Камень мёртвых

Как Эрен и предполагал, село находилось близ Тёмного леса. Никаких разрушенных замков, алтарей чёрных магов и магических кристаллов рядом не наблюдалось. Когда он въехал в село, его никто не встречал. Старые деревянные домики с соломенными крышами ютились один возле другого. Некоторые отгораживались от соседей белым редким заборчиком. Во дворах ходила птица, в огородах работали женщины, мужиков почти не было — либо на покосе, либо рубили в лесу дрова. Несколько мальчишек в тонких льняных рубахах и закатанных по колено штанах пробежали перед конём, и пришлось притормозить. С весёлым гиканьем они гонялись друг за другом, ловко перепрыгивая через заборчики, спиленные пни лип и подсыхающие лужи. Серая кошка выскочила под копыта, зашипела, распушив шерсть на хвосте, и сбежала. Дом старейшины отыскался только после того, как Эрен уточнил дорогу. Перекошенный снаружи, внутри он был обрисован охранными знаками от нечистой силы. Чёрный кот сидел у печки и вылизывал шерсть. При появлении Эрена отвлекся, осмотрел его, а после вернулся к прерванному занятию. Что ж, его одобрили, хорошо. Старейшина был невысоким высохшим стариком с лысой головой и длинной седой бородой. Длинная широкая вышитая рубаха висела на нём тряпкой, прикрывая морщинистую кожу. Узкие серые глаза слепо уставились на Эрена, когда тот вошёл. Старейшина заверил, что не слеп, просто цвет глаз потускнел, когда он похоронил жену и детей. Передвигался старик при помощи вычурной палки, на которой когда-то давно вырезали руны, но они поистёрлись от времени. Эрен расспросил о происходящем в селе и показал заявку. Старик посмотрел на Эрена недоверчиво и спросил, где остальные охотники; а когда услышал, что Эрена послали одного, всплеснул руками. Он переживал, что один Эрен не справится, и пришлось уверять его в обратном. Эрен перекусил из своих запасов — еда, которую предлагал старейшина, в горло не лезла. У Эрена был пунктик — не есть у незнакомых людей, даже если это обычные селяне. Опасность могла заключаться в чём угодно, даже в пересоленном твороге. За обедом Эрен продолжал расспрашивать про кладбище и творящееся на нём безобразие. Старейшина даже позвал в дом мальчишку одного, и тот стоял и мял край пояса. Непосредственный свидетель, который додумался встретиться с девкой ночью, чтобы показать ей цветущий дуб близ Тёмного леса. Судя по рассказу, дела творились странные. Начинались они в полночь, после воя волков со стороны болот, где по случайности оказалось кладбище. Собаки в это время прятались по будкам и не выходили. Туман устилал всё вокруг, и множество теней двигалось по улицам. Они не заглядывали в дома, только гуляли в округе, а утром приходилось восстанавливать подмёрзший урожай. Про зверя на кладбище никто ничего не слышал. Старейшина палку выронил от неожиданности, когда Эрен осторожно уточнил про него, но ответил, что тут никогда такого не видели. Взяв парнишку в сопровождающие, Эрен попросил показать все места: и болото, и кладбище, и цветущий дуб, и все остальные достопримечательности. Конни — так звали незатейливого парнишку-романтика — вывел Эрена из села совершенно другим путём. Через дворы, яблоневый сад на восемь деревьев возле захудалого дома, заколоченного досками, потом свернул на огород, где две женщины пололи цветущую картошку, а трое мальчишек собирали жуков в широкие глиняные миски. Потом — по утоптанной дорожке мимо тока с рябиной и пасеки в четыре улья. Возле окраины Эрен остановился. Вокруг поселения был вырыт ров — ещё свежий. Два-три дня, не больше. — Опахивание? — Эрен потрогал землю — сухая, она рассыпалась под пальцами. — Праздник же месяц назад закончился. Обычно сельский люд опахивал свои деревни и дома, когда заканчивался сбор урожая, реже — на праздники. Девушки брали плуг и тянули его на плечах, делая глубокую одиночную борозду, и при этом громко читали или пели слова оберега. Считалось, что таким образом они защищают себя и село от болезней и нечистой силы. Обряд проходил раз в год, но мог повторяться во время постройки нового дома. — Да. Пару дней назад. — Конни почесал за ухом. — Говорили, что пройдёт наша беда. Но не