История маленькой верности

- Раф. Лео опустился рядом с братом, который уже два с лишним часа сидел совершенно неподвижно, упершись лбом в стол. - Идите к черту! Грохот двери об косяк выдергивает Леонардо из медитации и заставляет вскочить с места. Рафаэль давно не возвращался домой так рано. Уходя в закатное солнце поверхности, он приползал только к рассвету, довольно мурлыкая что-то себе под нос. Благодушный, даже шутливый, огненный демон их семьи больше всего напоминал в последнее время игривого медведя, с радостью отвечая на шутки и дружеские подколки, охотно берясь делать, что попросят, и улыбался, почти не переставая. «Случилось!» Лео бросается к комнате Рафаэля, опасаясь худшего. Неужели Кадзэ все же что-то сделал их брату?.. Верить очень не хочется, но Лео ждал этого как скорого приговора чувствам Рафа и боялся за него. - Раф! Глухая тишина в комнате остро дергает нервы. «Ранен? Без сознания?..» - Раф! Что с тобой?! Открой дверь! - Я уже стучал, - Донни топчется рядом с аптечкой в руках. – Лео… Старший выдыхает, упершись лбом в несчастный косяк, на миг зажмуривается и выносит дверь ударом ноги. - Раф… - Отвалите, парни, - тот стоит спиной к ним, уткнувшись головой в шкаф и методично выбивая из него щепки окровавленным кулаком. – Я в норме. - Послушай меня, - Лео обхватил брата за плечи и с огромным усилием заставил оторвать голову от столешницы. – Чем я могу помочь? Ему было невыносимо смотреть на подавленного, как будто размазанного Рафаэля, который тупо отмалчивался на все вопросы и не давал заглянуть себе в глаза. - Что случилось? Раф, не поднимая головы, привалился к пластрону старшего брата и передернул плечами, сбрасывая его руки. Да, поддержка ему сейчас нужна, как воздух, но жалеть… вот этого не надо, ради всех Богов какие есть. Не надо его жалеть. - Ему приказали, Лео, - негромко произнес он после долгого молчания. – Ты был прав. Леонардо зажмурился, наплевав на мнение брата, и сжал его в объятиях до хруста костей, погладил по затылку, как в детстве, и качнулся из стороны в сторону. Как успокоить? Он бы душу продал сейчас, чтобы не чувствовать в воздухе осязаемую вибрацию внутренней боли Рафа или встать между ней и братом и защитить. Как тут помочь? Чем? - А ты уверен? – глупый вопрос, конечно. – Может… может, не так понял или… или показалось? - Мне показали, - Рафаэль криво усмехнулся брату в плечо. – Наглядно и подробно. Понятнее некуда. Шредер приказал ему быть со мной, чтобы добраться до нас. Не знаю уж, как и про что узнал, может, Кадзэ сам рассказал ему. Лео кивнул. Чего-то подобного он и ждал, в общем-то. Все логично, понятно, взвешено. Шредер хочет уничтожить их и использует все, что может, себе во благо. Это понятно. Это – война. Только как быть с тем, что Раф сейчас на стену полезет или вздернется. Он-то любит. Ему-то никто не приказывал… - Раф, - Лео выпустил брата и осторожно потянул его за подбородок, заставляя поднять голову. – Ты знаешь, я не доверяю ему и не могу сказать, что хорошо отношусь, но если бы… вот если бы мне приказали такое, я бы не смог, если бы совсем ничего-ничего не чувствовал. Рафаэль всмотрелся в глаза старшего брата и усмехнулся. Горько, едко, обреченно. - Он не ты, Лео. Он – смог. - Он часть меня, - Лидер заткнул свой здравый рассудок, дурниной оравший о том, что надо сейчас дать Рафу выкричать свое горе и забыть этого Кадзэ. Так будет лучше. Так будет правильнее. Так будет просто невыносимо и подло по отношению к брату. «Так у него в сердце дыра сквозная останется. И кто знает – зарастет ли?» - Он часть меня, - повторил Лео увереннее. – Я не верю, что ничего-ничего не было совсем. Что он тебе сказал? Как ты вообще узнал об этом? - Брат его младший запись принес, показал мне, - Рафаэль дернул головой и провел по лицу ладонями, словно сдирая с него липкую паутину. – А Кадзэ… да я не слушал его уже. Если б хоть на миг задержался – убил бы к чертям собачьим, наверное. - Ясно, – Лео кивнул. – Может, выслушаешь все же? Вдруг все не так… то есть не совсем так. Может, брат его не так все понял, а? Раф отрицательно мотнул головой. Вот уж что-что, а понять превратно показанную ему видеозапись было крайне сложно. Чего теперь-то иллюзии строить? - Не буду. Обойдусь без жалости и подачек. Мне его вранья вовсе не надо. - Ну, хочешь… хочешь, я поговорю, - Леонардо понимал, что это звучит нелепо, смешно и жалко, но не знал, как еще помочь сейчас брату. – Хочешь, все узнаю и тебе расскажу? Меня обмануть сложно – ты знаешь. Я… меня сэнсэй научил ложь в душе видеть, я смогу. Если надо, если Рафу станет легче, он сейчас сам обскачет весь город, перевернет его вверх дном и найдет своего клона, и вытрясет из него правду любой ценой, только бы зеленый взгляд такой адской болью не горел, словно угли вложили на дно зрачков. - Ты же сам мне говорил, что он не врет… - Угу, - Раф подавленно кивнул, всмотревшись в глаза своего старшего брата. – Лео, скажи, ты в него веришь? - Нет, Раф, я верю в тебя. Рафаэль посидел минуту, потом поднялся, выдергивая из спинки кровати саи, куда воткнул их в припадке гнева. Лео умел вдыхать в каждого из них уверенность в себе и помогал найти верное решение даже в полном мраке отчаяния. - Спасибо, бро. Я сам разберусь.

