вся сжалась передо мной. — Я... Я думала, что ты был бы рад, если бы я тебя встретила. — Почти неслышно прошептала она и задрожала, словно осиновый листочек. — Ты видишь где-то радость? — Спросил я довольно грубо, на что получил лишь неуверенное покачивание головой, что означало «Нет».       Я шикнул. Ух, как же она меня бесит! Я дернул её в сторону двери и вдруг услышал, как кто-то поднимается по скрипящим ступеням нашего крыльца. Шаги были уверенные и тяжелые. Папс.       В моей голове было лишь одна фраза: «Мне пиздец.»       Я быстро подхватил ребенка на руки и телепортировался к себе в комнату. Ибо это было единственное место, что пришло ко мне в голову. Я опустил испуганную девчонку на пол и приложил палец к челюстям, неслышно приказывая ей молчать. Фриск быстро кивнула, закрыв рот ладошками.       Кстати, я заметил, что цветка на этот раз не было.       Ну и похуй. — САНС, Я ВЕРНУЛСЯ. — Послышался высокий, режущий слух, голос. Это был мой «братик», который, по всей видимости, был в нормальном настроении, раз не проматерился. И снова я превратился в беспомощного щенка. По лицу расползлась глупая улыбка, а взгляд был такой неуверенный и беспомощный. Господи, какая же мерзость.       Я вышел из комнаты, глядя со второго этажа на своего долговязого брата. — Здравствуйте, Б-босс. — Прозаикался я, и на мои слова получил лишь высокомерную усмешку. — Я ОЧЕНЬ УСТАЛ, ПОЭТОМУ ИДУ СПАТЬ ПРЯМО СЕЙЧАС. ГДЕ ЧЕЛОВЕК? — Он поднимался по лестнице, не отрывая от меня взгляда. А я перебирал пальцы, опустив взгляд вниз и начиная нервничать. По моему лбу покатилась капля пота. Мерзость какая. — О-о-она там где и должна быть. В нашем г-гараже. Хе…хе. — Я соврал. Я был уверен в том, что мое враньё было совершенно глупым, а брат был слишком умным, чтобы поверить в это. Но, блядь, чудеса какие-то! Папирус просто одарил меня недовольным взглядом и открыл дверь в свою комнату. — ХОРОШО. НЕ ЗАБУДЬ ПОКОРМИТЬ ЧЕЛОВЕКА. — Сказал тот и хлопнул дверью, оставшись в своей комнате.       Вы не представляете, какое это было облегчение. Я протяжно выдохнул, не веря тому, что у меня получилось соврать. А еще я был удивлен, что вообще скрываю эту мелкую сволочь.       Я направился к себе.       Открыв дверь, я уж было хотел снова схватить Фриск, чтобы телепортировать в её «дом», но застал очень неожиданную картину.       Она спала. Спала на моей кровати-матраце, обнимая мою подушку, уткнувшись в неё носиком. Её плечи аккуратно поднимались и опускались, ручки слабенько охватывали подушку, а её маленькие, худенькие ножки были поджаты к животу.       Я остолбенел.       Когда в последний раз моя душа билась в таком бешеном ритме? Когда в последний, блядь, раз, я так сильно краснел?       И, хех, какая-то неведомая мне сила просто не позволила разбудить этого спящего ангела.       Я закрыл за собой дверь и комната наполнилась темнотой. Вокруг была лишь тишина, слышно только тихое сопение малышки, лежавшей на моем любимом месте для сна.       Я опустился на пол по стене, держась одной рукой за лоб, и широко улыбаясь. — Какой же я идиот. — Произнес я вслух и тяжко вздохнул.

Спокойной ночи, моя маленькая сволочь.