Несмотря ни на что

Я задыхаюсь от жары. Единственное, о чём я могу думать - это глоток воды и густая зелёная листва. Потому что сейчас мы чёрт знает где, чуть ли не на конце земли, на песчаном материке, который находится где-то между двух солнц. А они-то и отравляют нам жизнь. Мне так кажется, потому что перед глазами всё плывёт от пара, поднимающегося над песком. Ну, и дела осложняются тем, что на нас надвигаются враги, и подползают всё ближе замысловатые и неизвестные ловушки. Я вздыхаю снова и снова, дышу всё чаще и стираю со лба пот. Я напрягаюсь и активирую бьякуган и понимаю, что наши дела совсем плохи - земля под ногами испещрена неглубокими, но длинными тоннелями. Они переплетаются друг с другом, и поверхность под нашими ногами - пористая, отовсюду хлещут потоки чакры. Один неверный шаг - и ты взлетишь на воздух, или упадёшь вниз, прямо на ряды острых кольев. Я сглатываю, и мой взгляд охватывает всю картину целиком. Наш заказчик в своей повозке сидит и не высовывается. Я рядом с Ино, Саске и Сай чуть впереди, между нами снуёт Ли. С врагами сложнее - я насчитываю шестнадцать человек, но не получаю от них постоянного сигнала - они отбрасывают помехи, так что я могу ошибиться на целых полметра, что в моём случае непростительно. Пока они не высовываются из-под земли, иногда в песке возникают воронки, это происходит, когда ловушки резонируют о нашу чакру. Я предупреждаю команду, и мы судорожно соображаем, что предпринять. Мы на территории врага и стоит хорошенько подумать, но сделать это нужно быстро - одна ошибка и нам крышка. Впрочем, так происходит каждый, каждый раз... И каждую миссию. Мы не ошибаемся, поэтому мы всё ещё живы. Я кричу Саске, и он сразу прыгает вверх. Почва под ногами вязкая и чтобы хорошенько подпрыгнуть, нужно добавить в ступни чакры. Саске подлетает вверх на метр, и в ту же самую секунду песок, на котором он стоял, превращается в воронку, заглатывающую в себя всё живое. Из земли в этом месте возникают ряды острейших лезвий. Я кричу Ино, и она отпрыгивает в сторону - на том месте образуется яма трёх метров в глубину, а на её дне - заточенные деревянные колья. Тени мечутся под землёй и песок рассыпается, оголяя смертельные ловушки, на дне которых валяются чьи-то кости. Я размышляю, как быть, в голову приходит идея, как обездвижить их. Видимо, Саске думает о том же, потому что вынимает меч и вонзает его в землю. Те из наёмников, которые быстро соображают, вылезают из своих подземных нор. И как раз вовремя, потому что по песку проходит мощный разряд молнии - Саске отсылает его на глубину нескольких сантиметров, чтобы не попасть ненароком в нас. И без того слепящий глаза, песок искрится, сплавляясь в мутную пластину. Это запечатывает семерых наёмников внутри их стеклянных склепов. Молния прерывается, и я разгребаю кучку песка сверху, чтобы посмотреть на мутный слой получившегося стекла. Оттуда на меня смотрит неясная тёмная фигура. Едва угадываются её очертания, где голова и где туловище, подробностей не видно. И слава Богам. Теперь враги на поверхности, и я замечаю, что они растеряны. Кто-то бросает в воздух дымовую гранату, и они облачаются в маски. Их глаза за стеклянными линзами мерцают в сгущающейся тьме. Мои глаза слезятся, я не могу их раскрыть, поэтому зажмуриваюсь - я прекрасно могу видеть и так. Перец из гранаты попадает и в нос и в горло, меня разрывает кашель, но сейчас нельзя расслабляться. Я перекрываю ток крови одного человека - он хотел наброситься сзади на согнувшуюся от кашля Ино. Ещё двоих вырубает Саске, с одного маха - просто слегка замахивается мечом. И снова от лезвия разлетаются белые вспышки. Я мельком замечаю, что его чакра прямо таки взрывается и превращается во что-то новое - так вот как выглядит высвобождение Сусано... Теперь он даже не закрывает глаза, а до врагов наконец-то доходит, что они крупно попали. Я стаскиваю нашу команду в одну группу, а вокруг мечется Саске, отгоняя наёмников. Они предпринимают кажется последние попытки действий, потому что в нас летят металлические язычки, и я кружу по кругу, отбивая их. Они отступают, Саске кричит мне охранять повозку, а сам молнией бросается за ними. Мне кажется, что в той гранате был яд, потому что я чувствую, как моя нога распухает - там маленький порез, я натолкнулась на ветку и содрала кожу... Давнишняя рана сначала саднит, а потом взрывается жгучей болью, я замечаю, как Ино склонилась над своей распухшей рукой, из которой на песок капает кровь. Воздух в лёгких заканчивается, и я судорожно глотаю, стараясь не закашлять. Надо отогнать это облако газа, надо что-то предпринять... У меня есть стихия воздуха, но получится ли? Я поднимаю вверх ладони и перебрасываю в них половину оставшейся чакры. А потом скручиваюсь и из начальной позиции для Небесного вихря начинаю кружиться, выбрасывая из ладоней по возможности