***

Винсент долго рассматривал кровавое побоище в комнате своего старшего брата, куда решил зайти поздней ночью, чтобы все же отдать тому маску с темными стеклами, которую, наконец-то, закончил. Глухая дверь лаборатории оставила его в полном неведении относительно произошедшего. - Оу! - он склонил голову набок, потом сморщился и вошел, переступив через разбитый стул, валявшийся у входа. – Й’оку? Ты жив вообще? Что случилось? На Миднайта, скорчившегося в углу, он даже не взглянул. Винсент опустился около Й’оку, так и сидевшего у стены, где его оставил Шредер, и повернул к свету раскроенное лицо, досадливо дернув уголком губ. - Глазу хана, брат, - констатировал он, быстро осмотрев рану. – Зашить можно, но видеть не будет. Может, и к лучшему. Новый точно не хочешь, а? Я могу попробовать вставить тебе в глазницу видеокамеру или сканер… - Мне надо идти, - Й’оку отстранил его руки, с трудом начав подниматься по стене на колени. – У меня… нет на это времени. Винсент толкнул его обратно, заставив сесть, и снова начал осматривать рану. - Куда, придурок? Куда ты пойдешь-то? Кто тебя так раскрасил? Рафаэль твой или его братья? - Мастер, - Й’оку зажмурился, зажав ладонью разбитую глазницу. Винсент отдернул дрогнувшие пальцы. Мастер… Не в первый раз старший брат получал от него нагоняи и пинки, но сэнсэй никогда так с ним не обходился. Что Й’оку должен был натворить, чтобы довести до такого? - Что ты сделал? Мы же доставили экспонат. В чем проблема на этот раз? Й’оку уткнулся лбом в колени, сжав голову руками и бестолково размазывая по лицу кровь. - Он научил меня всему… А я ничего не смог, всегда подводил его и ничего не делал, чтобы оправдать доверие, а сейчас… Винс, я хотел убить его… понимаешь – убить… - Что? – Винсент приподнял брови, уставившись на своего брата поверх очков. – Ты что хотел сделать? - Убить, - повторил Й’оку. – Он забрал у меня Ёдзи. Совсем забрал… он ударил его. И у меня просто пелена заволокла все… Он уставился на свои руки, сжимая и разжимая пальцы, словно пытаясь ухватить время и развернуть его назад. - Ясно, - Винсент выдохнул после долгого молчания, как-то странно глядя на брата. – Подожди меня тут. Поднялся и вышел прочь.