помогло. — А где старая борозда? — Эрен осмотрелся в её поисках, но ничего не нашёл. — Стопталась, вот и ходят к нам всякие, — Конни явно занервничал. Стоптанный нечистью опаханный круг был редкостью. Нечистые обычно проходили в том месте, где круг не замыкался. Стоптать же могли только люди, реже — очень сильные существа. — Тогда пойдём дальше. Происходящее всё меньше и меньше нравилось Эрену. Дуб рос по пути на кладбище. Вдалеке виднелась полоса Тёмного леса, при свете дня казавшаяся серой. Минут двадцать до леса, не так уж и далеко, но и не близко. Могло ли ночное существо вылезти из леса, а не с кладбища? Вполне. В самом дереве не было ничего удивительного. Конни объяснил про его так называемое "цветение". Дело было в радужных светлячках. Они в определенное время года осаждали дуб, и поэтому создавалось впечатление ярких распустившихся цветов. Кроме этой особенности, ничего подозрительного в нём не было. Эрен проверил дуб несколькими разными способами — мало ли кто поставил на него печать и хорошо её спрятал от подозрительных глаз белых магов. Но всё было чисто. От дуба они прошли не больше двух сотен шагов и оказались на болоте. Под ногами хлюпало, сапоги уходили до щиколотки во влажную землю. Кочки были обсажены ягодными кустами, вода поросла ряской. Поваленные деревья покрыты мхом, на некоторых — тина и следы от лап с длинными когтями. Наверняка русалки с водяными постарались. Но следы старые, почти заросшие — значит, водная нечисть давно сбежала отсюда. А это плохой признак. Обычно водная нежить как-никак охраняла свою территорию, в которую входили и поселения людей. Убегали они в том случае, если враг оказывался сильнее них и очень опасным. — Вот тут сейчас будет обходной путь, через который пройдём к кладбищу. — Конни пошёл вдоль берега. Эрен не отставал. Он смотрел на болото, из которого неприятно тянуло запахом застоявшейся воды и смертью. Но не молодой смертью, а очень старой. По ощущениям — лет сто, если не больше. Но что за существо могло прожить больше ста лет? При помощи природных магических источников нечисть могла протянуть и больше, но ни одного источника в округе не было. — Русалочьи песни никто из местных не слышал? — Уже два лета, как не было ничего, — Конни перебрался через поваленный ствол дерева. В местах прикосновения мох съёживался и серел, высыхая. — Мы разогнали их всех. А то они на скотину нашу зарились. — Чем прогоняли? Эрен готов был услышать любую историю, и уже предполагал различные варианты, как вернуть нежить в болота. С ней, конечно, были проблемы для ближнего жилья, но без нежити вовсе худо. — Так нам камень принёс один из охотников. Об этом старейшина не рассказывал. — Что ещё за камень? — Эрен так и сел на ствол. Штаны мгновенно пропитались влагой. — Так этот... как его там... Очищающий камень. Эрен никогда о таких не слышал. — Может, амулет? — мальчишка мог что-нибудь попутать. Селяне редко отличали амулет от талисмана, поэтому лучше уточнить. — Не, камень. Точно камень! — И где он сейчас? — Так у старейшины же. Эрен взял себе на заметку расспросить про камень. Надо будет посмотреть на него. Странно, что старейшина не сказал об этом. Не посчитал нужным? — Ладно. Они двинулись дальше. Прошли ещё немного, и Конни полез в малинник. За ним начинался деревянный настил, которому на вид было лет триста, не меньше. Извиваясь между сухими стволами деревьев, гать уходила вглубь болота и исчезала за поворотом. — Вот по ней идти, а там уже и кладбище, — махнул рукой Конни. Странное место для кладбища. Земля мокрая, рыть могилы неудобно, да и удержать стенки сложно. Если пойдут дожди, то кресты смоет, а гробы поднимутся. В половодье тут наверняка творится чёрт-те что. Водная нежить не любит сожительствовать с мёртвыми, вот и сбежала. Вполне хорошая причина, но ненастоящая. Хоть какая-то нежить близ кладбища остаётся. — Хочешь со мной? — спросил Эрен, прощупывая болото на наличие подозрительных существ. Пустое место без нежити встречается крайне редко, и все варианты этого очень плохи. — Ещё бы! А возьмёшь? Эрен усмехнулся. — Конечно. Доски под их весом скрывались под мутной водой, но не уходили глубоко. Они прошли