Афина добьётся своего

      Когда длинные пальцы Эрвина зарылись в его волосы, Леви прикрыл глаза и сосредоточился на ощущении большого твёрдого члена у себя во рту. Помогая себе рукой, иногда Леви спускался пальцами ниже и поглаживал чувствительный участок кожи под мошонкой. Эрвин постанывал. Он лежал головой к центру кровати, его ноги свисали на пол. Между ног сидел Леви и восстанавливал баланс полученных в тот вечер оргазмов.              Была среда, и даже мерзкий клубничный вкус презерватива не мог испортить настрой Леви. Эрвин был на грани: всё его тело было напряжено, а рука нетерпеливо подталкивала голову Леви продолжать движения. Леви прошёлся языком по уздечке и опустился ниже, втянул щёки. Громкий стон Эрвина раскатился по комнате сладкой музыкой. Пальцы в волосах у Леви сжались, и кончик презерватива перестал быть пустым.              Леви удовлетворённо выдохнул, выпустил член изо рта и упёрся подбородком в бедро Эрвина. Сделав ещё пару движений рукой, он снял презерватив с ещё твёрдого члена и, завязав, отложил на тумбочку ко второму, уже использованному. Ладонь Эрвина спустилась от волос и мягко прошлась по щеке Леви.              — Думал, ты никогда не кончишь, — Леви показательно недовольно открыл и закрыл рот, поводил челюстью в разные стороны. — Такое с возрастом появляется?              Пару дней назад они выяснили, что Эрвин был старше Леви на четыре года.              — Просто кому-то молодому нужно больше практики, — Эрвин не двинулся с места, но похлопал по кровати рядом с собой. — Иди сюда.              Сволочь, подумал Леви. Но всё же поднялся и лёг на кровать.                            На фоне шли вечерние новости. Штрудель, купленный Леви по дороге в уютной на вид пекарне, оказался действительно вкусным и был съеден наполовину.              — Я удивлён, — Леви поднёс чашку ко рту и сделал несколько глотков. — Думал, ты чаще будешь во всём этом… женском. Платья, что ты там ещё любишь?              Шла вторая неделя их встреч, а Леви пока не видел ни одной женской шмотки в квартире Эрвина, хотя они всегда встречались именно здесь.              Эрвин отправил в рот кусок штруделя и отвлёкся от новостей.              — Хорошо, что ты вспомнил, — Эрвин вытер руки салфеткой и потянулся к ноутбуку, лежавшему тут же, на кофейном столике. — Я тут кое-что… Как ты относишься к тому, чтобы немного разнообразить наш досуг?              Леви нахмурился. Он правда не любил все эти штуки, где нужно было разыгрывать какой-либо сценарий или кого-нибудь унижать.              — Никаких верёвок и плёток, смотри, — Эрвин подвинулся ближе к Леви, чтобы тому было видно экран ноутбука с несколькими товарами в корзине интернет-магазина для взрослых.              Первыми в списке были наручники. Они были выполнены из плотной ткани и соединялись между собой металлической цепью. Витиеватый узор глубокого красного металлика приятно выделялся на фоне чёрной основы. Дальше в перечне значилась простая чёрная маска для сна и того же цвета капроновые чулки в комплекте с кружевным поясом.              Леви почувствовал на себе взгляд Эрвина и повёл плечами.              — Ты хочешь меня… вот так?              — Я хочу тебя в своей власти, — сказал Эрвин, разворачиваясь лицом обратно к ноутбуку. — Но нетравмоопасно и чувственно. У тебя отличное тело, я хочу узнать его получше.              Леви недоверчиво скосил глаза в сторону Эрвина.              Сейчас что-то ляпнет.              — Тебе ведь нечасто делают такие предложения? — уточнил Эрвин. Было заметно, как он едва сдерживается, чтобы не растянуть губы в улыбке.              Зараза.              — Что от меня нужно? — сдался Леви.              — Приехать ко мне в, — Эрвин уточнил условия и время доставки, — пятницу с желанием хорошо провести время. Хотя лучше в субботу, в пятницу мне нужно будет задержаться на работе.              При упоминании работы, Леви прикинул, что пора бы собираться домой.              — Значит, в субботу, — сказал он, поднимаясь с дивана. — Штрудель?              Эрвин улыбнулся и нажал кнопку оформления заказа.              — Возьми шоколадный.              