***

«Их» крыша. Пустая. Ни души, хотя, как призраки, по ней клочьями тумана разлеглись воспоминания. - Смотри, Созвездие Гончих Псов, - Кадзэ вытягивает руку вверх, щурясь и всматриваясь в небо. – Их держит Орион… здорово, наверное, быть таким вот псом. - На поводке-то сидеть? – Раф со смехом обнимает его со спины и прижимает к своему пластрону. – Что ж в том хорошего? - Их любят, - Кадзэ складывает руки, все еще глядя в небо, и ласково гладит Рафовы предплечья. - Тебя тоже, дурак. Для этого не обязательно позволять себе на шею петлю накидывать. Раф тряхнул головой. Ну как?! Ну как можно было так играть и врать настолько виртуозно? Неужели Кадзэ вообще о любви ничего не знал? Вот их с самого раннего детства, с первых уписаных пеленок любил сэнсэй. И пусть тот же Рафаэль не часто радовал его своим поведением и успехами, в отличие от Лео, но любви-то меньше ему никто не начинал от этого давать! Его любил Мастер, его любили братья, а он до умопомрачения и звездочек в глазах любил каждого из них. И Лео их любил, а они его, и бестолочь Майки, и даже сухарь-логик Донни. Они все любили друг друга, то есть варились в большом булькающем котле общей, разделенной, данной и принятой любви… А в чем варился Кадзэ?.. Он избегал разговоров о своей семье и Мастере, да Раф и не спрашивал особо, интуитивно понимая, что не все там гладко, не сказать хуже. «Как будто у Шредера может быть хоть кому-то хорошо!» - Что это? – Раф задевает цепочку на щиколотке Кадзэ и удивленно опускает взгляд. Такой же равнодушный, как и Лео, ко всему аскет, вдруг нацепил украшение? Да еще золотое! - Это… - Кадзэ торопливо закрывает браслет ладонью. – Мастер выронил, а я взял. Он опускает голову, пряча глаза, словно ему стыдно, и тут же вскидывается, оправдываясь. - Он сказал, чтоб не видел больше, но это же не запрет носить… Раф долго смотрит на него, чуть щурясь и успокаивающе поглаживая по стиснутым пальцам, потом отнимает руку от браслета и всматривается в золотые звенья. Их сэнсэю и в голову бы не пришло запрещать такое. Уж сколько они его поясов перетаскали и шнурков для кимоно, навязывая себе на панцири вместо ремней в детстве… Мастер только улыбался в усы и иногда отбирал, когда совсем уж нечем становилось завязывать кимоно, но вот так «чтоб не видел больше». Нет, мог… мог, конечно, сэнсэй, особенно Рафу, высказать, когда тот домой приползал с бутылкой или пробовал закурить…. Но это тоже… любя это было. Даже палкой по голове и то – любя. - Возьми, - он решительно стаскивает с шеи цепочку и заматывает Кадзэ на щиколотку поверх его браслета. – Я вот с радостью буду на него смотреть. Тот минуту изучает стальную плоскую цепь, а потом поднимает на Рафа до странного серьезные глаза. - Подарок, - Рафаэль улыбается и обнимает его, пресекая поток глупых вопросов и благодарностей. Раф прошелся по крыше, касаясь пальцами тумана, как живого существа. «Ладно, Великий Мастер Саки скуп даже на лишнюю улыбку и каждый свой чих расценивает как высшее благо для сирых и убогих, че уж. Но братья… у Кадзэ же есть братья… неужели и те не могли отогреть недоумка этого, поскупились?» Он вздохнул, вспомнив свой разговор с Лео перед уходом и тепло его рук на плечах. Да тот наизнанку готов был вывернуться и из панциря выскочить только бы ему, Рафу, хоть как-то помочь. Любой из его братьев на потолок залезет ради него, как и он сам. И в этом нет ничего необычного, для них – это нормально. «Кто ж тебе не дал-то любви совсем, горе мое дурное? Кто тебе не рассказал, что это нормально - принимать любовь и заботу, а не выпрашивать их и пытаться купить своими поступками?» Раф горько вздохнул, вспомнив младшего брата Кадзэ и запись с телефона. Вот попробуй кто-то при нем его брата так … убил бы. И не задумался даже. Он с отвращением передернул плечами, представив, что кто-то вздумал бы при нем так унизить Лео, а он бы стоял и снимал это на телефон… - Бля! – Раф уперся лбом в лифтовую надстройку и несколько раз боднул ее, чтобы выбить эту мерзость из головы. – Бля… Кадзэ, да где ты? Че ты ему по морде не дал, Мастеру своему дюже Великому, за такой приказ? Прислушавшись к себе, он понял, что здесь, на крыше, ждать нет смысла, надо идти дальше. Вдруг Кадзэ придет домой, вдруг все же сам будет искать Рафа… вдруг Лео прав, и есть в душе его клона что-то еще, кроме выполнения приказа?

