Checking From Behind

Исак сделал несколько шагов назад, но не знал, куда себя деть. Почему-то вариант сесть рядом с Эвеном на кровать казался ему слишком интимным, как и взять стул и устроиться посреди номера. Подойти к окну значило просто так пересечь всю комнату, чтобы постоять у него, а не у двери. Наконец, Исак решил облокотиться на стол. За каждым его движением, он чувствовал, Эвен неотрывно следил глазами. — Что происходит у вас с Вильямом? — наконец спросил Эвен, заставляя Исака поднять глаза. — У меня с Вильямом? Могу задать тебе тот же вопрос — тебя он тоже не переваривает. — И у него есть на это причины. В самый первый день я посоветовал ему пойти и трахнуть себя, а после этого набиваю ему морду при каждом удобном случае. Ты-то чем заслужил такое отношение? Каким-то образом слова Эвена повеселили Исака, хотя наглядный пример того, как его команда буквально разваливается на части, мог принести только боль. Чтобы дать Насхейму понять, что драки не пройдут бесследно, Исак бросил на него острый взгляд. — Не знаю. Сегодня он сказал что-то о том, что я не заслужил место капитана. По крайней мере это хоть какая-то причина, но в прошлом сезоне он вел себя точно так же, а капитаном тогда был другой человек. Вильяму просто в кайф быть козлом. — И ты просто стерпел это? Исак пожал плечами. — Что хорошего в драках? — он легко кивнул в сторону Эвена, намекая на синяки на его лице. Насхейм удобнее устроился на кровати и прикоснулся пальцами к ранам. — Выглядит ужасно? — спросил он, очевидно надеясь позабавить Исака, но тот просто покачал головой. — Выглядит глупо. И слабо. Эвен обдумывал его слова целую минуту, за которую Исак все же перебрался к окну. — Я думаю, ты заслуживаешь быть капитаном, — произнес Насхейм без тени улыбки. А Исак в этот раз все же издал смешок. — Что ты знаешь о нашей команде? Ты же ни разу не потрудился поговорить хоть с кем-то. — Знаешь, — Эвен снова устроил локти на коленях. Он будто снимался в какой-то боксерской рекламе, с этой позой, побитым лицом, напрягшимися мускулами спины и плеч. — Это не так просто, как ты считаешь. Тебе нравятся «Волки», так? Они тебе практически как семья? Ты проводишь с ними весь день, иногда и всю ночь, и они — это все, что у тебя есть, как бы странно это не звучало. Да? Исак кивнул, не понимая, куда клонит Эвен. — Я знаю, что вы видите «Акул» по-другому, но у меня были там друзья. Лучшие друзья. Они были для меня тем же, чем для тебя являются «Волки». А потом случилось некоторое дерьмо, и никто мне не поверил. Они аннулировали мой контракт, большинство моих товарищей поддержали это решение, и единственная команда, согласившаяся меня взять, это та, что находится в моем родном городе, из которого я так хотел сбежать. И теперь я играю с парнями, которые думают, что я слетел с катушек и достиг успеха своим членом. Половина из вас даже не может смотреть мне в глаза, не думая об этом дерьме? Эвен ни разу не повысил голос, но у Исака сложилось впечатление, будто на него наорали. — Каждый раз, когда я пытаюсь завязать разговор с каким-нибудь ебучим «Волком», он практически капает слюной от желания, чтобы я все ему рассказал. Это все, о чем они хотят разговаривать. И ты единственный не поднимал эту тему, единственный, с кем стоит говорить. А еще ты такой, блядь, честный, что каждый раз винишь меня в том, что я не могу поладить с твоей командой, и учитывая, что меня просто лишили всего, что у меня было, в этом нихрена нет моей вины. Каждое его слово резало Исака по живому, и ему потребовалось несколько мгновений, чтобы все переварить. Их настоящее значение он решил сохранить на потом. Вальтерсен хотел опустить взгляд на собственные кроссовки, но Эвен каким-то образом так заворожил его, что