История маленькой верности

Винсент выскочил в гостиную без пятнадцати два и удивленно огляделся, сжимая в руках небольшой сверток. - Ёдзи, где старший? – окликнул он малыша, сидевшего у телевизора. – У себя? - Они ушли минут двадцать назад, - возразил тот, поворачивая голову. – Бофу сказал, что ровно в два им надо уходить, вот и ушел. А я хотел с ним мультики досмотреть. Винс глянул на свои часы, а потом перевел взгляд на настенные и зло прищурился. «Миднайт, ну, засранец! Снова его шуточки!» - Мне надо догнать их, побудешь один, ладно? - Ладно, - малыш вернулся к фильму, упершись подбородком в колени. – А что случилось? - Все нормально, - Винсент накинул на плечи бесформенный плащ с капюшоном и выскочил за дверь. «Й’оку, придурок, я же сказал, что тебе нельзя выходить на солнце, сказал, что темные стекла тебе к маске приделаю… Почему ты не дождался меня?»

***

Звуков было много. Й’оку никогда не знал, что дневной город такой шумный и настолько заполнен суетой, скрипом машинных тормозов, шипением остывающих двигателей и топотом сотен ног. Вокзал бурлил и кипел, как варево в огромном чане, перекликаясь голосами людей, свистками поездов и визгом колес по рельсам. «Я так ничего не найду тут… надо подобраться поближе. Это должен быть третий путь, значит, платформа не у стены…» - Ми, - он обернулся к брату, прислушиваясь к недовольному сопению рядом. – Сколько охраны у шестого вагона? Тот стащил с головы наушники и глянул через край крыши вокзала, где они расположились. - Кажется, пять человек. Трое у боковой двери и еще двое в начале и в конце вагона. Й’оку кивнул. - Хорошо, жди меня здесь, я быстро. Не забудь про дымовую шашку, когда я буду на крыше вагона. - Угу, - Миднайт вернул наушники на голову, проводил брата взглядом и вытащил из кармана небольшую портативную игру. – Топай-топай, придурок, поглядим, кто сегодня героем к Мастеру явится, а кто побитой собакой. Может, хоть так поймешь, что кроме меня никому ты не нужен на самом деле. Вот вляпаешься сейчас в дерьмо, а вытаскивать, кто станет, а? Только Мид тут с тобой и есть. Ко мне и кинешься за помощью. Он погрузился в игрушку, порой прислушиваясь к тому, что происходило на вокзале, и улыбаясь сам себе.

***

Й’оку перебрался по крыше, тщательно отсчитывая ребра жесткости и по ним уже определяя, когда достигнет нужного места. Винс предупредил его, чтобы берег глаза и без крайней нужды на свет не совался, и он старался следовать этому совету. - Болят? – Винсент хмуро всматривается в зрачки старшего брата. – Не пойму, в чем причина, но на свет у тебя реакция все хуже и хуже. Это может быть что-то врожденное, а может, и сейчас заработал. - И что мне делать? – Й’оку отводит взгляд, потому что от золотистой оправы очков брата неприятно отражается свет настольной лампы. - Хочешь, другие пришью, от крыски? - смеется Винс, возвращаясь к какой-то булькающей жиже у себя на столе. – А серьезно – находись в полумраке побольше и не выползай на солнечный свет вообще. Й’оку расстроенно качает головой. - Но Ми боится спать в темноте, да и в доме ему нравится яркий свет. Винсент раздраженно оборачивается и несколько секунд пристально смотрит на брата, потом берет со стола кусок зеркала и направляет луч света прямо тому в глаза. - Больно? – спрашивает он, когда старший отдергивает голову, зажмурившись. – Вот то-то. Знаешь, есть «хочушки», а есть «необходимости». Тебе надо находиться в полумраке или темноте, а Ми хочет яркий свет в доме. Понял разницу? Разницу Й’оку понял, но как сказать о ней младшему брату, так и не придумал. Просить он не привык и решил, что просто будет побольше проводить времени в своей комнате и додзе – где свет никому все равно не нужен. Выбираясь сегодня на поверхность, он взял свою тренировочную маску без прорезей, решив, что глазами будет Миднайт, а он сделает все остальное. - Вагон подо мной, Ми? – тихо спросил он в рацию, висевшую на плече. Динамик ответил молчанием, вынудив нервы дернуться, как перетянутые струны. «У нас же всего 20 минут. Что случилось со связью?» - Ми? Ми, ты слышишь меня? Что случилось? Рация отозвалась тихим треском и полной тишиной эфира. Внутренние часы нервно отсчитывали минуту за минутой, заполняя все существо Й’оку тревогой и заставляя дергать головой, стараясь уловить хоть отголоски дыхания брата в рации. «Что с ним случилось? Надо вернуться и проверить…» Внизу раздался короткий гудок, сообщивший, что время пребывание поезда на перроне подходит к концу, дернув колки, на которые были намотаны нервы, до звонкого крика лопнувших струн. Й’оку пытался понять, что же ему сейчас делать – возвращаться к брату, который, возможно, попал в беду, или все же выполнять задание Мастера вслепую, рискуя не достать необходимые экспонаты старинной коллекции. «Я быстро и осторожно» - решил он и перекатился через ребро крыши, прыгнув вниз. По их договоренности, Миднайт должен был в эту минуту бросить дымовую шашку, устраивая на вокзале панику. - Нападение! – заорал кто-то чуть левее. Й’оку вскочил, вслушиваясь в топот ног, нащупал босой стопой рычаг аварийного люка и присел, вскрывая его. «Ми! Дымовая шашка! Сейчас!» Вой сирен, крики охраны, открытый люк. Секунды, летящие в голове, как отравленные иглы из сарбакана. Й’оку свалился в вагон и сдернул маску, торопливо отыскивая нужные Мастеру вещи.