не больше пяти десятков шагов и вышли на кладбище, располагавшееся на вполне твёрдом земляном островке. Окружённая болотом земля не утопала под ногами, держала крепко. Границы кладбища обозначала выцветшая от времени ограда. Распахнутая настежь калитка зазывала войти. Никаких неприятных ощущений, холодка по спине или пугающих шорохов и звуков. Ухоженные могилы, окрашенные свежей краской памятники, даже цветы меняли недавно. Ничего подозрительного. Кладбище как кладбище. Они обошли его несколько раз. Конни не отставал ни на шаг. Не мешал и не отвлекал разговорами, нетипично притихший. Просто шёл по пятам и почти дышал в спину. И это раздражало намного больше, нежели тишина кладбища. Остановившись под сосной у ограды, Эрен развернулся и ещё раз пробежался по кладбищу взглядом. Ничего. Либо тут пусто, и существо с тенями выдумали, либо всё это пережидает день в другом месте. И не хотелось бы, чтобы этим местом был Тёмный лес. Соваться в него и днём-то опасно, а уж искать неизвестно что — опасно вдвойне. — Возвращаемся. — И вы даже ловушки не будете ставить? Никаких заклинаний? — Нет, — Эрен посмотрел на Конни, и на мгновение показалось, что за его спиной кто-то стоит — тень, едва заметная в пробивавшемся через листву солнечном свете. — А тебе хотелось посмотреть на мою работу? — Ну да, — Конни улыбнулся, — про охотников легенды ходят. Хочется на вас посмотреть в деле. Вы же наверняка такие крутые! — Пока ничего не будет. Идём. На обратном пути Эрена не покидало ощущение взгляда в спину. Эрен обернулся, но никого не нашёл. Взгляд преследовал его до самого дуба, а потом пропал. Возле дерева Эрен остался до вечера. Что-то тут было, но Эрен никак не мог понять — что. По нервам скреблось, но источник нельзя было определить. Так и не поняв причины беспокойства, Эрен в сумерках вернулся в дом старейшины. И, не откладывая разговор в долгий ящик, сразу попросил показать загадочный защитный камень. При упоминании вещицы глаза старика забегали, а руки вновь не удержали палку. Его пришлось долго уговаривать, и Эрен порядком устал от своих доводов. — Ладно, — сдался Эрен. Сел на лавку и прислонился к стене. Но так, чтобы не касаться защитных узоров. — Хотя бы издалека покажите. Обещаю не трогать. Но мне надо его видеть, потому что он мог стать причиной вашей напасти. И старейшина согласился. Он отлучился на долгие двадцать минут, громко стучал и шуршал в комнате, а потом вернулся с небольшой берёзовой шкатулкой. Открыл крышку и показал содержимое. И всё встало на свои места. На дне шкатулки лежал мундус Цереры. — Доволен? Эрен неверяще уставился на серо-белый камень с жёлтыми точками. Строительство города начиналось с ямы или рва, в который люд закапывал землю со своей родины. Также вкидывали то, что считалось чистым и необходимым — зёрна, воду, заговорённые вещи, — и закапывали. Надо всем этим читались оберегающие молитвы и заговоры. Именно эта яма считалась началом города. Именно она давала ему защиту и служила будущим условным центром. С течением времени содержимое ямы спрессовывалось — неизвестно, от чего, то ли от времени, то ли из-за потоков магии, то ли из-за желаний людей и их поступков, но всё, положенное в такую яму, превращалось в небольшой камень. Он защищал город от серьёзных напастей. Считалось, что если камень извлечь из сердца города, тот падёт в ближайшее время, потому что как только этот камень встречался с небом, он менял защитные свойства и становился чем-то более могущественным. Раньше некроманты готовы были глотки друг другу порвать за один такой камушек. Не потому, что он накапливал в себе магию. Нет. Мундус Цереры служил входом в царство мёртвых. Имея его в своём арсенале, любой некромант миновал ритуал создания врат, а на него уходило много сил. И теперь старейшина спокойно демонстрировал ему этот камень. Защитный камень. Да, он был таковым, пока находился в земле, но никак не на поверхности. Эрен похолодел. — Можете уносить, — он отвёл взгляд от слишком гипнотизирующего камня и зажмурился. Если он попросит закопать камень обратно, то село получит свою защиту. Вот только камень нужно вернуть туда, где его взяли. А по словам