все, что Исак был в состоянии сделать, это продолжать смотреть на него, даже если взгляд вызывал боль и заставлял чувствовать себя совершенно беззащитным. Они смотрели друг на друга, позволяя первым росткам взаимопонимания наконец-то пробиться наружу. Исак буквально чувствовал, как все встает по своим местам, как они оба приняли одно решение. С этого момента они будут делать все вместе. Исак ощущал, как все его тело покалывает от яростного желания бороться за Эвена, защищать его всем сердцем, показать ему, что для него есть место в команде. Может, Эвен и не заслуживает этого, но он открылся. И Исак был готов принять все, что угодно, что пойдет следом. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но понятия не имел, как выразить эту внезапную связь, установившуюся между ними. Наконец он произнес: — Ты можешь доверять мне. Я что-нибудь придумаю, и мы все исправим. Ты — часть команды, ты — моя вторая половина на льду. У нас все получится. Эвен смотрел на него долго и до странного прямо. — «Акулы» уволили тренера, так что пойдет новая волна слухов. Это никогда не закончится. Исаку потребовалась долгая секунда, чтобы понять, о чем говорит Эвен. Не о «Волках». Впервые Исак получил объяснение перепадам настроения Эвена, его сегодняшней игре и поведению вне льда. И теперь, когда до него наконец-то дошло, Исак понятия не имел, что с этим делать. Совсем. Думать об Эвене как о каком-то переменчивом осле было гораздо легче. — Закончится, — беспомощно пробормотал Исак. — Чем бы это ни было, я уверен, что скоро все обо всем забудут. Эвен не выглядел убежденным, но все равно кивнул. Движение явно вызвало волну боли, судя по тому, что он снова взялся руками за лицо. — Хочешь заказать еду в номер? — чуть погодя, спросил он, и Исак согласился. Они заказали поесть и включили телевизор, едва слышно, чтобы что-то расслышать, но достаточно, чтобы разрядить обстановку после непростого разговора. В какой-то момент Исак все-таки сел рядом с Эвеном на кровать, поджимая под себя ноги и устраиваясь у изголовья, тогда как Эвен остался с краю. Он поспешил набить рот картофелем и овощами, пока не понял, как больно жевать с побитым лицом. Когда некоторое время спустя Исак проверил свой телефон, он обнаружил сообщение от Евы с простым «ты в порядке?». Вальтерсен был уверен, что это тренер рассказал ей о произошедшем и попросил проверить, как у него дела, поэтому Исак быстро напечатал «да». «А Эвен?» считанные секунды спустя прислала Ева, и Исак поднял глаза, чтобы пересечься взглядом с Насхеймом. Эвен приподнял брови в безмолвном и заметно больном вопросе, поняв, что спрашивали о нем. — Ева хочет знать, в порядке ли ты, — ответил Исак, стараясь звучать как можно безразличнее и игнорируя первоначальную причину своего плохого настроения. Когда Эвен кивнул, Исак набрал еще одно «да», а потом Насхейм продолжил говорить: — Ева убьет меня, но наше свидание? Оно было подставным. Она попросила меня погулять с ней, чтобы вызвать твою реакцию, — Эвен принялся мять картофель, чтобы его было проще жевать. — Чего? — переспросил Исак, хотя прекрасно расслышал все с первого раза. Мысленно он вернулся к своим эмоциям, что испытал, когда впервые услышал о свидании Евы и Эвена, к тому, как мимолетно Ева упомянула об этом, изо всех сил пытаясь выглядеть недоступной Исаку. Как Вильде это совсем не задело, как они готовили ужин прямо на глазах Исака, как постоянно обнимались. Во всем этом был смысл. И это сработало. — Глупый план, — признал Эвен. — Прости, если тебе показалось, что тебя разыграли. Исак так не думал. В основном он был в замешательстве. Возможно, немного злился на Еву, но учитывая, как он с ней поступил, у него почти не было на это прав. — Так ты в нее не влюблен? — спросил