***

Рафаэль нервно обкусывал корку пиццы, постукивая пальцами по столу. Его одолевало беспокойство, хотя вроде бы для этого не было ни одной причины. До вечера еще далеко, Кадзэ точно придет в условленное время, Лео, кажется, смирился и даже больше не занудничает на тему «врага», только смотрит порой как-то очень уж грустно... Но тревога не отпускала, вцепившись бульдогом куда-то под ребра, и только возрастала минута за минутой, двигаясь по спирали к пиковой точке нервного срыва. - Парни, гляньте! – Донни вбежал в гостиную и врубил телевизор. На экране возникло здание вокзала, заполненное полицией, и сосредоточенное лицо диктора. - Видеокамеры вокзала не зафиксировали нападавшего, но охрана утверждает, что это был инопланетянин зеленого цвета в защитном скафандре, закрывавшем его корпус, как бронежилет. Похитив старинную диадему из Пекинской коллекции, он исчез так же внезапно, как и появился, не оставив следов. Если Вам что-то известно… Лео вскинул глаза от катаны, которую полировал, и уставился на Рафаэля, подозрительно прищурившись. - Ты знал? - Он не делится со мной планами своего Мастера, – Раф скривился, отводя взгляд, и тут же вскинулся, словно вопрос-упрек брата задел его лично. – Лео, ему приказали! Он не вор и не убийца. Старший брат скептически покивал, возвращаясь к своему занятию, и ничего больше не сказал, а Донни поддержал его подавленным вздохом. Рафаэль встал и вышел из гостиной, направившись к себе. Его Кадзэ – не вор, но все равно стыдно перед братьями, сил нет как. А что сделаешь-то?

***

Выскочив на крышу вокзала, Й’оку с коротким криком свалился, зажимая глаза рукой, но добычу не выпустил. Он думал, что знает, что такое боль от света, и что готов к ней… Ни черта он не знал. Огромное, беспощадное, раскаленное солнце, казалось, выжгло зрачки одним только прикосновением, затопив мозг белым огнем. - Ми! – отчаянно закричал он в рацию, ощупью отыскав передатчик. – Ми!! Слепо метнувшись по крыше туда, где, как ему казалось, находится брат, Й’оку понял, что теряет ориентацию в пространстве, оторвал ладонь от глаз, пробуя проморгаться, и споткнулся об ребро крыши. - Сюда! – кто-то подхватил его под руку, дергая в сторону. – Быстрее. - Винс, я не вижу… - Догадался уже, бежим. Прыжок в неизвестность, приземление на кучу чего-то шуршаще-мягкого, перекат, подчиняясь рукам брата, и снова прыжок, довольно долгий полет, закончившийся ударом в жестяной сток и несколькими нелепыми кувырками по воде. - Скоро будем дома, - Винсент рывком поднял Й’оку на ноги и дернул за собой. – Шевелись, брат, еще немного бегом и отлежишься. Мастер будет доволен, как ты и хотел. Все удалось. Й’оку кивнул, прикусив губу – глаза болели так, что хотелось орать, но мысль о теплой улыбке Мастера согрела душу. В этот раз он ничего не испортил.

