Несмотря ни на что

Мы снова в Звуке. Я осматриваю бьякуганом всё, до чего могу добраться, каждый час. Меня душат страх и неясные сомнения... Сегодня ночью я просыпаюсь оттого, что мне вонзают меч в спину, попадают в лёгкое. И я задыхаюсь и кашляю кровью, пытаясь залечить эту рану, но теряю концентрацию. Сознание мутнеет, а зрение пропадает. Я чувствую, как холодеет тело от кровопотери, пальцы, руки, голова становятся тяжёлыми, и тело клонит к земле. Сумеречный лес темнеет всё больше и наконец всё затягивает ночь. Я просыпаюсь в тёмной комнате в холодном поту, у меня болит грудь, слева, там, куда вонзили меч во сне. Сердце бешено бьётся, кожа влажная от пота, и на секунду мне кажется, что это от пролитой крови. Я скидываю хаори, ощупываю своё тело и убеждаюсь, что на нём нет никаких ран. Это мне просто привиделось. Странно, но мне стали сниться кошмары с тех пор, как я впервые побывала в сером мире шарингана. Говорят, что он соткан из страха. Из страха тех, кто не обладает силой глаз Учиха. Но думаю, даже они сами опасаются этого мира...

***

Меня не оставляет в покое мысль о том, как связаны Саске и Карин - я видела её несколько раз издалека, но не представляю, что она за человек. Они с Саске не пересекаются и не разговаривают, но интуиция просто кричит мне - здесь что-то есть. Тайный заговор, давнее обещание, просьба о помощи - что именно? Я сижу в столовой перед полной тарелкой еды, и палец стучит по краешку подноса - мерное постукивание тонет в шуме разговоров и музыки, льющейся из динамиков. Саске садится напротив, кивает и начинает есть. Я вдруг замираю. Он спрашивает меня, почему я улыбаюсь? Но я не могу сказать, хочу понаблюдать ещё немного больше. Карин приходит на обед через пятнадцать минут, кивает мне и Саске - блестят стёкла её очков - а я в это время гляжу в тёмные глаза Учихи. Доля секунды - проблеск красного. Может, мне показалось? Я улыбаюсь, оттого что раньше не думала, как удобно использовать такой вот способ коммуникации. Саске может поговорить с любым человеком, притянув его в серый мир шарингана на долю секунды, что совсем незаметно в реальности. Любой человек, любой разговор, этот способ завораживает, прямо как гендзюцу.

***

Доставка корреспонденции в Звук очень затруднена. Письма проверяют несколько раз - сначала формально, на скрытые вирусы, потом тестируют на гендзюцу и тайный смысл. А после кто-то должен поручиться за тебя, чтобы можно было вскрыть послание. Таким образом исключают любую измену - люди здесь стоят за своих горой. Возможно, даже нет подпольных организаций... Деревня ведь ещё довольно молодая. Хотя в этом я сомневаюсь, особенно когда на меня очень выразительно глядит Суйгецу. В это время мы с Саске обычно присутствуем на открытых собраниях и речь идёт о сотрудничестве с остальным миром, миром шиноби в частности. В эти моменты улыбка подчинённого Саске неровно сверкает в полумраке. Конечно, на этих собраниях не обсуждают ничего важного, ведь там присутствуют чужаки - я и ещё несколько шиноби из разных деревень. После того как Орочимару отошёл от дел, Звук вплотную занялся коммуникацией - отсутствие которой однажды чуть не погубило деревню. Так что я нахожусь здесь не только как член команды Учихи, а ещё и как посол. Мне нравится эта роль куда больше роли шпиона... Я как раз размышляю об этом в своей комнате, когда моей ноги что-то касается. Автоматически активируется бьякуган, но за долю секунды я понимаю, что он не нужен. У ножки стола сидит маленькая белая мышка с чёрным хвостом. Необычная. Как и всё, что рисует Сай. Мышка подпрыгивает и по брюкам забирается мне на колени - я беру её в ладони. Теперь достаточно найти чистый лист... Мышка прыгает на стол прямо с моих рук и в момент касания разлетается на множество чёрных брызг. Я убираю лежащую на бумаге ручку и наблюдаю, как красиво и поэтично чернила превращаются в слова. Техники Сая - это настоящее искусство. "Дорогая Хината, - пишет мне Ино. Её округлый крупный почерк очень узнаваем. - Пишу тебе, потому что скучаю и очень волнуюсь. У тебя всё хорошо? Сакура тоже постоянно спрашивает о тебе и очень расстраивается, что не с кем поговорить. Кстати, прошло уже два месяца с момента вашей встречи, - я хмурюсь. - Я думаю, остался только месяц, так что поторопись и возвращайся! Может даже не одна - уже нашла себе там парня? - ха-ха, кажется, события приобретают дурной поворот. - У нас всё почти по-прежнему, правда я стала брать меньше миссий - наверное, старею - не то что ты, настоящая пчёлка. Пожалуйста, заканчивай свои дела и возвращайся. Даже не знаю, как мы тут будем без вас". Я смотрю на постепенно расплывающиеся буквы и постукиваю пальцем по столешнице. Ино подстраховалась и написала новости и свои мысли в общих фразах, чтобы ненароком не сказать лишнего. Письмо, кажется, не перехватили, но это могло случиться, вот и подстраховка. А мы всё-таки на вражеской территории, своего рода заложники из других деревень: нижний уровень Звука, ни одна земляная техника не пробьёт такой мощный слой почвы. Все выходы наружу взяты под контроль. Вокруг множество вражеских шиноби, а вот местные жители в другой части. Всё очень хорошо спланировано, не знаю, кто создал это место и установил такие порядки, но он прекрасно всё рассчитал. Если бы у меня был выбор, вряд ли я отправилась бы на эту миссию. Мне бы запретил отец. Запретил клан. Да и элементарная техника безопасности подсказывает, что в этой деревне, в одном из самых закрытых мест в мире, носителю уникального гена и наследнице клана небезопасно. Я продолжаю постукивать пальцем по деревянной столешнице. Очевидно, что моя командировка задержалась, на это намекает и Ино. Ну а разговор о том, что скучает Сакура - тоже наверное правда, вот только она тоскует явно не по мне. Это письмо предназначено двум людей. Я ежусь, словно от холода, когда вспоминаю строчку "остался всего месяц". Это не моя схватка, не моё дело... Но я всё равно беспокоюсь из-за Саске и Сакуры... Чернила расползаются по листу, он намокает и идёт некрасивыми волнами, так что передавать этот клочок бумаги Саске бессмысленно. Всё-таки хорошо, что у шарингана так много возможностей, правда?