***

- Три слепые мышки, три слепые мышки Смотри, как бегут они… За Фермершей следом, которая им Хвосты отрубила ножом кривым. Три слепые мышки… Тихо напевая в абсолютной тишине своей лаборатории, Винсент не спеша собирал диски и банки, бережно укладывая их в большую сумку. - Три слепые мышки… Он взял со стола серую маску с темными стеклами и вытащил правое, усмехнувшись себе уголками губ, перебрал пальцами лен и отложил ее в сторону. «Уже не пригодится… даже жаль немного, столько сил впустую угробил». Он повесил сумку на плечо и окинул пристальным взглядом помещение. Да, здесь столько сил угроблено впустую, что можно о каждой банке сожалеть и о каждом незаконченном опыте. Винсент передернул плечами, решительно выдохнув, на миг закрыл глаза и вышел, аккуратно закрыв дверь. «Как будто есть в том надобность, в этом моем сожалении». Он прошел по дому, задержавшись около своей комнаты, постоял несколько минут в гостиной и направился к Й’оку. - Идем, – Винсент присел перед старшим братом и взял его безвольно лежавшие на коленях ладони в свои. - Куда? -Тот повернул голову и долго-долго смотрел в янтарные глаза, словно что-то силился в них прочесть. - Подальше от этого места, - Винсент сжал его руки, надеясь на ответное пожатие. – Идем. Й’оку отрицательно качнул головой и отвернулся. - Я не могу. Винсент смотрел на него очень долго с откровенным сожалением, но уговаривать больше не стал. Он не мог сказать, что так уж сильно осуждал брата за его фанатичную преданность Мастеру и прочие самурайские загоны, даже спокойно к этому относился вот до сегодняшнего дня. Но сейчас… после сделанного Мастером что-то разве могло остаться? - Он никогда не будет тобой доволен, - негромко произнес Винс. – Никогда, понимаешь? Что тебя тут держит? Старший промолчал. - Ясно, - Винсент отвел глаза и неожиданно обнял брата, чего до этого не делал никогда в жизни. – Я бы хотел пожелать тебе удачи, бро, или хоть чем-то помочь. Й’оку кивнул и, уцепившись за руку брата, с трудом поднялся на ноги. - Пусть она тебе сопутствует. Береги себя. Тот кивнул, перебросил через плечо сумку, с коротко звякнувшими колбочками, и шагнул к двери. - Тогда прощай. - Прощай. - Три слепые мышки Смотри, как они бегут…

***

Уже приближаясь к их дому, Рафаэль занервничал, увидев приоткрытую дверь, а за ней слабый, едва уловимый свет. Он же, кажется, растоптал все свечи до последней, пока бесился тут… Вытащив сай, Раф осторожно толкнул дверь и оглядел помещение. На располосованном им одеяле, валявшемся на полу у стены, среди сломанных и кое-как зажженных свечей сидел тот, кого он искал, привалившись спиной к кирпичной кладке, и методично бился затылком в стену. - Кадзэ? – Раф подошел ближе и сглотнул, увидев залитое кровью лицо, кое-как прикрытое пропитавшейся красным маской. - Рафаэль… - тот еле повернул голову, уставившись на него одним глазом. – Прости. Я не хотел этого. - Дурак! - Раф бросил сай в ножны и присел рядом, осторожно ощупав его голову. - Т-шш, все хорошо будет. На пальцы налипли сгустки крови, легко оторвавшись и освободив красные ручейки. - Прости, - Кадзэ уцепился за его руку, прижав ее к щеке. – Прости… я же на самом деле… я люблю тебя, Раф… Он вздрогнул и свалился Рафаэлю в руки, крепко обняв и прижавшись дрожащим горячим телом. - Я, правда, тебя люблю…