***

- От тебя уже чего угодно ждать можно! – Шредер ударил кулаком в стену, сдержавшись, чтобы не всадить его в старшего клона. – Хоть раз в своей никчемной жизни ты сделаешь все нормально?! Ты хоть понимаешь, как рисковал всем, а? Й’оку опустил голову еще ниже, не зная, что ответить. Он не понимал, что сделал не так и чем вызвал такой поток гнева. Он достал экспонат, хотел порадовать Мастера, надеялся на похвалу. - Никогда больше не смей мне врать! Никогда! Тень Мастера метнулась перед все еще плывущим взглядом, и оглушающий удар пришелся в скулу. - В чем моя вина? – Й’оку тряхнул головой, до дрожи в голосе задетый происходящим. - Ты сказал мне, что близок к цели, - тихо зарычал Шредер, хорошенько встряхнув его за загривок. - Что Рафаэль доверяет тебе, а выясняется, что все это время ты просто развлекаешься и ничего не делаешь, чтобы проникнуть к ним в дом и убить нашего врага! Больше того, довольствуешься уютным гнездышком в канализации! Может, еще и уйти хочешь, предав весь клан, а?! Й’оку онемел, болезненно щурясь и пытаясь увидеть Мастера. Как ему стало это известно? Как крошечная тайна, его собственный кусочек тепла, вдруг выползла наружу? Шредер с трудом перевел дыхание, сжимая и разжимая кулаки. Клона хотелось убить, по стене размазать, порвать на лоскутки и тряпки и расшвырять по всему залу. - У тебя неделя. Одна неделя, чтобы сделать то, что я сказал, ясно?! – после минутной паузы выдал он. - Хай, Мастер… - Убирайся. Убирайтесь оба. Винсент, приведи Й’оку в порядок к вечеру – у него свидание. И на этот раз по делу.