= = =

      

      С завязанными глазами было некомфортно. Не то чтобы он не доверял Эрвину не утворить какой-нибудь хрени, но инстинкт самосохранения шептал на Леви благим матом.              С раздражённым гортанным рыком Леви дёрнулся всем телом. Тонкая цепь, соединявшая тканевые манжеты наручников, звякнула о изголовье кровати, через которое была пропущена. Леви выдохнул сквозь сжатые зубы.              — Леви? — послышался голос Эрвина. — Ты точно уверен, что будешь в порядке?              Леви чертыхнулся.              — Уверен.              Край кровати прогнулся под весом опустившегося туда Эрвина.              — Тогда расслабься.              Я пытаюсь. Леви глубоко вдохнул через нос, после чего рефлекторно попытался опустить руки. Цепь вновь издала раздражающий “звяк”, и Леви сжал руки в кулаки.              Медленно набрав воздуха в лёгкие, Леви с шумом выдохнул и всё-таки попытался расслабиться. Нервировало не только то, что он не мог видеть и полноценно двигать руками, но и тишина, стоявшая в комнате.              Опять, небось, таращится, подумал Леви.              Он громко сглотнул и наконец перестал сопротивляться положению, на которое сам согласился. Откинул голову на подушку и опустил руки по разные стороны от неё.              — Вот так, отлично, — в голосе Эрвина слышалась улыбка, и Леви вдруг очень захотелось пересчитать ему зубы кулаком. — Я сейчас тебя коснусь.              Со стороны Эрвина немного поворочались, и на живот Леви опустилась тёплая ладонь. Мышцы пресса на животе Леви в мгновение напряглись. Эрвин хмыкнул, начиная очерчивать пальцами отчётливо выраженные мускулы. К первой присоединилась и вторая ладонь, а потом Леви почувствовал губы Эрвина. Тот целовал осторожно, спустился от пупка вниз, к паху, но не задержался там и, к недовольству Леви, не обратил никакого внимания на член.              Ладони Эрвина скользнули по внутренней поверхности бёдер, и Леви невольно ещё раз дёрнул руками, но только для того, чтобы долбанная цепь вновь его остановила.              — Леви, Леви, — цокнул языком Эрвин. Леви ясно представилось, как он покачал головой.              Наверняка ещё и лыбится.              — Нам некуда спешить, — напомнил Эрвин, вновь нависая над Леви.              С каждым поглаживанием, с каждым касанием губ Леви чувствовал, как неприятная скованность отступает, сменяясь тихим предвкушением, желанием узнать, что же будет дальше. Эрвин неспешно изучал его тело руками, губами, языком, изучал прикосновениями и поцелуями, едва ощутимо проходясь кончиками пальцев и собственнически захватывая большими ладонями, осторожно целуя и упоенно вылизывая особо чувствительные точки. Иногда было щекотно, и Леви недовольно ворчал, на что Эрвин лишь посмеивался, но упрямо продолжал свои действия.              Было неожиданно приятно. Непривычно, но приятно. Не было той самой вспышки возбуждения, что прошла бы резко через всё тело и обосновалась горячим нетерпением в районе паха. Привычный порядок событий был нарушен. Вместо перехода от поцелуев сразу в район ниже пояса, Эрвин ласкал те части тела Леви, которые ранее не удостаивались столь пристального внимания. Это отдавалось незнакомыми ранее ощущениями, оставляло Леви взволнованным, как то бывает с человеком перед лицом чего-то нового и непонятного.              Леви даже поймал себя на том, что сам бессознательно подставлялся, выгибался навстречу ладоням и губам Эрвина, насколько это позволяли делать наручники, удерживавшие руки Леви у изголовья кровати.              Когда Эрвин перекинул через него ногу и устроился сверху, Леви с ещё большим удивлением отметил, что у него самого стоит, при этом стоит крепко и, похоже, уже давно.              Эрвин устроился удобнее и припал губами к ключице Леви, прошёлся по шее, осыпал поцелуями линию челюсти. Леви одобрительно ухмыльнулся, пока его наконец не поцеловали в губы — долго, чувственно, горячо. Эрвин и сам был распалён, его твёрдый член тёрся о бедро Леви. Было видно, что Эрвина очень заводит происходящее. Он низко простонал в поцелуй и снова отстранился. Сел ровнее, провёл ладонью по груди Леви, по животу, обхватил рукой член и сделал пару уверенных движений.              Леви шумно выдохнул. Вес Эрвина в ногах мешал ему прогнуться, он отчаянно пытался вскинуть бёдра вверх — что угодно, лишь бы Эрвин не останавливался. На висках и лбу у Леви выступило несколько капель пота, он сжал губы, сосредоточился на ладони Эрвина, которая наконец лежала на его члене. Хотелось ещё немного, совсем чуть-чуть.              Цепь громко звякнула, и Леви коротко выругался, когда Эрвин убрал руку.              — Леви, — голос Эрвина прозвучал совсем рядом с лицом Леви, и Леви сам ринулся вперёд, не видя, пошёл, будто на зов, уткнулся губами в уголок губ Эрвина.              