Checking From Behind

«Акулы» забили им на первой же минуте овертайма, но это никого не расстроило — «Волки» заработали балл, на который даже не рассчитывали. Когда Эскиль наконец-то разрешил Исаку присоединиться к парням в раздевалках, Эвена там уже не было. — Он даже не пошел в душ. Просто скинул защиту и ушел, — ответил Юнас на вопрос Исака. Широкая улыбка на губах Вескеза лучше всяких слов сказала, новоявленная любовь команды к Эвену здесь же и заканчивалась — никто не переживал, куда делся Насхейм. Юнас по крайней мере добавил: — Черт, последняя минута третьего периода? Он псих! Будь ты на площадке, он точно забил бы, и не раз. — Кто напал на меня? — спросил Исак, облокачиваясь о шкафчик. Парни из команды затянули песню о пиве, вызывая новый приступ головной боли. — Элиас. Хотя он мог вообще не выходить на лед — Эвен игнорировал его начисто, — усмехнулся Юнас, принимая из рук Магнуса банку с пивом и осушая ее в один глоток. Команда праздновала так, будто выиграла сезон. Исаку казалось, что им просто нужна была причина повеселиться после ужасных первых игр, но как бы он ни хотел присоединиться к их развлечению в душевых (пить, пока таймер не отключит воду), ему было крайне необходимо увидеть Эвена. До игры он считал, что это его обязанность как капитана, но теперь он знал, что за этим стоит нечто большее. Странно, но Исак заботился о Насхейме, и после сегодняшнего он не собирался веселиться с «Волками», оставляя Эвена позади. Выйдя из душа с еще более сильным головокружением после выпитого, он принялся искать номер Эвена в групповом чате еще до того, как успел одеться. «где ты?» напечатал Исак и, не задумываясь, нажал «Отправить». Если Эвен не хотел его видеть, то он мог просто проигнорировать сообщение. — Бля, Исак, крутая поддержка! — широко улыбаясь воскликнул Крис, немало удивляя Исака. — И классные синяки, — добавил он без капли злобы в голосе. Исак принял его кулах, краем глаза улавливая оскал Вильяма на заднем плане. Телефон Вальтерсена завибрировал как раз, когда в раздевалку вошли тренер и Эскиль, собирающиеся присоединиться к празднику. «дома. дверь открыта» написал Эвен, и Исак поспешил одеться. Ему пришлось задержаться у Эскиля, который лишний раз проверил, что клюшка не оставила никаких серьезных повреждений, кроме синяка и опухоли. Как только с осмотром было покончено, Исак не прощаясь вышел из раздевалки. Его мало прельщала перспектива объяснять команде, почему он собирался домой, тогда как все они явно намеревались хорошенько отпраздновать матч. Исак быстро отправил в чат сообщение, что все еще чувствует себя неважно и собирается прилечь, присовокупив к нему два эмоджи с кубком и пивом, затем ответил на поздравление Евы. Сев на велосипед, Вальтерсен покатил к общежитию, медленнее, чем хотел бы, но его голова по-настоящему раскалывалась, и пиво этому ни разу не помогло. Дверь в блок Эвена действительно была открыта. Исаку было непривычно думать о нем как о «блоке Эвена», а не Магнуса или Юнаса, но еще страннее было направиться прямо в его комнату, а не в те, где он зависал постоянно. После первого же резкого стука Насхейм распахнул дверь. С его волос капала вода, влажная футболка липла к телу. На Эвене были такие же темные спортивные штаны, что и на Исаке, но с другим номером на левом бедре. Один его вид заставил Вальтерсена занервничать. Не потому, что Эвен выглядел еще привлекательнее, чем прежде, а потому что тот был взволнован. Чувство быстро передалось и Исаку. Эвен открыл дверь шире, на секунду задержал взгляд на побитом лице Вальтерсена, а потом резко развернулся, чтобы встать у