***

«Всегда знал, что чуйка меня не подводит! Что с ним случилось?» Раф выскочил на крышу и замер, налетев глазами на совершенно чужой силуэт. Низкорослый, с панцирем, в широченных штанах и кедах, больше всего он напомнил ему Майки. - Привет, - незнакомец без страха кивнул, улыбаясь широко и чуть насмешливо. – Как дела, Рафаэль? Ты не меня ждал, верно? «Это брат Кадзэ, - Раф быстро огляделся, оценивая, с кем мог явиться этот неизвестный ему клон и чего от него ждать. – Младший, как у нас Майки. Зачем он тут?..» А сердце уже зашлось короткой дробью нервного сорванного ритма. - Й’оку ищешь? – клон Микеланджело подошел чуть ближе, вертя в пальцах игральные карты. – Он придет, конечно, но позднее, не может не прийти. Раф выдернул сай и прокрутил в пальцах зеркально движению клона и вздернул верхнюю губу. - А тебе что здесь надо? Если по делу, так выкладывай живо. Что с ним? Миднайт опасливо отступил на шаг, но улыбаться не перестал, и перебросил колоду из одной руки в другую. - Глаза лечит. Как стемнеет совсем – явится, не сомневайся. Он же не может нарушить приказ. - Что? – Раф нахмурился и подошел ближе. Его начало потряхивать от нервного напряжения и неизвестности, а этот клоун продолжал говорить загадками и ерничать, откровенно испытывая терпение. - Ты мне толком выкладывай! – Раф схватил Миднайта за плечи и хорошенько встряхнул. – Я не особо терпеливый, знаешь ли. - Я догадываюсь, - Мид нервно хихикнул, пытаясь вывернуться из капкана чужих пальцев. – Потому и пришел сюда, пока ты не прибил моего любимого братца. Ты тут слюни в пол разводишь и сопли с сахаром, как влюбленный щенок, гнездышко уже свил, как я знаю. Он все же вывернулся из Рафовых рук и начал шарить по карманам. - Только ты не очень рассчитывай на взаимность, дружок. Я не могу сказать, что ты мне особо-то приятен, но дерьма тебе не желаю. Не встречайся с Й’оку, тебе же лучше будет. Раф тихо зарычал, теряя терпение, и впечатал Миднайта в стенку, прижав сай к горлу. - Мне коротко и по делу, - повторил он. – С кем и когда встречаться, я сам разберусь. И он тоже разберется. Мид еще раз хихикнул, пытаясь отвести нож от горла, и вытащил свой телефон. - Да за него-то разобрались, - ядовито сообщил он. – А за тебя кто разбирается? Тебе кто сказал с ним спать? Рафаэль нажал на нож. - Я, кажется, ясно сказал, что хочу все ясно и прямо. Миднайт включил свой айфон и покопался в видеозаписях, уже не улыбаясь. С штыком у горла, вжатым в гортань, пропала всякая охота веселиться. Осталась только злость, потому что в зеленых злых глазах он отчетливо видел любовь к своему скучному старшему брату. Такую мощную и яркую, какой у него самого никогда не было. - Ты уж сам смотри, – он протянул телефон Рафу. – Ну и решай потом… …Шредер берет Й’оку за подбородок, заставляя встретиться глазами. - И все же, - тихо произнес он. – Шанс еще не упущен, если ты постараешься все исправить и загладить свою оплошность. Сведи его с ума. Пусть Рафаэль сам отведет тебя в логово наших врагов, и там ты свершишь мою месть и заслужишь себе прощение. Дай ему все, что он хочет. - Но, Мастер… - Й’оку дергается, как от пощечины. - Я сказал, - Ороку Саки сжимает пальцы сильнее. – Все-что-он-хочет. Клон коротко вздрагивает. - Все. Понял меня? - Да, Мастер, - Й’оку опускает глаза, но сжавшиеся на подбородке пальцы дергают голову обратно. - Смотри на меня, - Ороку Саки досадливо щурится. - Если он хочет, будешь его целовать и рассказывать о своей любви к нему, а не уворачиваться и отпихивать, хочет – ляжешь под него и будешь стонать от наслаждения. Тебе ясно?! Не получив ответа, Шредер встряхивает клона. - Ясно, что я сказал?! Ты вообще понимаешь, о чем речь?! Ты сказал, что сделаешь все, что угодно, так что займись этим! Экран погас, и Миднайт осторожно забрал телефон из Рафаэлевых пальцев, опасаясь, что если тот еще чуть сожмет несчастный аппарат, то от него останутся только осколки. - Подумай, надо ли оно тебе, - негромко произнес он. - Иллюзии и сказки про любовь - это классно, но когда это по приказу – каково оно, а? Раф отступил на шаг и выдохнул, мотнув головой, словно гоня прочь наваждение. - Зачем ты мне это показал? Тебе-то что за корысть? - Чтобы ты не испытывал особых иллюзий по поводу чувств Й’оку к тебе, - Миднайт отошел на шаг, пристально всматриваясь в Рафаэля и пытаясь уловить его настроение. - Ему просто приказал Мастер, чтобы вернуть тебя домой. Может, так пойдешь, без того, чтобы трахать родного брата, которому это не в радость? Хочешь, я тебя отведу? - Он мне не брат, – Рафаэль отвернулся. – Убирайся, пока я тебя с крыши не скинул, и не показывайся больше мне на глаза. Миднайт как-то странно усмехнулся, но соскочил с парапета и исчез из виду, а Раф сел на край крыши и стал ждать, закрыв лицо руками. Чуйка никогда его не подводила. Недаром сегодня сердце неровно колотилось в ребра, словно заранее зная, что ему будет больно, и пытаясь от этого отгородиться. «Приказ. Просто приказ. Неужели можно так притворяться? Лео сказал, что он мне при первом удобном случае глотку перережет… лучше б это сделал…проще оно было бы…» Он просидел так, пока на небе не зажглись первые звезды и вместе с ними и темнотой на плечи не опустились знакомые руки. - Привет, - теплое дыхание тронуло висок так по-родному, так нежно и пронзительно, что Рафаэль почти поверил в его искренность. Он повел плечом, стряхивая руки Кадзэ, и нашел в себе силы обернуться. - Я тебе только один совет дам, - скрипучим голосом произнес Раф, всматриваясь в огромные самые синие в мире глаза, распахавшие душу надвое – не собрать. – Ты когда приказы свои выполняешь, ты хоть чуть-чуть о других думай, ладно? Кадзэ непонимающе моргнул и отступил на шаг. - Что? Раф вздохнул, отводя взгляд и поднялся. - Давай не будем играть в непонимание, удивление и делать вид, что ты не в курсе, раз уж в курсе теперь и я. Кадзэ… прости, Й’оку, у живых есть душа, мы любим, мы чувствуем, и нам больно, когда в душу срут. Ты мог сказать… не знаю, ну хоть что-то о том, что это все просто приказ и тебе противно, я б понял. У тебя же есть совесть, я ее вижу в твоих глазах, которые больше всего в тебе люблю. Зачем ты так поступил? - Рафаэль, - Кадзэ подошел и попробовал обнять его, но тот отстранился. - Не надо, я и так все понял уже. Время отлично провели. Бывай, удачи, копия. До оригинала тебе, как до звезд. Он отвернулся и соскочил с крыши, одним прыжком пролетев сразу два лестничных пролета, чтобы оторваться от возможной погони. «Лео с такой высоты не прыгает, значит, не сможет и он. Боги, пусть он не сможет! За что?! Лео же меня предупреждал! Что ж я за олух такой вот придурошный?!!» Он кувырком слетел по лестнице, намеренно обдирая локти и колени об ржавые выступы, и пихнул люк, чтобы скатится в канализацию. Вот здесь-то его никто не отыщет, здесь уже можно дать волю гневу и своей растравленной душе, добраться кружным путем в укромный уголочек, «их дом», и разнести его в щепки, растоптать свечи, искромсать одеяло и диван в бессильной попытке выбросить из себя мрак гнева и безысходной обманутой любви, которая казалась такой настоящей.