Конни, камень давно принёс охотник, и значит, задача вернуть его на родину стала невыполнимой. — Ну и что скажете, уважаемый охотник? — старейшина быстро вернулся и сел напротив за стол. Потянулся к жбану молока, налил в чашку себе и Эрену. Отрезал ломоть хлеба, намазал мёдом и откусил изрядный кусок. Довольно улыбнулся и запил хлеб молоком. — Есть какие-то объяснения? — Да. Эрен смотрел на старика. За его плечом маячила такая же тень, которую он видел днём на кладбище возле Конни. Эрен знал причину, по которой кладбище было тихим и мирным. И знал причину, по которой водная нежить сбежала с болота. Все эти люди давно были мертвы. Из-за камня они вернулись к жизни и вели себя так, словно ничего не случилось. Тени ходили по деревне, потому что вход для мёртвых был открыт. Водная нежить не любила соседствовать с ожившими мертвецами, поэтому покидала насиженные места. И всё равно этого было недостаточно для побега. — И какое же? — Кладбище ожило, — медленно проговорил Эрен и вздохнул. — Мертвецы ходят по селу, и их всех надо упокоить. — Но вы же справитесь? Или нам некроманта позвать? — старик спросил это так легко, словно некроманты были какими-то белыми магами: подай запрос, и тут же приедет кто-нибудь, неравнодушный к проблеме селян. Эрен не знал, что ответить. Охотник тут не поможет. Истребить тех, кто поднят мундусом Цереры, невозможно. Их можно только загнать обратно. Ритуал сложный, требовал много сил, и Эрен не знал, как он проводится. Никто не учил его подобному, потому что камни мёртвых стали мифом. Впрочем, отец как-то рассказывал, что некроманту нужно камень сжать в руке, приказать мёртвым уйти туда, откуда они появились, и уже при помощи ритуала уничтожить его, чтобы запечатать врата. Из-за того, что некроманты соблазнялись дармовой силой, камни сохранялись. А мама с усмешкой добавляла, что земля Тёмного леса усыпана такими камнями, но проверить никто не решается, потому что Тёмный лес не любил чужаков, даже некромантов. — Справлюсь, — Эрен посмотрел на стены с непонятными символами. Они усеивали всю внутреннюю комнату, печку, потолок и даже пол, прикрытый ковриками. — Что-нибудь надо для обряда? Эрен вздрогнул. Никто никогда не спрашивал, надо ли ему что-то, и уж тем более для обряда. А ведь действительно надо. Он вздохнул, совершенно не удивляясь, почему старейшина это спросил. Мысль пока ещё не оформилась, но вертелась вокруг бумажки, Эрвина и почему-то зелёного яблока в сумке, которое Эрен так и не съел. — Мне нужна деревянная миска, годовалая курица или козлёнок — я их убью, потому что необходима жертва, увы. Кровь отвлечёт тени, а мясо и жизнь привлекут своим запахом более сильную нечисть. Свежее молоко для круга — оно чистое и белое, для моей охраны. Девичий гребень из берёзы с отсутствующим одним или двумя зубцами — для закрытия пустынной дороги, по которой сюда перебрались мёртвые, и усиления опахивания. Эрен перечислял стандартный набор по памяти. Он редко проводил некромантские обряды, поэтому сущность внутри него очень радовалась дарованной хоть на несколько минут свободе. — И мне нужен ваш камень защиты. Простите, но он — маяк для нечисти и основной источник вашей бессонницы. Старейшина сжал сухие пальцы с серым налётом. Эрен не видел этого днём, но сейчас недомогание старика бросилось в глаза. Нет, не оно. Эрен посмотрел старику в лицо — седая борода свисала вдоль тела, кожа обсохла на черепе, глаза застекленели и почти не двигались. За столом сидел мертвец, эмоционально связанный с домом, который тоже был ненастоящим. — К сожалению, только с ним я могу вас защитить. Убивать мёртвых, поднятых чужой волей, Эрен не любил. Но работу никто не отменял. *** Камень обжигал руку. Эрен держал его в шкатулке, но тот всё равно умудрялся жечься. Рядом блеял полугодовой козлёнок, норовя вырвать поводок из рук и убежать обратно в хлев. Он чувствовал подступающую смерть, и Эрен не винил его. Самому было страшно до чёртиков. Мир Теней, куда уходят души людей после смерти, очень опасен. Входить в него живым нельзя. Отнимать души — тоже, но некроманты были теми, кто мог спокойно войти в Мир Теней и вернуться. Предстояло посмотреть