Исак, мгновенно чувствуя себя каким-то дурачком. — Нет, — Эвен осторожно сунул в рот вилку картофеля. — Как и в Вильде, если тебе все еще интересно, — с набитым ртом проговорил он, морщась от боли. Исак взял банку Фанты и с пшиком открыл ее. Внезапно ему стало гораздо лучше, чем до игры. Его все еще бесил Юнас, пугала прошлая ночь с Евой, но понимание того, как он просрал первую игру сезона из-за плохого настроения перекрыло все эти чувства. — Нам нужно было усерднее работать сегодня, — сказал Исак, и Эвену потребовалось несколько секунд, чтобы проследить за ходом его мысли. — Ты об игре? — теперь и он казался гораздо расслабленнее, чем раньше. — Да. Теперь я капитан, и не должен терять голову так легко. — Из-за чего это произошло? — Ты не слышал? — искренне удивился Исак. Он думал к этому момент вся команда знала о его неудачной ночи с Евой. Однако Эвен не общался с ними. И поэтому только покачал головой, вопросительно смотря на Исака. — Неважно, — ответил тот, потому что так было только к лучшему. Он не хотел, чтобы Эвен знал, что когда Исаку понадобилось принять решение относительно Евы, его подвело собственное тело. Сама мысль об этом все еще была унизительна. Все было бы не так плохо, не подслушай Вильям тот разговор и, без сомнений, не разболтай о нем всей команде. Смущение Исака от этого возросло трехкратно, и Эвену совсем необязательно знать об этом. Насхейм смотрел на него еще несколько секунд, а потом бросил вилку на тарелку, сдаваясь. Вместо этого он поднялся на ноги, чтобы наконец-то снять с себя окровавленную футболку. Исак, чуть не подавившись собственной едой, подумал, что о таком надо предупреждать. Эвен стоял спиной к нему, красуясь бледной кожей, обтягивающей заметные мышцы, а потом развернулся, все еще сжимая футболку в пальцах и бросая любопытный взгляд на задыхающегося Исака. В последний раз Вальтерсен видел Эвена без футболки после тренировки, когда с него градом падал пот, а нижнюю часть живота все еще защищали тренировочные штаны. Для Исака обнажаться в раздевалке — вторая натура, поэтому тогда он и не подумал бросить на Эвена второй взгляд. Сейчас же все было не так. Сейчас на Эвене вместо хоккейной защиты красовались узкие брюки с полоской белья, едва выглядывающей из-за пояса. И они были не на катке, а в комнате отеля, и Исак не мог не обратить внимание на практически обнаженное тело перед ним. Для хоккеиста Эвен был слишком тонким и худым с его-то ростом, но это не значило, что его телосложение оставляло желать лучшего. Под светлой кожей легко просматривался пресс, дорожка светлых волос убегала под резинку белья, на груди виднелось несколько родинок. На правом боку наливался оставленный Вильямом синяк. Эвен был так красив, и еще никогда Исак не испытывал таких эмоций о других парнях. В глазах Насхейма мелькнуло понимание, которое вскоре заменило нечто более сложное и серьезное. Затем Эвен взял чистую футболку из сумки и, ни разу не обернувшись, ушел в ванную, скрываясь от взгляда Исака. — Расскажешь, почему тебе позволено спать одному? — спросил Исак, судорожно пытаясь придумать, как перевести тему. На то, о чем Эвен точно не захочет говорить. — Я попросил тренера, — после секундной заминки ответил Эвен, его голос из-за двери звучал едва слышно. — И он согласился. — Так же, как соглашается с тем, что ты — маленький говнюк, который ведет себя, как ему вздумается? — Исак лишний раз удостоверился, чтобы его голос звучал как можно более несерьезно. Когда секундой позже Эвен вышел из ванной, он тоже улыбался, хотя это и причиняло ему боль. — Именно, — сказал он. — С кем тебя поселили? — С Крисом, — вздохнул Исак. — Крис. Я вас не понимаю. Вы живете вместе, но не друзья. Исак не смог сдержать смеха. — О, нет. На