***

Расплывчатый, двоящийся, хоть как-то видимый вход в их дом. Распахнутая дверь, разбросанные вещи, исполосованный в клочья диван. Взорванная паникой, ужасом, криком о помощи душа, налетевшая на пустоту. Й’оку подобрал один огарок свечи и с третьей попытки смог зажечь, поставив на пол около себя, потом ощупью отыскал второй. Свалился у стены и откинул голову назад, ударившись затылком в кирпичи. Он не знал что делать, мечась внутри себя, как загнанный зверь, ища выход из кромешного ада уже принятого за него решения и мечтая только умереть и не знать исхода этой истории. Если бы, если бы можно было обменять себя на Ёдзи! Но даже на это он не был годен, ценой жизни малыша была совсем другая смерть, к которой прилагалось предательство того, чьей защиты Й’оку сейчас искал, как спасения от себя самого. Его трясло так, как никогда до этого в жизни, а руки беспомощно хватали пустоту, словно ища опору. - Рафаэль… прости…я не хотел этого…

Ему тепло. Вокруг огромные рыжие листья, летящие в вихре ласкового ветерка. Они похожи на огоньки тех свечей, что жег Рафаэль в их доме… - Кадзэ, - теплое дыхание ласково очерчивает правую скулу, и он вскидывает навстречу руки, чтобы коснуться дорогого лица и обрисовать пальцами контуры, улавливая легкую улыбку Рафаэля. - Люблю тебя, - шепчет Кадзэ, легко улыбаясь в ответ, как никогда не умел в реальности. – Люблю вас обоих. - И мы тебя, - звонко смеется Ёдзи, судя по голосу, расположившийся на спине Рафаэля. – Ты же знаешь это. - Знаю, знаю, малыш… Он гладит и гладит губы и глаза, к которым так легко позволили прикасаться, и снова и снова улыбается им обоим – самым дорогим в мире существам. Рафаэль и Кодама. Вместе, рядом с ним, как и мечталось. Любят его. И им совершенно не важно, что он больше не может видеть их…

Огромное, теплое и родное обхватило сразу кольцом, оттаскивая прочь от стены, в которую он бился головой. - Рафаэль… я правда… правда люблю тебя… Кадзэ вцепился в это родное и безопасное, как в ускользающие лучи света, и упал в него, подавившись темнотой и короткой вспышкой боли выбитого глаза, который задел.

***

Рафаэль не знал, что ему делать, с немым ужасом всматриваясь в сжавшегося в его руках Кадзэ, который захлебнулся своим признанием и вцепился в него до синяков и царапин, словно боясь потерять. Он интуитивно понял, что тот ищет защиту от чего-то чудовищного, что рвало его на части изнутри. «Да что же с тобой происходит-то? Что случилось?!»

***

Теперь было не страшно. Все страшное уже произошло. Уже случилось и уже было решено. Сейчас в короткие минуты, пока оно еще было только решением, пока оно еще не было сделано им, Кадзэ хотелось просто лежать головой в руках Рафаэля и не знать, что будет чуть позже. Просто не знать. Просто не делать. Просто пока еще быть. Ему было спокойно, ему было тепло, его любили… он был подчинен силе, которая никогда не сделает больно из прихоти, силе, что защитит его и не потребует ответа за проступки, силе, которой он доверял… которую он любил… которую готовился предать. - Раф… - Т-шш, - тот осторожно приподнял его, пытаясь заглянуть в уцелевший глаз. – Все хорошо… я помогу…я рядом… я здесь…