***

Й’оку бросился следом, но Рафаэль скатился в лабиринт канализации, где эхо быстро разметало его шаги по всем тоннелям. Ищи-не ищи, не будет толку. - Рафаэль! Насмешливое эхо прошлепало по стенам и лужам сточной воды разбитым именем любимого и вернулось без ответа. - Я люблю тебя, Рафаэль, - потерянно оставил Й’оку темным тоннелям под городом, постоял, прислушиваясь, и с коротким вздохом направился в Цитадель Мастера, где нужно было закончить дела и подумать, как быть дальше. Где искать Рафаэля и как ему объяснить, что все совсем по-другому? Может, он все же вернется на крышу к рассвету? Ну не может все так закончится, не может и все.

***

Миднайт ввалился домой и захлопнул дверь, тяжело переводя дыхание. Ему нужно было торопиться. - Винс! – заорал он. – Ты опять в своей лаборатории шаманишь? Не дождавшись ответа, он врубил свет в гостиной и огляделся. Его потряхивало от пережитого страха и одновременно от предвкушения близкой победы. Рафаэль… страшный до чертиков, который мог на самом деле убить его, перерезать горло и сбросить с крыши, все же купился на чуть затертую видеозапись. «Не мог не купиться!» И теперь без всяких сомнений он больше близко не подойдет к Й’оку и не захочет его видеть, не будет проводить с ним ночи на крышах и в каком-то «их» доме! Ведь у Й’оку есть свой дом, и он здесь нужен своему младшему брату, который устал быть один! Осталось еще только одно дело, одно маленькое дело, чтобы старший брат никуда больше не смотрел, и никто ему больше не был нужен, кроме его семьи. Неслышнее тени Мид подошел к комнате старшего и толкнул дверь. Й’оку сейчас носится где-то по городу, пытаясь поговорить с Рафаэлем и понимая, что больше туда ходить смысла нет, а когда он вернется, все будет закончено. И в этом доме снова будет все, как и было до того, как в их жизнь ворвались чужие, которым здесь не место, и украли у Миднайта любовь его старшего брата. Он минуту пристально смотрел на Ёдзи, спавшего на подушке Й’оку, потом вошел и закрыл за собой дверь, дернув из-за пояса короткий складной нож.

***

Ёдзи снилась Вселенная. Большая, с кучей красивых зеленых звезд и мягких, как мыльная пена, планет, она кружилась вокруг, развлекая малыша своими таинственными огоньками и звуками. «Ёдзи!» Одна из звезд вдруг вспыхнула особенно ярко и закричала так громко, что он вздрогнул и проснулся… Звезда сверкнула прямо над ним холодным отточенным лезвием и упала с потолка прямо ему в глаза…