вблизи на вход в царство мёртвых. Эрен боялся. Его никто не учил, как себя вести по ту сторону, среди мёртвых, как защищаться и искать обратный путь. Вряд ли, конечно, Эрену придётся входить в открытые врата, но если такое произойдёт, то надо готовиться к самому худшему. Нет, худшее уже случилось. Ему подсунули это задание. Никакого выхода нет, и поздно скрываться. Он не может отсюда уехать, оставить мёртвых существовать только потому, что их кто-то призвал. Причём специально для Эрена. Козлёнок блеял до хрипа в тишине окраины села. Старейшина распорядился, чтобы все жители сидели по домам и не высовывались, иначе будет худо. Туман медленно полз по земле, не нарушая границ опахивания. — Работа есть работа. Сглотнув, Эрен достал кинжал. И,зажав туловище козлёнка между ног, перерезал ему горло одним движением. Кровь хлынула в подставленную миску. Козленок не мучился, и вскоре Эрен почувствовал, как его тело покидает жизнь. — Прости, — извинился Эрен и вкинул камень в миску. Кровь запузырилась, закипела, словно её разогрели на огне. Он всё делал на автомате, словно был не здесь. Все действия выходили быстрыми и давно заученными. Смешав молоко с кровью, Эрен зашептал заговор. Обманывать мертвецов Эрен не любил. Но этим людям, которые живут прошлым, что-то нужно было сказать. Забавно, что Эрен даже им не смог признаться, что некромант. А ведь старейшина легко отреагировал бы. Из какого века они вообще пришли? Наверное, жили до того, как вырос Тёмный лес. Нужно было расспросить подробнее, но терять время Эрен не хотел. Свет разошелся в стороны от Эрена. Пришлось зажмуриться, прикрывая рукой лицо. Потом свет погас, и к защитному кругу начали прибывать тени. Эрен перевернул миску, и потемневший камень выпал из неё. Сволочь, всю кровь выпил, напитался на столетие вперёд, и теперь светил в глаза, призывая дотронуться и использовать силу. Эрен слышал его пока ещё слабый голос. Нужно как можно скорее доделать ритуал и уничтожить камень, пока не стало поздно. Сходить с ума в планы Эрена пока не входило. — Мы здесь, — прохрипели нестройные голоса за спиной. Эрен обернулся и дёрнулся. Перед ним стояли толпы мёртвых, которых позвал камень. Высокие, худые, маленькие и большие, молодые и старые — жители деревни стояли, как живые. У кого-то из мёртвых на руках Эрен заметил небольшой свёрток. Не рассматривать. Нельзя. Эрен натянул перчатку и поднял камень. Нужно всего лишь подумать о своём желании, и оно исполнится. За спиной соткались из воздуха огромные врата — никаких излишеств или стандартных образов в виде кованых железных ворот с рисунками. Это больше походило на изломанный маревом кусок пространства, который призывал к себе. Но только мёртвых, больше никто не слышал этот тягучий печальный гул. — Возвращайтесь домой. Эрен стоял и смотрел, как мертвецы направляются к вратам и исчезают в их голодной пасти. Среди мёртвых были чёрные тени, серые истосковавшиеся души, проклятые, самоубийцы — Эрен всем разрешал вернуться. Силы покидали его. Использование камня тратило много энергии, а удерживать долго огромный магический объект открытым и вовсе опасно для жизни. Перед глазами всё двоилось, колени подгибались, но Эрен мужественно держался. Мёртвые уходили и забирали с собой свой скарб — жизненную искру. Деревня сжималась и схлопывалась за их спинами, дома распадались на искры и привязывались к мёртвым ярким ошейником. Тяжёлый груз, который они уносили с собой. Упав на колени, Эрен продолжал стоять. Из носа текла кровь, подпитывая и без того нажравшийся камень. Эрен держался из последних сил, а мертвецам всё не было конца. Господи, сколько же их тут собралось? Словно они знали, что тут будет вход в Мир Теней. — Вот ты и попался, некромант. Эрен вздрогнул. Он поднял глаза и сквозь толпу теней рассмотрел отряд охотников. — Закрывай свою лавочку, — голос был знакомым, но перед глазами всё двоилось, а сознание ускользало. — Не могу, — в груди сдавило так сильно, что Эрен закашлялся. — Пока все не уйдут, я их не смогу закрыть. — Эрен Йегер! Эрен вздрогнул, вскинул голову и встретился с непроницаемым взглядом Ривая. От несправедливости захотелось взвыть. Ну