лёгкие струйки воздуха. Поток воздуха толкает Ино на землю, ребята удерживаются на ногах, я совершенно не рассчитала силу, я ведь делаю это впервые, но самое главное - этот ядовитый туман потихоньку рассеивается. Я тяжело дышу. К нам возвращается Саске, как ни в чём не бывало. Но даже у него глаза покраснели и было видно, что из них катились слёзы. На пыльных щеках ровные чистые дорожки. Я опускаю голову к земле и внезапно понимаю, как выгляжу. Снова кашель, но уже слабее. Тяжёлые частицы перца можно попробовать вымыть водой. Я откручиваю крышку своей фляги, мои руки дрожат, и я проливаю немного... Глотать нельзя, ведь неизвестно, что будет, если отрава попадёт в желудок - только полоскать. Я сплёвываю воду на песок и мою лицо. А в это время Саске подходит к нам вплотную, и я замечаю, что его меч в крови. Маленькие капельки падают на песок, и в тех местах он превращается в коричневые пятнышки. Они кажутся совсем безобидными. Как от капелек воды. Но это ещё не всё. Саске волочит по песку за руку одного из наёмников. - Ну что, всё там закончилось? - кричит из своей повозки наш заказчик. Я отворачиваюсь от него, а то так хочется ударить это белое личико... Саске кидает неподвижное тело на песок недалеко от меня. Я не могу оторвать от него взгляд. С виска у этого человека, самой обычной внешности, стекает кровь. Я снова глотаю воздух. Внутренности всё ещё разрываются от газа. На вопрос, где остальные, Саске пожимает плечами и в свою очередь спрашивает, а сами-то как думаете. Одним резким движением он стряхивает с лезвия кровь и аккуратно протирает меч подолом плаща. Потом осматривает, и в сверкающем лезвии отражаются его чёрные глаза. Он так обращается с оружием, словно оно очень много для него значит, как дорогой младший братик. И Саске отправляет меч в ножны. Итак, пока главарь той шайки не очнётся - а мы собираемся его допросить - нам приходится затащить его тело на горб верблюда, который ну ни в какую не хочет сгибать колени и чуток нам помочь. Правда тут подскакивает Ли, расталкивает всех и занимается пленником сам. За всеми этими делами я совсем опускаю глаза в землю, а когда меня хлопает по плечу Ино, я пугаюсь от вида её распухших глаз. Я что, так же ужасно выгляжу? Ино кивает. О, нет... Я тру лицо, но, кажется, втираю в глаза оставшиеся частички перца. Чёрт, мне надоела своя глупость. После умывания в моей фляге ничего не остаётся. В широком наличии только бочки вина самых разных сортов, наш заказчик предлагал их нам много раз. Но все отказываются. Мы же на работе. К вечеру, когда уже холодает, мы добираемся до более-менее обитаемой деревеньки. Правда, так её назвать язык не поворачивается - всего пара шатров, зато куча палаток торговцев. А всё потому, что у них есть вода. И вокруг волшебного колодца немного фруктовых деревьев. Привал все ждут с радостью. Даже вечно активный Ли подустал и обрадовался колодезной водичке. Что до меня, то я падаю на заботливо расстеленный кем-то коврик, как мешок с костями. Звяк-звяк. Я оборачиваюсь и уже знаю, что там увижу. Надо мной возвышается Саске, меч покачивается в такт его движениям, и он говорит, что это его коврик. Да пожалуйста... шепчу я и пытаюсь слинять. Нет, говорит он, куда это я пошла? Я оборачиваюсь. У нас очередной урок. И он хлопает ладонью по своему облезлому половичку, приглашая сесть рядом. Ничего не поделаешь. Я кошусь на его драгоценный меч. В прошлый раз, он ушёл в камень по рукоятку, выпав из моих рук, Саске тогда очень и очень... расстроился. Он прямо-таки выпучил глаза, когда лезвие входило в булыжник, как нож в растопленное масло. Я снова бормочу извинения. Он трясёт головой. - Ладно, давай сегодня отдохнём. Ты, наверное, очень устала? И он протягивает мне какой-то странный фрукт. В наших широтах такое не растёт. Я беру его в руки и рассматриваю, а потом медленно откусываю большой кусок. Сладкая и приятная мякоть с кислинкой. Я кусаю ещё. Вкусно. Я снова жалею себя. Какая я несчастная, отец и вся семья против меня. И жизнь моя катится под откос. И нет у меня выбора. И я обязательно проиграю... Я вздыхаю и вместе с этим выдохом чувствую, как слёзы готовятся политься из глаз. Я снова кусаю фрукт и морщусь. Нет, нет, только не сейчас... Я чувствую, как Саске рассматривает моё лицо. И прекрасно видит покрасневшие глаза и снова трясущиеся пальцы, которыми я сжимаю мягкую кожицу, чтобы заглушить своё расстройство. У меня не получается... Саске обнимает меня рукой и поворачивает мою голову так, что теперь я утыкаюсь ему в грудь. Я вспыхиваю и замираю. Я чувствую как трясусь, потому что эта дрожь передаётся и ему. - Посиди так, всё в порядке, всё в порядке... Ничего не в порядке... Наша жизнь не в порядке. Гора трупов за нашими плечами - это вовсе не порядок. И войны наших родителей - это тоже... совсем не в порядке вещей. Я сжимаюсь в комочек у него на руках.