Несмотря ни на что

Привет, читатели)Долгожданная романтика наконец-то наступает, ну... и не буду больше ничего болтать) Мы слоняемся по пустыне уже несколько дней. Несколько долгих дней. Я сбилась со счёта... Кажется, мне осталось семнадцать... Ветер задувает и визжит так, словно его режут. Песок попадает во все щели и слепит глаза. Это стало привычкой. Кожа на лице у всех сгорела ещё в первые дни. Сейчас у нас шелушатся носы, и я жутко хочу выпить немного вина из запасов нашего заказчика... Но нельзя. Я еду на верблюде, который чавкает и пережёвывает какой-то колючий кустарник и плюётся. Бесполезно учить животное хорошим манерам. К концу второго дня я перестаю показывать своё возмущение и усталость и ни на что не жалуюсь - потому что, стоит мне открыть рот и в него тут же залетает тонна пыли. Сейчас вся наша команда в плащах с капюшонами и в масках, которые мы купили у встречного каравана. Наши глаза закрыты круглыми стёклышками. Такие же маски были и на бандитах, которых мы прикончили в первый день... И оставшегося пленника мы отпустили, потому что нам он был без надобности - просто бандит с большой дороги. Не знал, на кого идёт, хотел поживиться. Мои губы пересохли, они трескаются и на них выступает кровь. Я закрываю глаза, меня покачивает в такт движениям животного, которое неторопливо переставляет ноги. Перед закрытыми зрачками кружатся яркие оранжевые и жёлтые пятна, блики и отсветы огня. Этот кошмар никогда не закончится... Раздаётся резкий свист, и все оглядываются на Саске. Снова привал. Брось, зачем это нужно? Я бормочу себе что-то под нос, а Ино кричит во всё горло, что ей всё осточертело и лучше бы поскорее добраться до места. Саске кривит губы и говорит с неприязнью и презрением, что нам остался последний ночной переход - потому что в том районе, куда мы попадём к вечеру, ночевать просто опасно и нужно отдохнуть здесь. - Всё ясно? - последняя фраза гремит в воздухе, и Ино замолкает, с негодованием складывая руки на груди. - Мог бы и потише сказать, - бурчит она. В обычной ситуации, я бы посмеялась, но мне тоже не до смеха. Я как-то зверски устала и этот вечный песчаный пейзаж мне надоел. Да и не только мне... Я облизываю губы и плотнее запахиваюсь в плащ. Я совсем привыкла к ребятам, притёрлась к ним... и даже к Саске. Конечно, я по привычке отвожу взгляд, но теперь могу даже легонько ему улыбаться. Но, так как моё лицо закрыто плащом, улыбаюсь я как-то больше самой себе. Вот и сейчас, на привале, я подхожу к нему и сажусь рядом на протёртый коврик. Он кивает мне, привет. Я закусываю губы и вздыхаю. И мы смотрим на голое синее небо и на светящийся диск жёлтого солнца. И мы, почти одновременно, выдыхаем. Мне кажется, на его лице кривая усмешка. - Почему ты влюбилась в Наруто? Я вздрагиваю и поворачиваю к нему голову. Какой неожиданный вопрос, да ещё и вот так просто... У него в глазах такое хитрое выражение... Я непроизвольно застываю и переспрашиваю. Это личное, говорю я. - Ну... тогда можно я спрошу, когда ты в первый раз увидела его? Я задумываюсь и отвожу глаза в сторону. Это было в Академии, ты знаешь... Нет, даже раньше. На берегу реки. Уже заходило солнце и он сидел там один. Такой одинокий и покинутый всеми... Мне было так грустно. Но я не могла подойти к нему. Я закрываю лицо руками, потому что румянец начинает гулять по щекам. А потом к нему подошёл ещё один мальчик. Такой... черноволосый. Я искоса гляжу на Саске, улыбка почему-то сходит с его лица. - А.. Вот как. Он отворачивается и смотрит в упор на солнце, так что его глаза начинают немного слезиться. Ах, нет... Я сболтнула что-то лишнее... Я снова закрываю лицо руками и гляжу в песок. Обжигающие и блестящие песчинки... Мои пальцы начинают набирать горсти песка и пропускать их сквозь пальцы, создавая водопады, искрящиеся в уже заходящем солнце. - И ты из-за этого в него влюбилась? - внезапно спрашивает Саске. - Из-за того, что он был одинок и всеми покинут? И что даже так, он не сдавался? Я сглатываю, темп его голоса растёт и возвышается. Что случилось, почему этот вопрос так его волнует... Меня саму трясёт от волнения. И я вдруг понимаю, что он просто всегда завидовал Наруто. Постоянно, их сравнивали. Только его называли гением, а Наруто - неудачником. Но Саске вовсе не гений, в этом я сама убедилась... Все его достижения достались ему кровью и потом, как и каждому из нас... И... он тоже был совсем один, и он был так слаб и так хотел любви и тепла, что делал из себя кого-то другого. И жаловался и мечтал убить брата, которого он любил, но который отнял у него семью... Я отворачиваюсь от него. И снова шепчу извинения. Прости меня, я утыкаюсь лицом в колени. Я понимаю, как ему тяжело. Может, каждый из нас это испытал в той или иной мере. Есть счастливчики, у которых всё хорошо и отлично, но есть и такие как я и он, все мечты которых о тепле и настоящем доме скорее всего неосуществимы. - Наруто... так повезло... - тихо шепчет Саске. Я не в силах посмотреть на него. Мне страшно, я боюсь увидеть его глаза... Что там будет, мне неизвестно, но его грустный голос забился в комочек где-то у меня в груди и свернулся там, как кошка. Как страшно увидеть его глаза... *** Ночь спускается на пустыню и песок стынет и холодит кожу. Нам остаётся перейти оставшийся кусок равнины и небольшой горный перевал, за которым покажется сияющий золотыми куполами и башнями великий торговый город Таир. Но здесь творится что-то странное - прямо на нашем пути течёт широкая река, она омывает своими водами подножье скал. Все хмурятся. Я не понимаю в чём дело, пока Ино шепотом не объясняет мне, что здесь не должно было быть реки. Только равнина и горы. Наш придурочный заказчик снова высовывается из своей повозки и возмущается: - Полгода назад здесь не было никакой реки! - все снова глядят на тёмные спокойные воды и чувствуют на себе чьи-то взгляды. Это засада. Мои глаза вспыхивают за стёклами маски и я оглядываюсь вокруг. - Ну что, сколько там, Хината? - я не тороплюсь, и пересчитываю снова, а то вдруг я напутала. Но нет, ошибиться в таком количестве невозможно. Здесь не пять и не десять человек. И даже та старая шайка из пятнадцати проигрывает в числе этим... Сотня. Ино раскрывает глаза и задыхается от возмущения. Я её понимаю, с таким числом редко удавалось сталкиваться. Саске озирается, а потом подходит к разукрашенной блёстками повозке: - Что здесь творится?