вот, Ривай узнал его секрет и пришёл его убить. В ночи под полной луной. Как романтично. — Эрен Йегер, — чуть громче добавил Эрвин и шагнул вперёд. Он стал рядом с Риваем, и разница в росте стала очень заметной. — Вы обвиняетесь в связи с чёрными силами и обмане. Вы изгоняетесь из Ордена Охотников, объявлены вне закона и приговорены к смерти. Мимо них тени мёртвых людей рекой текли во врата. Холодные потоки голосов и шепотков рассеянно расплывались вокруг. — Что вы можете сказать в своё оправдание? — спросил Эрвин. Он был главой Ордена, теперь Эрен в этом не сомневался. Спокойный, собранный, устремлённый. И сильный. Он бы подошёл Риваю в любовники. Какие глупые мысли в голове. Эрен ни за что бы не отдал Ривая Эрвину, сложись всё иначе. — Я никого не убивал, честно исполнял долг охотника и никогда не был знаком ни с одним из некромантов. Семья не считается. А с другими некромантами Эрен и правда никогда не пересекался. Все они скрытные, сволочи. И Эрен тоже. — То, что вы делаете сейчас — доказывает обратное. — Я помогаю мертвецам уйти туда, откуда их кто-то вызвал, — ответил Эрен. — Вы разве не были на кладбище? Там очень... — Тихо! — перебил его голос Шадиса — охотника старой закалки. Поговаривали, что ему за двести лет и что он убил дракона голыми руками. — Вы разве не видите? — Эрен махнул рукой в сторону врат. — Они уходят. Они не причинят никому вреда. — Молчать! — перебил Шадис, и Эрвин поднял руку, призывая к тишине. Ривай не участвовал в вынесении приговора. И это было больнее всего. Он смотрел мимо Эрена, словно его не существовало. Ну да, сейчас перед ним был не Эрен, с которым они спали вместе, а всего лишь опасный некромант, чёрный маг, повелитель смерти и убийца мирных людей. — Тут никого нет уже, Эрен, — нарочито мягко сказал Эрвин и шагнул вперёд. — Мы видели, как ты поднял мертвецов с кладбища и телепортировал их. Куда? На кого ты собрался нападать? Что ты затеял? — Да нет же! — Эрен повернул голову — врата были на месте, и тени продолжали плыть домой. — Вы разве не видите?! Вот же они! Здесь! Между нами! — Здесь ничего нет, — продолжал мягко настаивать Эрвин, как если бы они сидели за барной стойкой, и он просил опьяневшего Эрена больше не пить. — Но ведь... Ему не верили. Он ведь обычный некромант. Десять лет успешной работы во благо людей позабылись в одно мгновение. Кому интересны заслуги Эрена, если он исчадие ада, выродок Тёмного леса? Зло во плоти, повелевающий мёртвыми, тёмный. Ривай молчит и только и делает, что избегает взгляда. Ну и пусть. Главное, Микаса в безопасности. — Мы приведём приговор в действие согласно закону его императорскому величества, — провозгласил Шадис. — На месте, — добавил неожиданно Ривай и вышел вперёд. Эрен не поверил. Ривай вызвался его убить? Лично перерезать горло? Или думает, что от любви Эрен не сможет ему причинить вреда и защищаться? Он прав, Эрен не сможет причинить вред Риваю. Глупые чувства и привязанность. — Исполняй, — согласился Эрвин, — мы подстрахуем. Охотники начали расходиться, окружая их. Эрен горько усмехнулся. — Только не делай глупостей, Эрен, — попросил сухо Ривай. — Пожалуйста. — Хочешь убить меня быстро и безболезненно? — Да. Именно так. Поверь, это лучше всего сделаю я, и никто другой. Ривай шагнул ближе, Эрен отступил. Он не хотел так быстро сдаваться. — Извините, но я против, — сказал Эрен, сжимая камень. Они не видели его, иначе бы попросили отдать. Конечно, Эрен бы всё равно их не послушал. — Эрен, не делай глупостей. Прошу. Эрен покачал головой, сказал: — Я всегда делал глупости рядом с тобой, — в груди защемило, в горле встал ком. Все их поцелуи, ночи, любовь — всё было выдумкой. Некромант и охотник? Ну да, отличная парочка, ломающая систему. — Но теперь не собираюсь. Эрен отошёл ещё на три шага. — Стоять! — крикнули со всех сторон, и Эрен упал на землю. Рука скользнула по свежей границе опаханного круга, погружаясь в холодную землю. — Барьер! Мощный поток света вырвался и раскидал в разные стороны незадачливых охотников. Многие повскакивали на ноги очень быстро. Профессионалы. Ривай устоял. Он всегда был сильным, не зря же Эрен в него влюбился. Ну, или