окна, прямо как в прошлый раз, когда его плечи сотрясал шок от драки с Вильямом. В этот раз Эвен не выглядел таким расстроенным, но его тело все еще казалось напряженным, так что Исак задержался в дверях, опасаясь подходить ближе. — Ты был потрясающ, — наконец-то прервал он тишину. — Я знаю, что ты привык к победам, но этот результат очень важен для нас. — Забей мы в первом периоде, победа была бы нашей, — развернулся Эвен. — Такой поворот выбил бы их из колеи, — Насхейма что-то отвлекало, поэтому его слова несли в себе мало убеждения. Исак прекрасно видел, как он закусывал губу, чтобы та не дрожала. Взгляд Эвена остановился на синяках. — Будет следующая игра, и мы победим. — Я дам тебе забить. Ты заслужил. Слова не были комплиментом, то был обычный разговор о хоккее, но сердце Исака все равно забилось быстрее. Какого черта с ним было не так? Почему каждая фраза Эвена вызывала в нем очередной приступ, будто имела куда большее значение, чем слова других парней? — Если они продолжат избегать тебя, то у тебя больше шансов сделать это, — констатировал факт Исак. — Они даже не станут пытаться остановить тебя, — он надеялся, что если прямо упомянет игру, Эвен наконец-то заговорит, но этого не случилось, а потому Исак продолжил. — Я вижу, что ты не в порядке. Хватит загадок, Эвен. — Я знаю, что видишь, — быстро ответил Насхейм. — И мне интересно, почему. Почему это так важно для тебя? Мы хорошо сыграли, так иди и празднуй. Мои дела остались вне льда, и это помогло нам не проиграть. Прямо как ты и хотел. Не знай Исак, что это разрушит их хрупкое перемирие, от злости он впечатал бы Эвена в подоконник. — Нельзя быть одним человеком на льду и другим вне его, ты знаешь это не хуже меня. Долго так продолжаться не может, — он не давил на Эвена, но подошел, чтобы встать рядом. — Дело ведь не только в хоккее, — добавил он, не думая. — Твои друзья тебя кинули, но невозможно жить, не доверяя никому. Тебе понадобится кто-то в этой команде, и я… — Исак прервался. Следующие его слова могли прозвучать слишком слезливо, даже для него. Удивительно, но Эвен сделал шаг ближе, вставая прямо перед Исаком. Когда он поднял руку и одним пальцем коснулся синяка на щеке Исака, сердце того почти пропустило удар. Он потерял ход мысли, его сознание опустело от внезапной близости Эвена. Тот факт, что именно Насхейм сократил расстояние между ними, заставил бы Исака гордиться собой, не будь он полностью парализован. — Ты получил по лицу за меня. Снова, — тихо проговорил Эвен. — Как ты можешь так говорить? Почему ты здесь, а не с командой, когда я снова повел себя эгоистом на льду? Ты мог забить, но посвятил всю игру мне. Сегодня я подставил тебя, а ты говоришь, что тебе все равно? Это не в твоем характере, это я уже понял, Исак. Хоккей превыше всего. Исаку потребовалось несколько секунд, чтобы понять — теперь его очередь говорить. Голос его звучал слишком слабо даже для него самого. — Это неправда. Превыше всего команда. И я получил по лицу не за тебя, — спор выходил так себе. Пальцы Эвена, словно перышки вырисовывающие линии на лице Исака, отвлекали. Вальтерсен собирался выступить, сказать Эвену, что тот снова закрывается после игры против «Акул», а не за них, но легкие касания заставили его потерять весь ход мыслей. Эвен фыркнул. — Конечно за меня. Ты выбил того новичка, чтобы он не выбил меня. После того, как на прошлой неделе отчитал меня за то же самое, кстати. Я только не понимаю, почему, — Эвен опустил руку, и Исак глубоко вздохнул, понимая, что все это время не дышал. — Просто ты такой хороший, — пробормотал он, сарказм в его хрипотце едва