***

Первым желанием было подхватить на руки и, не разбирая дороги, мчаться домой. Спасти. Там Донни. Их гений точно сможет остановить кровь и аккуратно зашить рану, может быть, даже спасет глаз… А потом уже, приведя в себя, отмыв и отогрев, они во всем разберутся, все решат и все сделают… Рафаэль осадил себя уже в движении. Лео был против. Он просил не приводить Кадзэ домой, и Раф обещал ему это. Как сейчас обмануть доверие брата, который для него столько сделал? Он опустил глаза на свернувшийся в руках клубок. Дрожавший, раздавленный, почти уничтоженный, но еще живой и сплел их пальцы, стараясь успокоить легким пожатием. - Ты хоть раз в жизни смотрел в зеркало? - Раф откинулся спиной на стену, прикрыв глаза. – Я не о куске полированного стекла сейчас. Ты в душу свою заглядывал? Кадзэ еле качнул головой, рассматривая их сплетенные пальцы, и снова вздрогнул, прикрывая глаза. От боли ли или от страха? Раф вздохнул и решился. «Лео поймет меня, обязательно поймет. Ну, он же не черствое бревно и не Шредер, чтоб бросить в таком состоянии». - Идем, - он осторожно поднял Кадзэ. – Я покажу тебе, что это такое.

***

Леонардо зажег свечи и удобнее расположился на бамбуковой циновке, которая лежала в углу его комнаты. Прикрыл глаза, медленно вдыхая и выдыхая, настраивая себя на умиротворение и покой. Рафаэль ушел искать своего Кадзэ, ушел почти успокоенный и обнадеженный. «Им стоит поговорить и все уже на места поставить. Только бы ничего не случилось. Впрочем, мне все же кажется, что не дурное это существо само по себе, все дело в его Мастере и том, чему в жизни не научили». Он бросил короткий взгляд на экран небольшого планшета, который ему дал Донни, чтобы следить за перемещением Рафа, а не таскаться следом за братом, смущая его и словно подсматривая в замочную скважину. «Домой? – Лео приподнял брови, размыкая пальцы, и удивленно моргнул. – Неужели все же окончательно поссорились? Надеюсь, Раф не убил его, чтобы потом раскаиваться в этом? Ладно, придет, разберемся». Он снова закрыл глаза, улыбаясь ощущению легкости, которое всегда сопутствовало медитации в его понимании.

***

- Лео, - Раф заглянул к брату и привалился к косяку, не решаясь войти в комнату. – Бро, послушай… Лидер сидел в позе лотоса, медленными вдохами ловя курившийся вокруг него дымок благовоний, и едва заметно улыбался сам себе. «Точно рад не будет. Блин, надо было подождать, пока закончит свои духовные практики». Лео открыл глаза и внимательно глянул на брата ясными ласковыми глазами. - Что ты натворил на этот раз? – как можно спокойнее спросил он, немного удивленный тем, что Рафаэль не ввалился, как обычно к нему, плюхаясь на кровать, а застыл у порога и как-то нерешительно мнется. Не стиль сорвиголовы. «Неужели и вправду напортачил что-то совсем уж невообразимое?» Лео улыбнулся, склонив голову набок. - Что? - Я… - Раф вздохнул и отвел взгляд, опершись локтем на дверной косяк. – Короче, бро, я не один…