первом году мы неплохо ладили, достаточно, чтобы в команде все было нормально, но теперь он молится на Вильяма, и это боль. Сам по себе Крис не так плох, но как только они оказываются вместе, он почти так же невыносим. Эвен кивнул, расправляя руками свежую футболку. Та была с эмблемой «Волков». — До этого, — начал он, вновь выстраивая стены между собой и Исаком, — чем Вильям задевал тебя? Исак смотрел на него долгую секунду, пока кусочки прошлого Эвена вставали на свои места. Вальтерсен буквально впитывал, с какой совершенной серьезностью на него смотрел Эвен, как не отводил взгляд, четко давая понять, что именно спрашивает, а не плохо шутит. Исак покачал головой и нахмурился. — Нет, — ответ казался ему очевидным, и слово прозвучало слишком жестко. — Нет, конечно нет. Он притворялся, потому что… но нет. Они смотрели друг на друга еще некоторое время, а потом Эвен коротко кивнул. — Хорошо. Но если он когда-нибудь начнет, дай мне знать, — он обошел кровать и начал стягивать с него покрывало, заставляя Исак подняться на ноги. — Зачем? — спросил Вальтерсен, беря в руки обувь, что снял до того, как забраться на кровать. Эвен явно собирался спать, и Исак решил воспользоваться возможностью избежать Криса и тоже рано уснуть. — За тем, что у него будет только одна попытка. Исак открыл рот, чтобы осудить Эвена, но потом передумал. В его голову закралось подозрение, что Насхейм разбрасывался угрозами не потому, что подобно Вильяму хотел показать, кто тут сильнее. Он не походил на тех парней, которые получают удовольствие от драк, ни когда его вовлекают в них, ни после, когда его начинает трясти, а сознание будто готовится отказать. По каким-то причинам иногда он терял контроль, реагировал на уровне инстинктов и приходил в себя слишком поздно. Поэтому Исак промолчал. Может, у Эвена действительно серьезные причины вести себя именно так. — Что ты делаешь? — спросил Насхейм, когда Исак наклонился, чтобы обуться. На полпути Вальтерсен озадаченно замер. — Надеваю обувь? — Зачем? Собираешься спать в ней? Исак смотрел, как Эвен расстегнул пуговицу на джинсах, как потянул вниз язычок молнии, и каждое его движение будто было выверено до мелочей. Он ни разу не отвел взгляд от Исака. — В смысле? — спросил тот, хотя ответ был ясен заранее. Эвен хотел, чтобы Исак остался на ночь? — Останься, — подтвердил его мысли Насхейм. — Тебе незачем делить комнату с Крисом. — Он начал выпутываться из темных брюк, наконец-то переведя взгляд на подушки перед ним, его щеки залил легкий румянец. Исак не мог отвести глаз. Никогда прежде он не видел, как раздевается Эвен, а теперь он готов сам избавиться от одежды и разделить с ним кровать? — Я не возражаю, — пробормотал он, основательно запутавшись и отвлекшись. Эвен принялся стягивать штанину с правой ноги, еле удерживаясь на левой. — А я да. И если ему тоже в кайф приставать к тебе с откровенно больными шуточками, то тебе стоит остаться. Или, ну, наконец-то открыть рот и постоять за себя, хотя мне кажется, что сегодня этого не произойдет, — он приподнял одеяло со своей стороны и скользнул на кровать быстрее, чем Исак когда-либо видел. — Ты уверен? — спросил он. Впервые он заметил, что на кровати было два одеяла, а значит Эвену выделили двухместный номер на него одного. Скорее всего Насхейм не успел предупредить тренера заранее, что предпочитает спать в одиночестве. И, видимо, с Исаком. Ощущая себя по меньшей мере странно, Исак вновь разулся. Во имя их новехонькой связи он не собирался отклонять приглашение и сбегать, сверкая пятками. Медленно он стянул с себя свитер и джинсы, но, последовав примеру Эвена, остался в футболке. С такой же эмблемой, как у Насхейма, но с девяткой, вместо двадцати восьми. Как только Исак выключил