различался. — Я должен присматривать за тобой. Эвен беззвучно рассмеялся, но быстро снова стал серьезным. — Ты понял, что я не терплю физических контактов, — заявил он, и фраза повисла между ними, пока Исак ежился и переступал с места на место. — Это было не так сложно, — наконец признал он. Эвен издал неопределенный звук, который мог бы быть возражением, но вместо этого Насхейм тихо произнес «спасибо». Потом, спустя еще одну минуту молчания, он добавил: — Ты - лучшее, что есть у «Волков», ты в курсе? И я говорю не о хоккее. Исаку пришлось сглотнуть, чтобы побороть настоящую тошноту, зарождающуюся где-то в желудке. Ему казалось, он должен что-то сказать, как-то разрядить обстановку, но он мог лишь смотреть на Эвена. Скорее всего делал он это с открытым ртом. — Мне действительно жаль, что я вывалил на тебя столько дерьма. И я буду стараться сильнее, обещаю. Нужно решить кое-какие проблемы, но я справлюсь. Ты уже слышал это, но здесь нет твоей вины. Ты — лучший капитан, что у меня когда-либо был. Эвен все еще стоял слишком близко, хотя руки он убрал. Исак громко прокашлялся. У него кружилась голова, и Вальтерсен был уверен, что причиной этому послужило далеко не падение и не пиво. На секунду он захотел поспорить, сказать, что он не лучший капитан, потому что у него самого был такой, но вместо этого Исак задвинул все слова подальше. Все они не имели значения. — Не торопись, — прошептал он. Голос предал его. — И, как ты тоже уже слышал, я рядом. Лицо Эвена выглядело так, будто ему больно. Исак мог поклясться, что на его глазах выступили слезы прямо перед тем, как Эвен закрыл их. Слишком надолго, чтобы считать этот жест за моргание. — Я хочу впустить тебя, Исак. Но это очень сложно. Я… — Эвен глубоко вздохнул и вместо того, чтобы закончить предложение, наклонился ближе. Его нос коснулся щеки Исака, и в этом было куда больше, чем могли выразить слова. Исак замер, в его груди громко билось сердце. Теперь почти слишком медленно. Когда губы Эвена коснулись его раненной скулы, прямо под глазом, Исак перестал дышать. Руки Эвена легли на его талию, и Исак знал, что тот делает это ради контроля, ради дистанции. И все же касание послало мурашки по всему его телу. Касание и губы Эвена, заскользившие ниже, по щеке и к уголку рта. То не были поцелуи, просто медленное движение губ и горячего дыхания по коже, покалывающей от ощущений. Руки Исака безвольно свисали, рот слегка приоткрыт. Он не помнил, что значит двигаться, как это — потянуться к Эвену и прикоснуться в ответ. Единственное, что помнило его тело, это как закрыть глаза, когда их губы наконец-то встретились. С самого появления Эвена в Осло он был колючим, постоянно занимал мысли Исака своим острым характером, но губы его были мягкими, их движения обещающими. Где-то на задворках сознания Исака билась паника, отчаянно пытающаяся послать сигнал бежать, отстраниться от давления губ, которые даже не двигались против его, просто касались в гротескно растянутой секунде, но Исак захлопнул эту дверь. Что-то щелкнуло, что-то внезапно встало на свое место. Вот почему Эвен был другим. Исаку потребовалось слишком много времени, чтобы среагировать, чтобы понять: целовать Эвена — это то самое. Понимание, как сильно его желание чувствовать губы Эвена на своих, пришло только, когда чувство пропало. Насхейм не отошел, так что Исак легко мог бы коснуться его снова, но все его тело будто онемело, и в то же время он чувствовал, как горит его кожа, как по шее и рукам бегут мурашки. Наконец Эвен снова нарушил тишину. — Останешься? — попросил он, его голос звучал глубже, чем обычно, но гораздо