***

Й’оку бежал домой, сам толком не понимая, почему так торопится. Внутри все рвалось на части, требуя вернуться, хоть как отыскать Рафаэля и все ему объяснить, сказать, как-то исправить, а ноги несли домой, и сердце словно подгоняло, выбивая неровный ритм по грудной клетке. Крик просто снес его с порога, когда он распахнул дверь, выбив из легких воздух, взорвав мозг сумасшедшей болью и буквально вывернув наизнанку. Он уже слышал этот крик однажды. В лаборатории Стокмана, когда тот захотел причинить вред малышу… «Ёдзи!» Й’оку стрелой ворвался в свою комнату, дергая из ножен меч и не соображая, что делает, швырнул его в стену, точно под летящее вниз лезвие ножа. Слов не осталось, вернее, они все вылетели из головы, оставив только какой-то неясный сдавленный хрип. Миднайт обернулся, бросив на него совершенно сумасшедший взгляд, и, схватив Ёдзи за шкирку, толкнул на дрожащее в стене лезвие меча. - Сдохни, мелкая тварь! – заорал он. – Это ты все украл у меня! Малыш успел подставить руки, обрезавшись о кромку, но сумев уберечь шею, а в следующий миг на Миднайта налетел Й’оку, впечатав несколькими ударами в стену. - Не трожь! – рыкнул он и приложил брата головой об угол стола, выламывая ему руку за спину и даже не услышав треск костей и отчаянный больной вскрик. – Не смей! Миднайт вывернулся из захвата и, метнувшись по стене, дернул выключатель, врубая верхний свет. - Не выйдет! Не тебе со мной драться при свете, ослепший придурок! Я ради нас… ради семьи… как ты не понимаешь?! Й’оку с криком зажал глаза ладонью, но потом рывком отдернул ее от лица и вырвал из стены меч, хватая малыша на руки. - Тронь его, и я убью тебя, - тихо сказал он брату, отступив к двери. – Клянусь тебе, Ми. Я многое могу простить, но Ёдзи не смей трогать… Миднайт дернулся, прижимая к груди сломанную руку и даже не замечая текущей по виску крови, он хотел броситься на брата и вырвать из его рук ненавистного малявку, но направленное на него острие меча недвусмысленно уперлось в грудь. - Будь ты проклят, головастик несчастный! – закричал он, глядя в холодные зеленые глаза Ёдзи, который прижался к Й’оку, мелко дрожа, но не крича и даже взглядом не показывая страха. – Я все равно доберусь до тебя! Й’оку перехватил меч на обратный хват и ударил брата коленом в бок с такой силой, что у того треснули ребра. - Ты не тронешь его, Ми, никогда больше… Что произошло мгновением позже, он так и не понял. Ёдзи просто исчез из рук, словно вырванный ураганом, а самого его швырнуло на несколько шагов к стене мощным ударом в спину. - Что у вас происходит?! – зарычал Шредер, вломившийся в комнату. Миднайт долю секунды смотрел на брата и на сжавшегося в руке Мастера малыша, а потом свалился на пол с громким отчаянным криком. - Мастер! Я этого не хотел! Й’оку просто с ума сошел и набросился на меня, это все малявка подстроил, он специально нас ссорит и не дает быть одной командой… Й’оку развернулся, уставившись на Шредера горящими, как синий огонь, глазами, которые до этого слепо метались по комнате, и замер. - Мастер! Ёдзи не при чем… Шредер тихо зарычал, сжав пальцы на загривке маленького клона, так что тот пискнул, и встряхнул его, как игрушку, впившись взглядом в лицо Й’оку. - Вот так ты мне платишь за все, что я сделал для тебя?! Все! Довольно! С этого дня вернись к тренировкам и своим прямым обязанностям! Сделай, что я сказал, верни мне Рафаэля, убей Хамато Йоши, а все, что мешает, я удалю из твоей жизни…. - Нет! – Й’оку вскинулся, забыв о своей почтительности и привычке не перечить. – Нет, Мастер! Вы сказали… - Что если это будет мешать, я поменяю свое решение, – безжалостно отрезал Шредер. – Этому место в лаборатории, куда оно и отправится немедленно. - Пожалуйста, - Й’оку бросился ему в ноги, но Шредер отшвырнул его коленом и прошел мимо, таща упирающегося малыша за загривок. Ёдзи вцепился в дверной косяк обеими руками и закричал на высокой ноте, выворачиваясь из пальцев человека. Й’оку стоял на коленях посреди