***

- Раф, я же просил тебя! Ну, что ты за черепаха такая?!! Ну чем ты думал?!! Голос вырвал Кадзэ из беспамятства, куда он провалился по дороге, убаюканный теплом Рафаэлева плеча, что так надежно лежало под головой. - А что мне делать было?! Как собаку у порога бросать подыхать, что ли, пока ты не снизойдешь свое позволение великое мне выдать?! Ты и сам бы не смог этого сделать, я тебя знаю, ты не черствая тварь! Пойми меня! - Я должен о семье думать, а не о своих чувствах, бестолочь! Ты хоть понимаешь, кого в дом приволок?!! Что-то остро пахнущее коснулось лица, и Кадзэ вздрогнул, дернувшись в сторону, ударился головой обо что-то мягкое и попробовал приподняться. Вокруг было темно, но не как он привык – темно и ясно, а слепо темно и абсолютно глухо. - Парни, успокойтесь! – еще один голос, очень мягкий, успокаивающий одним своим звучанием. – Чего уж теперь-то? Давайте потом обсудите, что с ним делать. Тем более что он пришел в себя, кажется. - Донни, Донни, а, правда, похож на Лео? Смотри, нос ну точь-в-точь, как у старшего, даже дергает им так же забавно. Только глаза ненормальные… дай мне еще раз посмотреть, сними эту тряпку. Они у него такие смешные, огромные, как у головастика! - Заткнись, Майки! На себя глянь сперва, королева красоты, блин! Кадзэ сел, вслушиваясь в этот голос рядом, и дернулся в его сторону. - Тише, - чьи-то руки удержали на месте, не давая добраться до Рафаэля. – Не так быстро. - Лео, отцепись от него, - рычание на низких угрожающих тонах, полное предупреждения и в то же время отчаяния. Такое знакомое, родное, теплое. В темноте, что обнимала взгляд Й’оку, все звуки и интонации стали казаться гораздо острее и ярче. - Раф, хоть теперь уже не лезь, ладно? Кадзэ дернулся еще раз, но вывернуться из сжавшихся на плечах пальцев не смог. - Раз уж притащил домой, то теперь, будь любезен, дай мне разобраться со всем и расхлебать, как обычно, заваренную тобой кашу! Обернувшись на голос и стараясь хоть как-то рассмотреть его обладателя, Кадзэ разочарованно вздохнул - вокруг была только темнота. Он ощупал свое лицо, закрытое плотной повязкой, и вспомнил. Один глаз выбит Мастером, но второй вроде бы должен видеть… хоть что-то… - Я - Леонардо, - первый голос прозвучал уже сбоку, а руки, державшие за плечи, исчезли. – Я вынужден был забрать твое оружие, но оскорблений ему не нанесу. Мой брат, Донни, обработал твои раны. Нам нужно знать о твоих намерениях… - Лео… - с другой стороны сел Рафаэль и крепко обхватил поперек корпуса, прижимая к себе. – Ну, елки зеленые, бро, теперь уж что? Дай ему в себя прийти хоть немного. Ты посмотри сам внимательно, он серьезно, по-твоему, сейчас способен хоть кому-то вред причинить, а, хоть крысе или мухе? Кадзэ прижался к теплому плечу Рафа и тихо спросил о том, что его сейчас занимало больше всего. - Сколько сейчас времени?

***

Он все же оказался здесь. Слышал их голоса, ощущал присутствие и огромное растекшееся по всему этому незнакомому дому тепло. Как? Как клоны, копии, созданные из частиц его и братьев кожи, смогли так пропитать свой дом теплом? Или это все только один Рафаэль, чьей заботы хватит, наверное, на целый мир? И где-то здесь есть тот, кто ему очень нужен… Кадзэ осторожно ощупал широкий напульсник, под которым лежало плоское обоюдное лезвие без рукояти, известное как «клык». Его явно не обыскивали – старший клон, назвавшийся Леонардо, забрал перекидной ремень с ножнами и только… Пусть. Мечи и не нужны уже… Да и не достоин он их носить… - Мне можно снять повязку с глаз? - Нет. Это Леонардо. Какой у него удивительный голос. Спокойный, ровный, но вот спорить нет никакого желания, - словно обволакивает своей силой, которой так хочется довериться. Как это создать можно было? - Кх-м. Второй, кажется «Донни». "Чей он интересно – Юки или Ми-Мэя и как выглядит?" – Это не потому, что мы… то есть мы, конечно, опасаемся тебя, пойми нас правильно, но в основном эта повязка, чтобы не навредить твоему зрению окончательно. В комнате сейчас горит свет, так что тебе лучше… - Донни, - снова Леонардо и на этот раз жестче, чем разговаривал с Кадзэ минуту назад. – У нас нет причин оправдываться перед ним. Ты и так сделал все что мог и даже больше… - Лео, хватит о нем в третьем лице! – на плечах сжимаются горячие родные пальцы, не выпустившие ни на минуту с того мига, как Кадзэ пришел в себя. - А сам… сам сейчас как сказал?! - Что здесь происходит, дети мои? Голос, заставивший вздрогнуть и повернуться на него, как кролик к удаву. Теплый. Глубокий. Мощный и мудрый, как мир. И при этом тихий и спокойный. Ему не нужно кричать, чтобы прервать вспыхнувший спор, - его сила не в громком звучании, она словно струится вокруг обладателя этого голоса. - Леонардо, кто это? - Сэнсэй! Сколько почтительности и любви прорезалось в голосе лидера этой команды! Й’оку осознал в очередной раз свою ничтожность, потому что как ни старался, ни одного раза не смог показать своему Мастеру вот так же только голосом, насколько уважает его и любит. - Это мой клон, я говорил Вам… - Это не я клон, - Кадзэ осторожно поднялся, высвобождаясь из рук Рафаэля, и поклонился в сторону Голоса. – Это вы клоны на самом деле. Я знаю правду.