потому, что находился ближе всего к Эрену. — Все разом, на него! — крикнул Эрвин где-то в стороне. — Эрен, не глупи, — попытался дозваться Ривай. И извлёк из ножен два кинжала, своё любимое оружие, которым владел лучше всего. — Я больше не буду предупреждать, — сказал Эрен ровно. Минуя живых, которые яркими точками сияли в темноте, Эрен потянулся своей силой к вратам, куда уплывали мёртвые. Прошёл в затягивающий барьер и позвал на помощь тех, кто ушёл. — Значит, это было предупреждение? — левая бровь Ривая приподнялась. Он шагнул ближе и остановился. В один прыжок он мог настигнуть Эрена и перерезать горло. Если цель будет стоять на месте и ждать своей кончины. К сожалению, Эрен не собирался уступать. Теперь настал черёд Эрена молчать. — Зомби! — закричал чей-то высокий истеричный голос. Эрен улыбнулся. Теперь они в равных условиях. К тому же, место, на котором они находились всё это время, было когда-то братской могилой. Эрен только сейчас почувствовал этих мёртвых — древние уснувшие, воины ворочались глубоко в земле. И вздрогнул, когда их голоса дрожью пробежали по телу. Причина ухода водной нечисти запоздало подтвердилась. Слишком много мёртвых. Просто невероятно, какая огромная армия погибла в этих краях. Наверное, во время войны светлых и тёмных, когда замок Марии был ещё цел. Другого объяснения Эрен не находил. Он посмотрел под ноги, повернулся, пытаясь прощупать и рассмотреть, как далеко тянется кладбище. И в это время напал Ривай. Он двигался очень быстро. Точные удары напоминали жалящие поцелуи — Ривай всегда точно находил губы Эрена, брал их в плен и подчинял. Эрен так и не научился уворачиваться — потому что жаждал прикосновений любовника больше всего. Но сейчас бой между ними был насмерть, а не за то, кто кого уложит на спину и будет сверху. — Эрен, прошу, прекрати. Эрен отступал. Мёртвые дёргались под землёй. Ривай наступал над землёй. Река из теней текла во всё ещё открытые врата. А жизнь вытекала из тела. — Их очень много! — Защищайтесь! Эрен споткнулся и упал. Мундус Цереры отлетел в сторону, и врата мгновенно схлопнулись. Ривай приземлился рядом, занося два кинжала, но движение завершить не успел. Пять рук в проржавевшей амуниции заблокировали Ривая. Две головы в расколотых шлемах оскалились белозубыми улыбками. Светящиеся угольки мигали во тьме глазниц. Одна из теней отделилась от потока и вселилась в пустое тело. Ривая развернули и ударили в несколько болезненных точек. Здравый смысл вопил — бежать. Открывать врата уже для себя, переждать там, выйти на другом конце земли, в другой стране, и продолжать жить дальше. Мир Теней укроет некроманта на какое-то время. Но только если он полон сил. Эрен же едва стоял на ногах и истекал кровью. Раненому идти в Мир Теней — самоубийство: его высосет досуха, как вампир девственницу. Ривай расправлялся с восставшими мертвецами на раз-два. Один, второй, пятый — никто не мог его остановить на пути к заветной цели. Эрен отползал. Он отвлёкся на мгновение, чтобы найти камень. Тот лежал совсем рядом, в шаге. Пришлось к нему потянуться. Пальцы почти ухватили камень, но неожиданно появившийся из ниоткуда Ривай отбил его далеко-далеко в ночь. Барьер пропал. Руки коснулся холодный метал. — Сдавайся, — сказал Ривай, тяжело дыша. — Твои мертвяки ничего мне не сделают. — Хорошо, — проговорил Эрен. Он соображал, что ещё может сделать в своём состоянии. Проклятия? Но он не хотел причинять Риваю вред. Призвать адских гончих... не вариант, но отличная идея. Благо, подходящий материал готов к использованию и лежит рядом. — Поднимайся. Ривай не любил бить лежачих. И в этот раз не изменил себе. Эрен перевернулся и посмотрел на него снизу вверх. Ривай тоже смотрел на него, на лице ноль эмоций, словно кукла, исполняющая приказ. — Помоги, — попросил Эрен и протянул руку. — Я слишком слаб. Мёртвые, знаешь ли, тоже любят поесть. Ривай принял его руку, и Эрен сделал подсечку. Ривай упал, Эрен вскочил на ноги и побежал к остывшему трупу козлёнка. Резкая боль в ноге прошила тело адской болью. Эрен закричал, но преодолел оставшееся расстояние. Вытерев подбородок от крови, он прижал плашмя ладонью тушку, нарисовал