собраннее, чем Исака, заговори он. Поэтому Вальтерсен кивнул. Он даже не обдумал свой ответ, просто знал, что если покинет комнату, то осознание произошедшего обрушится на него со всей силой, а он к этому не готов. Исак все ждал панику, затаившуюся где-то глубоко внутри, но этого не случилось. Он был странно спокоен, прямо как в то утро в отеле. Внимание Эвена заставляло кожу Исака покалывать, и он наконец-то поднял глаза, встречаясь с в чем-то любопытным взглядом Насхейма. На губах его играла улыбка, он смотрел на Исака почти с любовью. — Ты в порядке? — спросил Исак, спеша опередить Эвена. Его голос действительно дрожал. Эвен улыбнулся еще шире, снова поднимая руки и расслабленно устраивая их на плечах Исака. — В порядке ли я? Это ты выглядишь так, будто приготовился в обморок падать. — Да, ну, — начал Исак, изо всех сил пытаясь заставить свое тело работать, но касание пальцев Эвена свело все его попытки на нет. — Это ты сказал, что физический контакт не твоя тема, так что… — он неопределенно указал на почти отсутствующее расстояние между ними. Эвен перехватил его запястье и медленно прижал руку к своей груди, будто стараясь что-то доказать. — Это другое, — произнес он. Складывалось впечатление, что он хотел что-то добавить, какое-то объяснение, но этого так и не случилось. Вместо этого Эвен опустил глаза на ладонь Исака на своей груди, и тот последовал его примеру. Сердце Насхейма стучало удивительно быстро, учитывая его совершенное внешнее спокойствие. Зная историю Эвена, Исак не смел пошевелить и пальцем. — Хочешь, просто пойдем в кровать? Посмотрим нетфликс, поедим. Исак снова только кивнул. — Я посмотрю в твоем ноутбуке, — решил он и обошел Эвена, вырываясь из его личного пространства. Исак все еще не хотел уходить, зная, что в коридоре его накроет, и он кинет Эвена, не сказав и слова. Вместо этого Вальтерсен взял ноутбук и начал просматривать список фильмов, чтобы найти что-то интересное и для себя. Выяснилось, что для студента-киношника вкусы Эвена довольно мейнстримные, и в конце концов Исак остановил выбор на какой-то криминальной драме, вспомнив слова Вильде о том, что Эвен такое любит. Несколько минут спустя Насхейм вернулся с огромной тарелкой, полной остатков еды, и забрался на кровать рядом с Исаком, вытягивая из-под того покрывало и набрасывая его на них. Исак устроился на подушках как можно дальше от Эвена, но так, чтобы не потерять тепло одеяла. Когда Эвен поставил тарелку между ними, их взгляды пересеклись, и Исак в секунду ощутил сильнейшую тягу к Насхейму, доходящую практически до физической боли. Он так хотел стать ближе, снова коснуться его губ своими или хотя бы устроиться в объятиях Эвена, хотя сама мысль об этом ставила его в тупик и вызывала легкое чувство стыда. Пока Эвен не обозначил, кто они, Исак и подумать боялся, как убьет это малое расстояние между ними. Теперь же, когда движение стало доступно, все его желания будто обострились. — Ты никогда не целовал парня, ведь так? — внезапные слова Эвена не походили на вопрос, на его лице расползлась улыбка. — Сходишь с ума? Прозорливость Эвена не должна была удивлять, но Исак все равно решил, что ему следовало держаться лучше. Однако он все еще хотел заработать доверие Эвена, а значит не мог строить из себя закрытую книгу. Затянувшаяся пауза прервалась, когда Исак покачал головой. — Нет и нет, — он знал, что вторая часть станет ложью, как только они с Эвеном разойдутся, но Насхейму знать об этом было необязательно. Исак схватил вилку и принялся ковыряться в еде, стараясь избежать необходимости объясняться, но Эвен и так не стал настаивать. Закончив