Путь королевы

      Приготовления к свадьбе подходили к концу. Гостевой дворец был готов принять всех, кого пригласили на торжество. Слуги, жрецы, женщины — все суетились, им не хватало времени, а для меня же, оно протекало весьма вяло.       Искандариэль оправился от ран, покинул лазарет, но глаз ему вернуть не смогли. Он больше не заговаривал со мной и я вновь превратилась для него в пустое место. Брат пару раз едва взглянул на меня, и сделал вид, что не увидел. Так обычно смотрели на слуг, которые были частью жизни дворца, однако воспринимались окружающими, больше, как неодушевленные предметы. Зато у меня было пару недель передышки. Я читала, училась, рисовала узоры, вдыхала в них жизнь, правда почти всегда безуспешно. Дамириэль не мог понять, что сдерживает мою силу, но обещал докопаться до сути.       — Принцесса, вы должны примерить их. — Лис и Лили развернули три платья, сшитые для меня к свадьбе. Три платье, три цвета. Одно из легкой ткани, золотистой, как солнце — на утро, когда подданные будут обьежать с молодоженами город. Изумрудное, в ансамбле с шелковыми шальварами, для послеполуденной церемонии, и серебристый цвет, для праздничного ужина. Двое пришлись мне впору, третье Хьёе пришлось отнести швее, чтобы она ушила его в талии.       — Ваша северная служанка нас не любит, — пожаловалась Лис, открывая шкатулки с украшениями, чтобы я могла выбрать дополнение к любому наряду.       — Она обижает вас?       — Нет, но смотрит свысока, не разговаривает с нами, только отдает приказы.       — Сейчас Хьёя выше вас по статусу, — Я говорила осторожно, стараясь не обидеть девушек. И как отцу удается справляться с целым гаремом? С целым гаремом женщин, недовольных чем-то. Мне раньше не доводилось сталкиваться с чем-то подобным. Но, с тех пор, как я взяла к себе будущих жриц храма Эды, между ними и Хьёй, то и дело возникало недопонимание и предстояла сложная задача примирить их.       — Вы должны слушать ее. Хьёя долго время служила мне в одиночку, она особенная, поэтому, постарайтесь привыкнуть к ней, я еще поговорю со своей служанкой, попрошу ее быть приветливее с вами.       — Принцесса, а кто будет сопровождать вас на время свадьбы, ваш брат, Викариэль?       — Хвала богам, нет. Он будет рядом со своей невестой. Дамир вызвался быть подле меня. Он ведь не только жрец, но и сын императора, более, чем достоин входить в мою свиту.       И мне было с ним спокойнее. Я, прекрасно зная, что его доброе отношение неспроста, все же чувствовала себя с ним в безопасности. Если бы судьба распорядилась немного иначе, если бы он родился от законной жены, то однажды смог бы занять престол. Может из него, вышел даже хороший император. Хотя, что я понимала в подобных вещах?       — Завтра великий день! — Промолвила Лис мечтательно. — Вы разрешите нам быть в числе вашей свиты?       — Да, конечно. Вам предоставят белые одеяния и венки, ведь вы служили в храме Эды, как раз там и будет проходить официальная часть.       — А пир?       — Обязательно. Вы будете прислуживать мне.       Девушки расплылись в улыбках и принялись радостно чирикать, в предвкушении праздника, не замечая, как меня трясет от страха и волнения. Сегодня я ужинала наедине с семьей жениха, и мне хотелось сейчас больше всего, чтобы Мишек забрал меня, провел незаметно сквозь стражу и увез в свою дивную страну. Я глубоко вздохнула, пытаясь унять затрепетавшее сердце. Я так часто думала о Мишеке, постоянно отвлеклась на воспоминания, даже, когда рисовала узоры. Может поэтому у меня ничего не получалось. Не удавалось очистить свой разум, сосредоточиться на своем действии, ибо поцелуй занимал все мысли.       Вечером за мной зашел Дамириэль, дабы отвести в зал, где уже накрыли стол, для гостей из Фландилии.       — Ну же, принцесса, постарайтесь выдавить из себя, хотя бы подобие улыбки. — Он подхватил меня под локоть и я была ему благодарна — ноги не слушались, подкашивались и не желали идти к будущей семье. Жрец усадил меня во главе стола - остальные места пустовали. — Сейчас я буду представлять вам семью жениха. Постарайтесь запомнить их имена и не опозориться на первой же встрече.       — Я постараюсь. — Шепот был тихим, чтобы только Дамир его расслышал.       — Император Фландилии Николаос Эврё четвертый, властитель Ареянского моря, Ирсевских островов, покровитель храмов Маиала и защитник северной границы.       Император страны, в которую меня отсылали, был уже немолод и лыс. Он коротко кивнул мне и сел во главе стола с другой стороны.       — Кронпринц Фландилии Эрмор Эврё, — его я знала. И запомнила очень хорошо. Он проводил смотрины невесты. Мужчина криво улыбнулся мне, практически не скрывая своего презрения. — Наследные принцы Фландилии: Осберт, Александр, Эрнальд, Гофрид, Вимонд. — Принцы кланялись и усаживались на свое место. — Ваш жених, последний принц Фландилии, Эльор Эврё, — Дамир продолжал представлять членов императорской чужой семьи — их жен и императрицу, но я во все глаза смотрела на будущего мужа. Он был худой. Худее Дамириэля и ниже его. Короткие волосы были собраны в хвост на затылке, уши украшали крупные золотые кольца, на шее покоилось громоздкое украшение, а на пальцах было больше колец, чем у крон принца. Он грациозно сел на стул, не удостоив меня взглядом. Стоило женам и императрице сесть, как принцы взялись за столовые приборы.       — Ешьте, принцесса, — прошептал Дамириэль, — иначе фландильцы сочтут это неуважением.       — Не могу, — простонала я. Как можно что-то есть, когда на тебя смотрят столько внимательных глаз?       — Выпейте вина в таком случае, оно поможет вам вернуть аппетит и утихомирит волнение.       Я схватилась за кубок, как за спасательную соломинку и, сделав большой глоток, едва не закашлялась. Дамир поднес к губам пиалу с прохладительным напитком, скрывая за ней издевательскую улыбку.       — Какие у вас таланты, милое дитя? — императрица, чье имя я прослушала, начала свои каверзные расспросы.       — Давай же, смелее. — Дамир крепко сжал мою ладонь под столом. — Ты можешь говорить, я знаю, так что прикидываться немой не получится.       Таланты? Какие у меня были таланты? Я даже не знала, что ответить. У меня был ужасный голос, петь я не умела, не обладала и другими познаниями в музыке, в отличие от старших сестер, обладавших тонким слухом. Моя магия была бесполезна, танцевала я из рук вон плохо. Но ответить все же что-то было нужно.       — У меня разборчивый почерк. Мне часто поручают написание важных писем или перепись древних книг.       — Вам? — Императрица удивленно подняла бровь.       — Наши женщины работают на благо страны, также как и мужчины, — ввернул Дамириэль. — У нас другие обычаи и ценности.       — Такие, как, например, огромное количество женщин для одного мужчины, — фыркнула императрица.       — Разве в вашей стране у мужчины всего лишь одна женщина, Ваша Светлость?       — Маргерия, ее зовут Маргерия, — пронеслось в голове, - Надо запомнить это имя.       — Четыре у императора, три у принцев, две у вельмож и одна у остальных. Но у вашего императора столько женщин! Дикость! А скажите мне, юная девушка, у принцесс и императриц столько же мужей?       — Помилуйте, откуда же невинной девушке знать о таких вещах? — Дамир сейчас меня попросту спасал. Случись мне оказаться одной, без его поддержки, я бы попросту не смогла произнести ни слова, опозорила бы себя перед людьми, враждебными и чужими. — Конечно нет, о чем вы думаете, Светлейшая императрица?       Император Фландилии усмехнулся и императрица Маргерия умолкла, сконфуженная, а у меня по спине пробежали мурашки от той силы, которую проявил жрец. Он заставил замолчать правительницу страны и не получил за это наказания или порицания. В этот момент я безмолвно восхищалась Дамиром, наблюдая за его маленьким триумфом.       — Вы когда-нибудь бывали в нашей стране? — мужчина, второй сын императора, говорил с набитым ртом. Осберт. Его я запомнила. Отчасти из-за того, что он отдаленно напоминал мне мне Диметрия. Он сидел довольно близко, и мне показалось, что у него добрые глаза.       — Простите, я никогда не покидала пределы дворца.       — Ничего страшного. Вам понравится у нас, — Осберт впился зубами в куриную ножку, разбрызгивая жир вокруг себя. Кронпринц Эрмор скорчил недовольную мину, но сдержался и не сделал замечания брату, который, казалось, и не видел косых взглядов, бросаемых на него другими принцами, и продолжал вещать с набитым ртом:       — Брату повезло - вы настоящая красавица, скоро расцветете и будете сводить с ума всех мужчин в округе. Дадут боги, и вы с Эльором полюбите друг друга, как мы с моей женой, Исиной, — мужчина кивнул в сторону тучной женщины, склонившейся над своей тарелкой. - Я полюбил ее с первого взгляда и сразу женился на ней.       — Как и я вас, — жена Осберта раскраснелась от удовольствия и растянула в улыбке большие губы.       — Я больше не брал себе жен, мне хватило и ее одной. К тому же, Исина подарила мне девять замечательных сыновей! Да будет ваш брак так же благословлен, и дадут вам боги столько же детей! — мой жених поперхнулся вином, обжег меня недобрым взглядом и вновь вернулся к еде, демонстрируя безразличие к происходящему вокруг. Мне хотелось разглядеть его, но я не могла, из-за постоянных вопросов фландильцев. Некоторые обращались ко мне подчеркнуто-вежливо, задавая легкие вопросы, вроде того, какие я люблю книги, какому богу отдаю предпочтение и подобные им. Несколько принцев поставили меня в неловкое положение, расспрашивая о гареме, сколько в нем женщин, красивы ли они и как императору удается посещать их всех. Дамириэль смягчал беду, всякий раз переводя разговор в другое русло, либо отвечал настолько туманно и запутанно, что принцы надолго задумывались, озадаченные словами жреца.       — Я вижу, вы в прекрасных отношениях с невестой моего сына, — наконец заговорил император Фландилии.       — Я лишь скромный слуга принцессы, — наклонил голову Дамириэль, звякнув круглыми золотыми серьгами.       — Надеюсь, это не станет впоследствии проблемой? Я уже наслышан, что вы теперь обитаете буквально в соседних покоях, рядом с юной невестой. Такая постыдная близость позволительна только мужу и жене.       — Разве этот жрец не ее брат? — похлопала длинными ресницами Иснина.       — У аклогонцев свободные нравы, — мягко молвил Осберт. — К тому же, это привилегия только правящей семьи. — О, боги! — императрица Маргерия потянула высокий воротник платья. — Мне дурно.       — О, насчет этого можете не беспокоиться, — сладко улыбнулся жрец. — Покои принцессы надежно охраняются. Никому не зайти туда и не выйти, — подчеркнул Дамир. Он смеется над ними, — с ужасом поняла я, уловив скрытый смысл в его словах. Он знал, что когда по ночам я приходила к нему, то тайно ускользала от охраны. Он знал о ночных визитах Викариэля. И только я знала, насколько двусмысленна его фраза. — Да и насчет меня ваши тревоги напрасны… Я евнух. Иначе, император никогда бы не допустил меня к принцессам.       — Все лучше и лучше, — вставила императрица. — Поразительная страна.       — Это жестоко, — вставил Осберт, — так поступать с мужчиной. Просто ужасно! Не обращайте внимания на матушку, ее никогда не интересовали обычаи других стран. Я отношусь ко всему терпимо. Если, конечно, эти обычаи не лишают мужчину достоинства.       — Очень рад это слышать, — перебил сына император. — Надеюсь, Натаниэль подтвердит ваши слова?       — Безусловно!       Было так неловко, так стыдно, что хотелось провалиться сквозь землю. Жрица Аюль, обучавшая меня искусству любви, рассказала мне, кто такие евнухи — мужчины, подвергшиеся оскоплению. Чаще всего это были мальчики, совсем еще юные; их дарили императору и они впоследствии становились слугами гарема. Однако жрецов это не касалось, поэтому слова Дамириэля меня поразили.       — Как же так можно? — продолжал сокрушаться Осберт. — Взять и лишить человека такого важного органа! Что за варварство! Мне так жаль, что мой отец проявляет подобную бестактность!       — Если ты когда-нибудь займешь трон, то поймешь, что подобная бестактность просто необходима, — осадил сына император. — К тому же, твои восклицания сложно назвать тактом. Я надеюсь, что и вы, принцесса, меня поймете. Сколько вам уже? Четырнадцать? Пятнадцать? Вы не ребенок и должны понимать разницу между мужчиной и женщиной. Вчера я весь день наблюдал за вашим жрецом, как он ходил за вами хвостом, и я даже велел выведать о ваших отношениях. Не надо, моя милая принцесса, делать такое лицо. Детство закончилось и пора понять, что вам предстоит. Скоро вы станете женой принца, вы выйдете из-под защиты отца, начнете принимать самостоятельные решения. Может быть, даже отдавать приказы, которые разорвут ваше сердце на части. Вы еще поблагодарите однажды таких людей, которые спрашивают обо всем напрямую, — император отложил прибор. — Ваша еда слишком остра, слишком много специй и пряностей. Зато вино превосходно. Пожалуй, стоит увезти с собой несколько бочонков. Мужчина поднялся, поднялись и его отпрыски. Он ушел, давая понять, что на этом церемония знакомства подошла к концу. Можно было наконец вздохнуть свободно. Однако напрасно я думала, что на этом мои мучения закончились. Все, кроме моего будущего жениха, тоже покинули зал, оставив меня с ним практически наедине.       — Не печальтесь, — Осберт задержался на секунду. — Когда вы увидите, как красива Фландилия, как вкусна пища, подаваемая к столу, как мягок климат, вы полюбите ее так же, как и мы. И не обращайте внимания на императора, он, конечно, строг, но не стоит его бояться, ведь скоро вам предстоит стать частью нашей семьи, и он возьмет вас под свою защиту.       — Я думаю, вы бы лучше вышли за этого обжору, нежели за того скелета, обтянутого кожей, на противоположной стороне, — не преминул вставить слово жрец.       Я промолчала. Слава Осберта Эврё слава шла далеко впереди него. В юности он прославил себя на ратном поле, после гибели капитана гвардии Серого Легиона он самолично возглавил командование и повел воинов на город Лиен - спорную территорию между Фландилией и империей Сонья. Многие барды воспевали его подвиги. Если верить слухам, он получил серьезную травму ноги и в битвах больше участвовать не мог. Но он был не похож на сурового злого человека. Думаю, не только мое представление о воине не соответствовало реальности. Может, я была не права и насчет принца Эльора?       Быть рядом со своим женихом было еще более неловко, чем в окружении его семьи. Дамириэль услужливо подсунул мне чашу с вином, и я отхлебнула сладкий напиток, хотя голова и так немного кружилась.       — Вам нравятся… цветы? — наконец заговорил мой будущий муж, косясь при этом на жреца. Лицо Дамира покраснело, он едва сдерживал себя, чтобы не рассмеяться, пока я лихорадочно вспоминала уроки жрицы любви, как говорить и общаться с юношами. Голос должен быть мягок и доброжелателен — единственное, что удалось вспомнить.       — Нравятся. В наших оранжереях много красивых роз. Они приятно пахнут, — я чувствовала, как лицо заливается краской. Уж лучше молчать, чем вести подобный разговор, не несущий в себе ни капли смысла. И лучше бы Дамириэль не слышал всего этого. Его лицо вновь приняло непроницаемое выражение, но пальцы слегка дрожали. Зная жреца, можно было догадаться, каких трудов ему стоило не сьязвить, не вставить свое веское слово. Настала и моя очередь спрашивать.       — Как вы относитесь к магическому искусству? — меня действительно волновал этот вопрос. Эльор в ответ сделал презрительное лицо .       — Магия для тех, кто слаб духом. Люди с помощью нее искали легкие пути, тупели, ленились, не развивались. Взять хотя бы Фландилию. Вы читали ее историю?       — Немного.       — Тогда вы должны знать о столетии, прозванном «Серым рассветом».       — Мне доводилось встречать в книгах это название, — к стыду своему, о Фландилии я знала мало. И к изучению истории, душа не лежала. Но признаваться в этом принцу не было нужды. — Просто я не углублялась в его значение.       — Печально. Вы скоро приедете туда жить. Неплохо бы вам узнать о наших обычаях. Впрочем, неважно, время в запасе у вас еще есть, надеюсь, вы потратите его с пользой. Мне захотелось спросить, что Эльор знает об Аклогонии. Но не стала. — В моей стране эти года нарекли в честь небывалого расцвета магии, — принц говорил так пафосно, словно сам был участников событий. — На престоле тоже сидел император, маг. Он бросил все силы на изучение этого искусства, позабыв обо всем остальном. Создавались целые гильдии, и все вельможи считали, что иметь чародея при себе — верх благосостояния. Все то время, пока император Торон, — принц почти выплюнул это имя, — просидел на троне, а это, без малого, почти шестьдесят девять лет, страна не менялась и не развивалась. Здания приходили в упадок, никто не занимался их ремонтом — деньги из казны уходили на закупку книг, содержание магов; поля приносили все меньше урожая, люди голодали, но император игнорировал все это. Ему было плевать на всех, кто не обладал талантами и тайными познаниями. Даже свою дочь, славившуюся красотой и изяществом, он отдал за престарелого мага, который изготовил Торону амулет, защитивший его от яда. Ведь многие недовольные правлением одержимого императора, пытались покончить с ним раз и навсегда. Бедная принцесса… Если вам интересно, до чего довела ее магия, я могу прислать вам ее дневник.       — Он сохранился и по сей день?       — Единственная польза от магии, — принц Эльор вывел пальцами на столе узоры. — Эти символы «Лат» и «Рут» используются и сейчас, их наносят на древко факела или копья, на страницы книг, чтобы они не превратились в труху со временем. Если бы проявления магии заключались только в малой пользе, как сейчас, я бы относился к ней безразлично. Но с учетом, скольких людей она погубила! Даже взять бедолагу-принцессу. Старый маг обрюхатил ее, и она родила ребенка. Уродливого, с рогом на лбу и глазами, красными как кровь. Не выдержав позора, она взяла дитя греха и, спрыгнув с башни, разбилась о скалы. И это только пример одного человека, а скольких магия сгубила за все время? Но я отклонился от рассказа. Из-за одержимости Торона страна пришла в небывалый упадок. Его все-таки убили, и престол занял Торон шестой, который продолжил дело отца. И еще почти тридцать лет все катилось в пропасть, пока мой предшественник Вегард Эврё наконец не сместил его с трона и не занял его сам. Он разорил жирующие гильдии, и он бы искоренил заразу в стране, не вспыхни война. Ему пришлось заключить с магами союз и пообещать выделить им отдельные земли. Но, как вы знаете дальше, этого не случилось, так как из-за войны магов вспыхнула чума. Путем множества смертей вопрос с магией все же разрешился — ее практически не стало. И вот результат — Фландилия восстала из пепла, посмотрите сейчас на ее небывалое процветание: поля приносят по два, иногда и по три урожая в год, в наши храмы беспрестанно тянутся паломники, в садах благоухают розы, которые вы так любите, поэтому, отвечая на ваш вопрос, как я отношусь к магии, скажу — я ее ненавижу практически во всех проявлениях. Польза иногда от нее несомненно есть, однако вреда она приносит, куда больше. Заберите у людей оставшиеся узоры и мы шагнем вперед. Книги станут пропитывать соком какого-нибудь растения, может обнаружат что оно полезно в чем-то еще, может быть, способно вылечить какую-нибудь хворь. Вы со мной не согласны?       Я была под впечатлением от этой отповеди. Признаться, первое впечатление, которое он на меня произвел, было странное: принц Эльор показался мне тощим, глуповатым мальчишкой. Хоть он был немного старше Викариэля, выглядел на несколько лет младше.       — Похоже, вы знаете, о чем говорите, — вставил Дамириэль. Видимо, принц Фландильский смог его заинтересовать.       — Я изучал по книгам само явление магии, изучал историю своего государства, войн, их последствий. И поверьте, мнение, которое сложилось у меня, не навязанно никем. Только выводы, которые можно сделать, проанализировав пользу и вред магии. Предполагаю, принцесса, что в силу возраста, вы очарованы ей. Наверняка начитались всяких сказок, забили себе голову глупостями. Я не осуждаю вас за это. Каждый человек имеет право на собственный взгляд на вещи. И я рад, на самом деле, что вы задали подобный вопрос. Я слышал, что вы весьма молчаливы, очень скромны, разговорить вас большая проблема. Надеюсь, впоследствии, мы найдем больше общих тем для разговоров. А теперь, разрешите откланяться. Мне хотелось бы отдохнуть с дороги. И еще…. Я не очень рад жене-чужестранке, тем более у Фландилии отношения с Аклогонией, весьма напряженные. Но, тем не менее, я не собираюсь вас обижать. Если наш союз поможет моей стране еще более возвеличиться, уберечь от войны, я отнесусь к этому браку с подобающим уважением, и попробую подружиться с вами. Надеюсь, и вы приложите должные усилия, чтобы наш союз оказался счастливым. — Принц еще раз поклонился и ушел, сопровождаемый тихим звоном ножных браслетов.       — Что же, по крайней мере, он был учтив, — заметил Дамириэль. Мне сейчас совсем не хотелось обсуждать со жрецом прошедший вечер. Тем более, слушать его выпады, поэтому я плавно увела разговор от этой темы.       — Вы и правда евнух?       В глазах Дамира сверкнул озорной огонек.       — Полный кастрат, моя дорогая принцесса. О, вы что, расстроились?       — С чего мне расстраиваться?       — Не знаю. Может быть, ваше сердечко стучит быстрее, при взгляде на меня?       — О чем это вы? Я совсем не об этом говорила.       — А о чем же?       Мы медленно шагали по полутемным коридорам, возвращаясь в левое крыло дворца, которое понемногу заселялось моими слугами.       — О том, что я иногда думала о вас и никак не могла понять вашего поведения, иногда агрессивного, иногда мягкого.       — Я польщен, — рассмеялся Дамир. Его смех отразился от каменных стен и унесся куда-то, подхваченный ветром, гуляющим в этих путаных коридорах и лестницах. — Расскажите мне, юное создание о том, почему я занял ваши мысли. Мне очень интересно узнать. Может, вы о чем-то мечтали, размышляя о своем верном слуге?       — Именно так. Я несколько раз задавалась вопросом, почему вы именно такой.       — Это какой же я?       — Очень красивый, но не похожий на мужчину, вас легко можно перепутать с девушкой, вы любите секреты, сплетни, не любите войну, драки, соревнования, оружие, ваш характер, он тоже похож на женский. Теперь, когда мне стало известно о вашей, … о том, что вы евнух, все встало на свои места. Я иногда наблюдала за тем, как они себя ведут, вы похожи на них. Ну и… — я немного замялась. — Я слышала разговоры женщин из гарема, они говорили, что никто не привлекает ваше внимание. И жрица Аюль…       — Жрица слишком много болтает о том, о чем не следует. Как и вы. Знаете ли, принцесса, мужчине не очень приятно слышать подобные вещи.       — Но вы не мужчина! — Воскликнула я. — Вы сами сказали об этом.       — Боги! — Жрец хлопнул себя ладонью по лбу, — иногда элементарные вещи до вас не доходят. Ладно, не берите в голову. Правда теперь из-за вас меня подвергнут публичному унижению.       Я была озадачена.       — То есть?       — Император Фландилии не просто так задавал вопросы. Теперь меня осмотрят его знахари, дабы подтвердить мою неполноценность. Вы знаете, это довольно неприятная процедура, демонстрировать свое увечье незнакомым людям.       — Простите…       — За что вы извиняетесь, принцесса? Все в порядке. Хотя нет. Ладно, в качестве извинений, я хочу, чтобы вы, хотя бы, не воспринимали меня, как женщину. Пусть мои детородные органы и отсутствуют, но сравнивать меня с наложницами, это чересчур!       — Просто, вы действительно очень миловидны. Вы утонченный. Красивый. По-своему.       Тонкие руки резко развернули меня и прижали к стене. Серо-зеленые глаза жреца, светились в свете факелов и сейчас он выглядел полубогом, во всяком случае мне так показалось.       — Но не так, как Викариэль?       — Не так, — Я была растеряна, не понимала, что он делает.       — Не так, как заморский принц?       — Что?       — Мишек ми Сога. Помните такого?       Сердце пропустило удар, в ушах зашумело, а ноги подкосились. Я бы упала, не держи меня Дамириэль так крепко.       — Вы пугаете меня.       Хватка ослабла и жрец улыбнулся, возвращая своему лицу привычное насмешливое выражение.       — Однажды мы вернемся к этому разговору. Тогда вы все поймете. Как вы находите своего жениха? — Резко сменил тему жрец.       — Я не знаю. — Я опять растерялась. Все менялось слишком быстро и мне трудно было реагировать, в особенности, после выпитого вина.       — Интересный экземпляр, не так ли? Думаю со временем, вы найдете общий язык. Только один совет: постарайтесь не влюбиться в него. Счастье вам это точно не принесет.       — Он сказал, что отнесется ко мне с уважением.       — Возможно. Но большего от него не ждите. — Мы остановились у дверей в мои покои.       — Сладких снов, принцесса. — Жрец наклонился и запечатлел на моей щеке влажный поцелуй, прежде чем покинуть меня.

***

      В день свадьбы меня разбудили с первыми лучами солнца. Лис и Лили сопроводили меня в хаммам, натерли кожу ароматными маслами, вымыли волосы. Хьёя расчесала их до блеска, уложила на голове, прикрепив накладные пряди, закрепив жемчужными лентами головной убор. Изготовленный специально для утренний церемонии, он был самым удобным и легким: маленький обруч со свисающими с него гроздьями серебряных листьев. Все мои слуги облачились в белоснежные одеяния — они не должны были выделяться, среди господ.       Дамир пришел в мои покои в хорошем расположении духа. В последние несколько дней, после разговора в коридоре мы не виделись — он помогал жрицам в храме богини Эды. Он вежливо поздоровался с Лис и Лили. Девушки раскраснелись, потупили глаза, но служитель богов не обратил на это внимание. И теперь я знала, из-за чего! Жрец протянул мне мешочек с медяками.       — Вот, возьмите, будете бросать их простолюдинам… — Это традиция. А вы о ней не знаете. Принцесса, я иногда сомневаюсь в ваших умственных способностях. В чем-то вы довольно подкованны, иногда вы так рассуждаете, что кажется, что вы уже прожили долгую жизнь, а иногда вы напоминаете мне Регенвидель, вашу сестру, с ее недалекостью.       — Из вас выходит плохой слуга, — Хьёя попыталась заступиться за меня, хотя этого и не требовалось. Дамир всегда был таким.       — Вы ведь знаете о плохих слугах не по наслышке, не так ли? — елейно отозвался Дамириэль и моя служанка тут же умолкла. Похоже жрец был прав, я и правда недалекая, так как совершенно не поняла, о чем они говорят.       — Ваша лошадь уже готова, принцесса. Позвольте, — Жрец протянул руку, изящным жестом предлагая мне опору. — Я поеду рядом с вами, как и ваш цепной пес, — тут уже не стоило труда понять, о ком говорил Дамир.       — Что у вас с лицом, принцесса? — Хмыкнул жрец, поправляя золотую серьгу в носу. — Оно слишком мрачное. Скоро мы выйдем в город, натяните улыбку. Это праздник, как-никак. — Внимательные, серо-зеленые глаза впились в мое лицо, изучая его. — А, вот оно что, — промолвил Дамир и приказал служанкам: — выйдите.       К чести девушек, они не подчинились его приказу и не ушли, пока я не кивнула.       — Вам страшно, не так ли? — Оставалось только подивиться проницательности жреца. — Расскажите, что больше всего вас пугает?       Я опустила глаза в пол, мне не хотелось сейчас смотреть на Дамириэля. Стоит ли ему рассказывать о слабости, давая знать о своих страхах. Не воспользуется ли он ситуацией? Я не доверяла жрецу, хотя в последнее время он показывал только лучшую свою сторону. В голову полезли воспоминания об инциденте в коридоре и я нервно сглотнула. Пытаясь понять, чтобы все это значило, я пришла к выводу, что в Дамире говорило его уязвленное самолюбие. Шрам сильно подпортил его красивое лицо и, скорее всего, это очень угнетало его. И он тот час же озвучил мои мысли.       — Вы смущаетесь своего вида, не так ли? Не стоит. Сегодня все взоры будут обращены не к вам, а к молодоженам. Да, ваша внешность необычна, но сегодня простолюдинам будет на что посмотреть, только подумайте — изувеченные отпрыски императора. — Дамириэль потер шрам на щеке, а потом, почти нежно, поправил высокое ожерелье на моей шее, прикрывая безобразный след от кинжала Бардиэля. — То-то радости, для простолюдинов! Будут благодарить богов, что их дети целы и здоровы…       — Мое проклятье…       — О нем почти все забыли. Кроме дворцовых слуг, естественно. Страна уже много лет благоденствует, думаете, простолюдины помнят неудачные года? Думаете, у них нет других забот, кроме, как вспоминать о какой-то далекой принцессе, которую они практически никогда не видят?       — Вы так думаете?       — Я это знаю. Все забывается со временем. Жизнь продолжается, появляются новые заботы и проблемы, старые уходят в небытие. Вам стоит идти вперед, забыть о том, кто и, что про вас говорит. Иначе, вы так и останетесь, до конца своей жизни, испуганной маленькой девочкой. И это касается не только вашей нынешней боязни. В жизни будет множество пренеприятных моментов и вам придется научиться их переживать, иначе закончите так же, как та принцесса из башни. Хотя, я бы тоже лучше бы умер, чем имел супругу старуху. Впрочем, забудьте, пойдемте. Если вы сегодня сможете сыграть свою роль, обещаю наградить вас.       С трудом я заставила себя улыбнуться.       — Боги, — возмутился Дамириэль. — Все уроки уважаемой Аюль прошли впустую. Женственности в вас ни на йоту не прибавилось.       Дамир не менялся. Из-за его напускной вежливости, то и дело просачивался, едва сдерживаемый, сарказм. Наверное, мне даже понемногу это начинало нравиться. Я знала, что от него можно ожидать. Он не прятал свою прямоту за лживыми и сладкими речами, подобно гаремным евнухам. Его внезапную вежливость я не считала ложью — просто так обязывало положение. И, к тому же, в последнее время, я могла почти дословно предугадать, что он ответит.       — В отличие от вас, — выпалила я, заливаясь при этом предательской краской. Дамириэль зашелся в смехе, схватил меня за руку и потащил за собой.       — Я надеюсь вы не станете постоянно повторять это слишком часто. Идемте, мы и так потеряли много времени и рискуем опоздать. Вы же не хотите, чтобы процессия уехала без вас?       Служанкам почти вприпрыжку пришлось бежать за нами, чтобы поспеть. В такие минуты мне казалось, что Дамириэль совсем еще ребенок — веселый и игривый. Он был таким редко, но мне нравилось видеть его в хорошем настроении. Действительно нравилось. Жрец помог мне сесть на лошадь — просто поднял, усаживая в седло. Регенвидель и Викариэль обернулись, недовольные устроенным шумом. Как и предсказывал жрец, почти все уже были готовы к выезду, не хватало только императора, его жен и тех, кто должен был сочетаться сегодня браком.       — Надеюсь, ваша сестра не решила сбежать из-под венца, — хмыкнул Дамир, подъехав на сером жеребце почти вплотную ко мне.       — Нейрид? С чего ей сбегать? Она любит принца-наследника, как он ее.       — Любит ли? Вы уверенны? Что же, сегодня мы это выясним. Помнится, стоило Искану лишиться глаза, как ее и след простыл. Ваш брат, конечно, тот еще недоумок, но понять, что он теперь противен своей невесте, не составляет труда. Хотя, сомнительно, что она решится на побег. Может уродство Искандариэля ей и претит, но вот будущий титул императрицы, как-никогда соблазнителен. Разве нет? Вы бы, принцесса, хотели когда-нибудь сесть на трон? Воображали себе, что станете первой женщиной в стране?       Я покачала головой. Храни меня боги от подобной участи.       — Я думаю, что судьба еще не раз покажет вам, принцесса, что ей плевать на ваши мечты и желания, — загадочно промолвил жрец, но договорить не смог, ибо прямо из дворца выехал император, а за ним и Искандариэль с Нейридиэль на белых жеребцах. Утренняя церемония началась…