основной свет, Эвен зажег лампу на тумбочке. Все то время, что Исак шел от двери к кровати, забирался под одеяло и пытался устроиться как можно ближе к краю и не свалиться, Эвен не отводил от него взгляд. Свет он так и не погасил. Вместо этого Насхейм зарылся поглубже в подушки, отчего на его помятое лицо спало несколько прядей светлых волос. Исак перевел взгляд на все еще работающий телевизор, даже взял в руки пульт, но выключать программу не торопился. Он знал, что как только сделает это, то снова начнет смотреть на Эвена, а это будет очень странно. Поэтому он притворился, что увлекся передачей, пока Насхейм начал медленно, крайне медленно, расслабляться. Спиной он лежал к окну, а лицом — к Исаку. С макушки до пят укутанный одеялом, словно коконом. Исак хотел, чтобы они поладили, но теперь, когда они официально не ругались впервые со времен прибытия Эвена, вся ситуация казалась нереальной. Каждое решение, что Исак принял за этот вечер, основывалось на мимолетных эмоциональных порывах, и перемирие с Насхеймом напоминало замок на песке. И все же, Исак не мог отрицать, что его тянуло к Эвену, и тянуло всегда. Он желал понять и принять его, а не постоянно бороться с ним. Понять Эвена. Исак чувствовал, как кусочек за кусочком информация, что Эвен дал ему, встает на свои места, и то, куда она вела его, было далеко от привычной реальности. Исак не хотел признавать, что это правда. Удостоверившись, что Эвен спит, Исак осторожно развернулся к нему и обратил все свое внимание на едва приоткрытые разбитые губы, виднеющиеся из-под нескольких слоев совершенно ненужных в теплой комнате одеял. Исак смотрел на его закрытые глаза, впитывал, как из-за снов они движутся под сомкнутыми веками, как на секунду дыхание Эвена прервалось, он вздохнул и зарылся еще глубже в подушки. Исак не хотел так думать, но то, что он сегодня узнал, игнорированию не поддавалось. Не когда по команде и университету ползли слухи о физических отношениях Эвена с тренером, и не после его слов о том, что ему никто не поверил. Эвен ведь не стал бы болтать направо и налево о своих отношениях с тренером? Если только они были не добровольными. Если только ему не претило происходящее настолько, что перспектива больше никогда не выйти на лед не была для него чем-то пугающим, пока у него был шанс разорвать контракт и сбежать из команды. Все сходилось. Ужас Эвена, когда его прижали в походе, каждая драка, которая была спровоцирована либо угрозой физической близости, либо действительным нарушением личного пространства. Как он отреагировал буквально сегодня, когда решил, что Вильям подкатывал к Исаку. Его требование, чтобы физиолог был женщиной. Его особые отношения с тренером, который являлся взрослым мужчиной, занимающим ту же позицию, что и тот, кто навредил ему. Исак изо всех сил старался убедить самого себя, что это неправда, но знал — все было именно так. Хотя бы в деталях. Он знал, что все ответы лежали на поверхности, но принять их он не мог. Не могло такого быть, чтобы такой инцидент остался незамеченным. Чтобы тренера «Акул» выгнали только сейчас, спустя месяцы после ухода Эвена. Исак должен ошибаться. Этому всему должно быть какое-то объяснение. Эвен пробормотал что-то во сне, и всего на секунду Исак испытал жгучее желание придвинуться ближе, чтобы дать ему хоть какую-то поддержку. Он остался на месте. Эвен из чистого инстинкта дал бы ему в нос. Если хотя бы часть из подозрений Исака была правдой, каким образом Насхейм умудрился найти в себе достаточно сил, чтобы пригласить его разделить с ним кровать? Еще несколько часов Исак не спал, смотря за сном Эвена, перестраивая все то, что знал о нем прежде, и молясь, чтобы Насхейм не проснулся из-за звуков вернувшейся с вечеринки команды.