символ в воздухе и зачитал заклинание. Эрвин оттащил его от эпицентра ритуала за шкирку, откинул в сторону и вонзил меч в труп козлёнка. Эрен засмеялся. — Бесполезно, — вряд ли его кто слышал. Ривай поравнялся с Эрвином: — Я сам его убью. Давно не практиковался, — холодно произнёс он. — Вы разбирайтесь с мертвяками. Эрен улыбался. Ему было смешно и легко. Ривай вытащил меч — нож застрял в бедре Эрена, — и пошёл на него. Белый шейный платок колыхался. Эрен сосредоточился на нём, вспоминая, как любил Ривай развязывать его одним ловким движением и снимать с шеи, чтобы потом завязать Эрену глаза. — Доверься мне, Эрен, — прошептал Ривай. — Прошу. Ради всего святого, позволь мне это сделать, — и опустился перед ним на корточки. — Свой долг? — громко спросил Эрен. К холодному жёсткому лицу Ривая хотелось прикоснуться, притянуть к себе и поцеловать. В последний раз. Он ведь может получить обязательное последнее желание? Нет, он забыл, что некроманты не считались людьми. Жаль. — Ты его хочешь выполнить? Убить некроманта? — Да. Эрен зажмурился. В конце концов, он не сможет бегать вечно. Его знают в лицо, поэтому спокойствия нигде не видать. Он может ездить из города в город, но вряд ли задержится на пару дней. Он обречён, как и другие некроманты. Орден не прощает ошибок и сделает всё, что в его силах, чтобы загнать свою меченую жертву в ловушку и убить. Самый лучший выход — принять предложение Ривая. Хотя лучше бы он предложил кольца и жить до конца жизни вместе. — Обещай, что... Неважно, — Эрен помотал головой и снова посмотрел на Ривая. — Сделай это. В конце концов, нас никогда не связывало ничего, кроме секса, верно? Ривай приставил к груди Эрена нож. Его руки мелко подрагивали, из-за чего острие скользило по одежде, задевая шнуровку. Казалось, что Ривай прицеливается для удара — сердце, лёгкие, живот. Какой сложный выбор, в самом деле. — Давай, — Эрен перехватил его ладонь и улыбнулся. Он мог вытащить из бедра нож и защититься, но сил сопротивляться не осталось. — Обещаю, что не буду проклинать и являться в кошмарах. Ривай вздрогнул, посмотрел на Эрена взволнованно и выдохнул: — Это ради тебя. Клянусь. Эрен почувствовал толчок. Боль ворвалась в грудь жаркой дикой птицей. Крылья опалили сердце и лёгкие, холод растёкся по телу, а в горле застыл вопрос. — Я потом все исправлю. Может, стоило ему сказать про козлёнка? Нет, не надо. Это же охотники, они справятся с тем, что вселилось в тело животного, нарастило мышечную и костяную массу, ожило. Эрвин правильно сделал, что убил труп, вот только бесполезно убивать того, кто уже мёртв. Пусть охотники практикуются над задачкой, вдруг запомнят, что некромантов не так-то легко убить. До Ривая и его способов убийства этим охотничкам очень далеко. Эрен усмехнулся и закашлялся, забулькал кровью. — Тише, — прошептал Ривай, закрывая Эрену глаза. — Просто потерпи, прошу. — Как ты меня, да? — спросил Эрен. Телесная боль ничто. Эрен мог от неё отключиться, но не хотел. Жизнь отвернулась от него, и, наверное, хорошо, что сейчас на него смотрел только один человек. Тот, кому Эрен доверял. Романтичнее некуда — принять смерть от любимого человека. Эрен ненавидел романтику. И тем не менее смотрел на Ривая, любил его руки, тяжёлое дыхание, холодные влажные глаза, сомкнутые в тонкую линию губы и ножи у горла. Просить не делать этого? Нет, Эрен не сможет. Ему хватило той дурацкой ночи. Признаваться в любви? Глупости. Ривай настроен решительно, и жалкие слова не изменят решения. А если и так, то вокруг два десятка готовых на всё охотников. Замена слабости и нерешительности Ривая всегда найдётся. Извиняться? А за что? Эрен просто хотел жить. Как никогда раньше, Эрен понимал нечисть. Они хотели жить, но кто же виноват, что для жизни нужно поднимать мертвецов и возвращать души из Мира Теней. — Ривай! — гаркнул Эрвин. Послышалось рычание, громкий вой сотни волков, который издавала всего одна тварь. И очень голодная. — Добей его! Ривай вздрогнул. Он уложил Эрена на землю — только цветочков не хватало, но ничего, луг в паре шагов, потерпит, — придавил ему шею холодной ладонью и — отчаянно и надрывно закричав — перерезал горло.