***

Водоворот чёрного и красного засасывает меня в мир, где безраздельно властвует один человек. Едва оказавшись там, увидев его на секунду, меня тут же вышвыривает наружу. Я моргаю, ничего не понимаю и хмурюсь слишком отчётливо. Мы с Саске сидим в одной из чудесных зон отдыха с фонтаном и тропическими растениями, в удобных креслах. Он едва заметно поджимает губы и продолжает внимательно слушать молодого - но явно многообещающего - джоунина из Звука. Это напоминает приватную беседу, в которой я не понимаю, что делаю. Но слушаю, вникаю, переспрашиваю и высказываю своё мнение. А после просто иду в свою комнату, не дождавшись Саске и только слегка улыбнувшись ему на прощание уголком рта. Отчаянье и обречённость постепенно наваливаются на мои плечи и подбородок опускается к земле. Волосы больше чем обычно закрывают лицо, затемняя взор и отгораживая от мира... Он больше не смотрит мне в глаза. Я в порядке. Я ничего не ожидала, я просто делаю свою работу. Я - шпион для всех. Коноха хорошо мне отплатит за это, я уверена. Я ведь ценный кадр. Возможно, Саске тоже понял, что я шпион. Я могла передавать информацию Саю постоянно, с его-то потрясающими техниками и моими всевидящими глазами. Длинные лампы под потолком мигают и едва заметно гудят. Мне нужно быть начеку. Всё-таки в Звуке никому нельзя... Мир окунается в чёрный на долю секунды. Чёрт! Я выныриваю из темноты в реальность уже не в коридоре, в комнате, похожей на мою. Стены каменные, две люстры с красивыми абажурами под потолком, кровать под балдахином за ширмой, письменный стол рядом с софой, но которой сижу я и Саске, держащий меня за плечи. Мои глаза, уверена, сейчас могут метать молнии. Я отмахиваюсь от его ладони и складываю руки в замок на груди. Он говорит мне бросить дуться и легко смеётся. Я рассматриваю его вблизи впервые за долгое время, так что замечаю то, что он не показывает за стенами своей комнаты. А мы явно в отведённых для него апартаментах, куда попали с поразительной скоростью. Должно быть, просто пролетели по коридорам нашего этажа! Саске говорит, что так и есть, по его виску стекает капелька пота, но я не двигаюсь с места, чтобы - ни за что - смахнуть её пальцем, и вместо этого спрашиваю, что за спешка. Он устало улыбается и опирается на спинку диванчика. Он говорит, что скоро всё закончится, а мне в это сложно поверить. Помоги мне поверить? Он спрашивает как это сделать и улыбается. Но, став чуть серьёзнее и видя, что я не принимаю его слова всерьёз, собирается с духом и смотрит прямо мне в глаза. Протягивает руку к моему лицу и дотрагивается до подбородка. Ведёт вверх... Я слежу за его пальцами очень внимательно. Хоть сердце замирает и трепещет, я всё же не могу... отнестись ко всему легкомысленно. Саске убирает руку - теперь я снова смотрю в его глаза - и говорит мне, что он решит все проблемы. Очень скоро всё произошедшее останется позади. Говорит, что любит меня и никогда не предаст - и просит только об одном. Дать ему шанс. Он уже просил об этом раньше, и я закрываю глаза. Мне кажется, что я сейчас заплачу. Его руки обнимают моё лицо, мне приходится спрятать слёзы, но он не даёт. Он как будто гипнотизирует меня и заставляет открыть ему свой взгляд. Саске говорит, что это сложно, но это правда. Мои щеки опаляет его дыхание, прерывистое, горячее. Он целует меня почти в нос и обнимает за плечи, гладит по голове, когда я совсем теряюсь и плачу уже всерьёз. Тяжесть с моих плеч спадает, становится спокойно и легко, но почему-то горько. А когда я успокаиваюсь, Саске целует меня в лоб и дарит мне подарок. Он говорит, что хотел бы преподнести его позже, но лучшего момента не найти. Я стараюсь незаметно вытереть потёки под глазами, когда он поворачивается к комоду. Всё ещё всхлипываю и выравниваю дыхание. Короткие рваные вдохи ртом, лишь бы только снова не заплакать, глядя на идеально отполированное лезвие меча с гравировкой из лепестков сакуры на плоскости клинка. Моё лицо отражается в этой зеркальной поверхности. Я беру меч в руки, сжимаю рукоять и дотрагиваюсь подушечкой большого пальца до гарды. Меч отлично ложится мне в руки, тут же хочется опробовать его. Я слегка наклоняю лезвие, чтобы рассмотреть получше, и замечаю в отражении улыбающееся доброй и усталой улыбкой лицо Саске.