поздний обед, парни включили фильм, и это время Исак использовал, чтобы запихнуть каждое свое переживание как можно дальше и на потом. Побег от собственных мыслей манил, и Исак собирался воспользоваться этим. Его терпения хватило до тех пор, пока Эвен не оставил тарелку на столик у кровати. Тут же Исак поставил фильм на паузу и признался: — Я не хочу смотреть фильмы. То, как двусмысленно прозвучали его слова, Вальтерсен понял только, когда на лбу Эвена залегла морщинка, а сам он замер на полпути к тому, чтобы подвинуться ближе. — Я не об этом, — мгновенно выпалил Исак. — Я не… нет. Просто я хочу столько всего у тебя спросить, и мы наконец-то разговариваем, так что глупо тратить это время на фильм. Эвен заметно расслабился, взял ноутбук и переставил его на пол рядом. Он снова улыбался, будто всего секунду назад совсем не он чуть с ума не сошел от одной перспективы поцелуя. Без света от ноутбука, комнату освещала только лампа, развернутая к стене, чтобы не слепить глаза. — Поговорить со мной? Ты же знаешь, что мог сделать это в любой момент, да? — Вообще-то нет. Ты нападешь с кулаками на каждого, кто начинает спрашивать о твоем прошлом. Это не слишком подбадривает. — Когда это было? — искренне удивленно спросил Эвен. — Вы же с Вильямом на ножах после его вопроса об «Акулах»? В следующий раз ты просто дал ему в нос, так что… Эвен преувеличенно вздохнул. — Ты об этом хотел поговорить? Из-за вопроса я перестал с ним общаться, а не нападать на него. По лицу он получил за то, что собирался прикоснуться к тебе, ты разве не помнишь? Теперь Исак вспомнил. Вспомнил и о той огромной правде, которую узнал об Эвене, но не мог упомянуть. Ему казалось, что он уже лжет. — Ты сегодня разговаривал с кем-то из «Акул»? — спросил Исак, заранее зная, что поднимает еще одну тему, которую Эвен не захочет обсуждать. И все же Вальтерсен не мог ходить по минному полю вечно. Эвен наградил его недовольным взглядом, но все равно ответил: — Махди пытался заговорить со мной после. Хотя я не позволил. — Почему? У их команды не коллективное сознание, которое контролирует каждого, разве нет? Может, некоторые «Акулы» достойны общения, как бы странно это не звучало. — Я не хочу говорить о них, ладно? — Эвен натянул край одеяла под самый подбородок, как делал это в отеле. Таким Насхейм казался уязвимее и моложе. — Ладно, — согласился Исак. — Расскажи мне о парне, которого ты целуешь на фото в фейсбуке, — ему казалось, что любой его вопрос, включая ту древнюю фотографию, касался запретной темы. Эвен сморщил нос. Очевидно, так и было. — Просто какой-то парень в баре. Мы праздновали победу в сезоне, хотя нам предстоял еще один матч, и меня слегка унесло. — Просто какой-то парень? — переспросил Исак быстрее, чем смог обдумать свои слова. Он звучал жалко, словно побитый щенок. Эвен высвободил руку из-под одеяла и убрал с лица Исака несколько прядей волос. — Говорю же, меня унесло. Можем мы не говорить об этом? — О чем мы можем говорить? — изо всех сил Исак старался не показывать разочарования. Он сказал Эвену не торопиться и теперь не мог просто давить на него. Под одеялом Вальтерсен схватился за собственную футболку, чтобы не вернуть Эвену касание, не запустить пальцы во все еще влажные пряди волос. Невольно Исак вздохнул, когда рука Эвена скользнула ниже и дальше, к его шее. — Прости. Поцелуй с тем парнем стал началом всего этого дерьма с «Акулами». Давай мы просто… — он прервался, опуская глаза на губы Исака. Тот почувствовал поцелуй еще до того, как Эвен поддался вперед, будто именно это ощущение и было той нежностью, которой так жаждал Исак.