Тот в ответ немного развернул голову.              В этом поцелуе не было нежности, лишь открытое желание. Дыхание сбивалось, цепь над головой громко билась о изголовье кровати. Леви издал низкий раскатистый стон и потянулся за отдаляющимися губами Эрвина — его единственной точкой опоры в этом мире, если не считать грёбанной цепи.              — Шшш, — Эрвин остановил движение Леви, приложив палец к его губам. Леви упал обратно на подушку. Дышал он шумно и прерывисто.              Когда Леви немного пришёл в себя, он ощутил ладонь Эрвина у себя на щеке.              — Ты как? — спросил Эрвин.              — В норме, — Леви облизнул губы и пару раз медленно глубоко вздохнул. Опять облизнул губы. — Сделай уже что-нибудь.              Эрвин оставил на губах Леви короткий поцелуй и опустился на бёдра. В тех местах, где ноги Эрвина касались Леви, вместо прикосновения кожи к коже Леви ощутил нечто незнакомое. Затем он вспомнил о чулках и усмехнулся.              Всё-таки надел.              Тем временем Эрвин повозился с упаковкой, пару раз провёл рукой по члену Леви, раскатал презерватив и прошёлся рукой по члену ещё раз.              Леви одобрительно поёрзал.              — А ну, смирно, — хмыкнув, скомандовал Эрвин.              Нашёлся тут … , подумал было Леви, но тут же осёкся, стоило Эрвину начать опускаться на его член. Делал он это медленно, едва покачивая бёдрами, и Леви с трудом удерживался от того, чтобы не вскинуться вверх, не загнать единым рывком по самые яйца. Вместо этого Леви сжимал руки, он был уверен, до белых костяшек пальцев, и направлял все силы на то, чтобы лежать смирно.              Опустившись до конца, Эрвин выдохнул. Леви немного расслабился. Слышалось движение, но ничего не происходило.              Эрвин шумно втянул воздух, и Леви понял, что тот ласкает себя. По телу прошла волна возбуждения. Воображение рисовало картинки, как Эрвин водит ладонями по своей широкой груди, касается затвердевших сосков, облизывая и покусывая губы в процессе, опускает одну ладонь всё ниже и ниже, по подтянутому животу и останавливается на члене — крупном, твёрдом, возбуждённом.              В горле пересохло, и Леви громко сглотнул. Эрвин приподнялся и тут же опустился вниз, потом ещё раз, и ещё раз, и ещё. Совсем скоро он уже двигался в полную силу, матрас прогибался, и Леви отчаянно упирался пятками в кровать, подаваясь навстречу.              Не останавливаясь ни на мгновение, Эрвин немного прогнулся назад и глухо застонал. Кружевные края чулок тёрлись о кожу Леви, чёртова цепь звенела, а выступающий пот делал влажными волосы и маску на глазах. Хотелось смотреть, разглядывать, любоваться. Хотелось прикоснуться к красивому распалённому телу Эрвина. Хотелось Эрвина — с чулками или без, главное, целиком и полностью, именно сейчас и, может быть — всегда.              Эрвин простонал громче, с рычащими низкими нотами. Он едва двигался, делал это хаотично и весь сжимался, но Леви продолжал толкаться бёдрами вверх, чувствуя, что и он, и Эрвин уже на пределе.              На живот Леви упало несколько тёплых капель, и Эрвин соскочил с его члена, завалился вперёд, упираясь одной рукой в кровать.              Леви издал недовольный звук.              — Сейчас, сейчас, — в ответ едва разборчиво пробормотал Эрвин. Он откатился в сторону и, стянув презерватив и прижав Леви к кровати, начал надрачивать ему размашистыми, быстрыми движениями. Хватило совсем немного, и Леви тоже выплеснулся себе на живот. Он судорожно подкинул бёдра в последний раз, когда Эрвин ослабил свою хватку, и наконец расслабился.              Эрвин тяжело упал рядом на подушку. Цепь звякнула ещё раз и выпустила руки Леви из своего захвата.              Он рывком содрал с себя маску и открыл глаза, но тут же прищурился от яркого дневного света. Когда глаза привыкли, Леви повернул голову набок. Эрвин лежал заслонив рукой верхнюю часть лица. Он глубоко дышал, а его кожа была влажной от пота и вся раскраснелась. Румянец спускался от щёк к груди и куда-то вниз по животу, теряясь за чёрным кружевным поясом.              Леви устало перевалился на бок всем телом и прикоснулся к кружевам. Потом перевёл взгляд на тканевую манжету наручника, всё ещё находившуюся у него на запястье.              Эрвин пошевелился. Леви поднял голову и посмотрел на него. Тот выглядел уставшим, расслабленным и каким-то до одури счастливым. Он улыбался.              Их взгляды встретились, и улыбка Эрвина стала мягче и шире. Леви и не заметил, как задержал дыхание. Опомнился, выпустил воздух ртом и лёг обратно на спину.              — Леви.              Придурок.              — Леви.              Идиот.              — Леви.              — М?              — Сходим куда-нибудь?              Обязательно.