своей комнаты, разнесенной в руины дракой с младшим братом, и ничего не слышал, словно парализованный, ни стонов Миднайта, ни даже голоса Ёдзи, тупо глядя на своего Мастера, который уносил с собой… комок его счастья? Его сердце, вывернутое из груди и разорванное надвое? Все… все, что у него было… Мастер в гневе и в сотый раз разочарован… Рафаэль отвернулся и теперь презирает… Кодама, крошечное эхо, звенящее где-то внутри, забрали… Все мертво. - Бофу! – малыш впился ногтями в дерево, отчаянно дрыгая ногами и пытаясь укусить Шредера за предплечье. – Я не хочу!! Я хочу с тобой! Шредер на долю секунды замер, пораженный тем, что такое крошечное существо может вообще ему сопротивляться, и ударил Ёдзи по рукам, заставляя разомкнуть пальцы. По маленьким трехпалым кистям легли две красные полосы от штыков. Малыш как-то коротко всхлипнул, прижав обе руки к груди, и зажмурился, мотая головой. Сквозь молочные зубы, крепко и не по-детски сжавшиеся от боли, полетело: - Бофу… я не хочу… И малыш заплакал. Й’оку, до этого стоявший в каком-то диком ступоре полного повиновения и обреченного принятия своей судьбы, вскинул глаза и сорвался с места одним длинным стелющимся прыжком, бросившись на своего Мастера. Шредер успел обернуться, швырнув в сторону Ёдзи, но полностью отвести направленный ему в корпус меч не смог. Клинок со скрежетом прошел по доспехам и зацепился за стык плечевых пластин. Й’оку с коротким рыком нажал на него, вгоняя дальше, и ощутил влажный хруст живой ткани под острой сталью. Долю секунды Ороку Саки смотрел в искаженное лицо своего старшего клона, который бросился на него, чтобы убить. Его послушный, покорный клон, готовый к любым приказам, смиренно принимавший его гнев и восторженно – любую милость, смотрел холодно, спокойно и без тени сомнений или сожаления. В его взгляде словно треснула вера в Мастера, брызнув осколками во все стороны. Острыми, как иглы хрусталя, больными, обреченными, но ясными и чистыми, полными принятого решения. «Хочет убить… и убьет…» Он даже удивиться этому осознанию не успел, а меч Й’оку пропорол его наплечник и вошел в руку. - Мастер, пожалуйста… Шредер пинком отшвырнул его в сторону, сдергивая себя с обоюдного клинка, и поймал в воздухе за руку. Уронил на пол, выворачивая из кисти рукоять меча, ударом ноги поднял на колени и взрезал длинными шипами кожу на лице от основания шеи до виска, наискось через правый глаз, вспарывая маску и вышибая это разочарование в себе самом из глазницы. Края ран тут же расползлись в стороны, обнажив кое-где кости черепа, и мгновенно обросли густой красной бахромой. - Ты мне не соперник. Шредер отбросил Й’оку к стене и вытащил торчавший в кровати складной нож Миднайта. Ему очень хотелось в этот миг вырезать и второй осколок разбитой веры, чтобы не видеть устремленный на него взгляд и не купаться в этой кислоте. - Значит так, Бофу, - негромко со звонкой дрожью в голосе произнес он, подойдя к клону и чиркнув по его руке ножом, точно над иероглифом, словно дописывая его. – Я даю тебе сутки. Одни-единственные сутки, чтобы все исправить. Принеси мне сюда голову Хамато Йоши. Шредер опустил взгляд на подползшего к Й’оку малыша, который, вытирая слезы и нос, попытался руками закрыть вспоротую глазницу клона, и с каким-то злым сожалением отметил, что тот слепо прижал Ёдзи к себе, старательно пытаясь улыбнуться даже сквозь свое состояние. Сжав кулак, Ороку Саки на выдохе прошиб штыками карапакс малыша над загривком и выдернул его из рук Й’оку, поднимая в воздух, а ногой прижал старшего клона к стене, предотвращая любые попытки дернуться. Ёдзи закричал и свернулся клубком, поджимая разбитые руки к груди и упираясь лбом в колени. - Или я принесу сюда вот эту голову, - холодным и абсолютно равнодушным тоном сообщил Шредер. - Сутки. Понял? Й’оку как-то совершенно безвольно кивнул, ощупью складывая нож, который Мастер бросил около него, и уставился в стену уцелевшим глазом, словно не слыша плача Ёдзи. Он понял. Все абсолютно.