***

Большой стол. Глиняный чайник с заваркой и ароматный травяной чай. Вкусный и успокаивающий. Свеча. Всего одна, чтобы можно было снять с глаз повязку и увидеть. Кадзэ внимательно рассматривал большую крысу, спокойно сидевшую рядом с ним, и дрожал от набатом бившегося в груди времени, что неумолимо отсчитывало минуты отпущенных Мастером суток. Хамато Йоши совсем близко… совсем рядом… одно движение…один удар…один рывок… они здесь одни, помешать некому, а потом будет поздно. Он сможет ускользнуть до того, как они все поймут… эти прекрасные, удивительные и живые оригиналы. - Если ты попробуешь вспомнить свое детство, то оно окажется крайне размытым и в общих чертах, Кадзэ, - Донни осторожно касается его плеча, привлекая внимание. – Я не хочу сказать, что вы неживые, или что хуже нас, просто… вот смотри сам – эмоциональный фон твоих воспоминаний отсутствует, в отличие от меня или Лео… ну и Рафа, конечно же. Й’оку кивает. Он понимает, о чем речь. Да, сколько ни копайся в памяти, а нет радости от детских раскрасок или мультфильмов, нет такого вот потока мощного счастья, как излучает, например, Ёдзи. «А чей тогда малыш клон?» Он с коротким вздохом тыкается в плечо Рафаэля, который по-прежнему рядом с ним, и вдыхает его аромат. «Сходится. Цвет кожи, глаз, даже улыбка похожа… Почему же он не вырос, так же, как мы?» Крыса качнула головой, пристально глядя на него глубокими агатовыми глазами, и едва заметно дернула кончиками ушей. - Это не значит, что у вас нет права на жизнь, Кадзэ, - негромко произнесла она своим уникальным голосом. - Раз уж вы дышите, думаете и без сомнений испытываете эмоции, значит, Богам угодно было такое ваше появление на свет. Под этим взглядом, словно парализующим своей мудростью и глубиной, было просто невозможно хоть что-то сделать. «У тебя осталось всего пять часов! Всего пять! Еще нужно добраться обратно, еще нужно Мастеру доказать, что ты все сделал, забрать Ёдзи и точно понять, что с ним все в порядке…» Пальцы медленно ощупали бинт на запястье, незаметно вытягивая лезвие. «Думай о том, что надо сделать… Сосредоточься на этом… Сделай…» Холодная сталь выползла и нырнула в ладонь, высунув из нее только короткий заточенный клык – в самый раз, чтобы пропороть сонную артерию. «Ёдзи останется жив... Может быть, Мастер хоть в последний раз не будет разочарован моими поступками. Я же выполню его приказ… как он этого хотел…» - Мы можем чем-то тебе помочь? - Сплинтер очень внимательно рассматривал клона, спокойно подлив ему чай в пиалу. – Тебе и твоим братьям? Ему казалось, что он видит перед собой одно из своих самых страшных кошмарных видений, что не раз преследовали в медитации и мире снов. Его Леонардо, его гордость и наследник, мог стать таким вот, попади он в руки злейшего врага и сумей тот заставить его забыть родную семью. Этот мальчик, копия его старшего сына, не выученный, не умеющий делить дурное и хорошее, любить и верить по-настоящему, но такой же старательный, такой же правильный и послушный. Его еще можно было спасти, если вот прямо сейчас забрать и начать учить… рассказывать, вкладывать в душу свет и тепло… еще можно было… Сплинтер сжал дрогнувшие пальцы, чтобы не выдать мгновенной слабости. Да он бы принял его и смог научить… - Можете, - Кадзэ спокойно и как-то обреченно посмотрел ему в глаза. Так ясно, так открыто и честно, что тот сразу все понял за долю секунду до смертельного броска. - Простите меня, Мастер Йоши! Холодное лезвие вспороло шерсть на шее Сплинтера...