Камень мёртвых

Эрен смотрел в деревянный потолок и не мог понять, где находится. Если в Мире Теней, то почему он дышит? Если всё ещё живой, то каким образом? Он помнил холодные руки Ривая, острое лезвие на горле и отчаянный крик. В ушах до сих пор эхом стоял звон стали, рёв гончей и ругань охотников. Голова гудела. В горле — пустыня. Очень тяжёлое тело едва подчинялось. А живот просил хоть какой-нибудь еды. Свет из окна озарял комнату. Эрен её рассмотрел минут двадцать назад — ничего необычного: книжный шкаф, стол, пара табуреток и кровать. Неподвижно лежать и пялиться в потолок, когда у тела определённые запросы, сложно. Ещё сложнее, когда сил не хватает обозначить своё пробуждение. Надо вставать. Собравшись, Эрен приподнялся. В груди расплылась боль, шею сдавило тисками, перед глазами потемнело. Ничего, он справится. Отключившись от боли, Эрен сел. Босые ноги коснулись деревянного пола. — Микаса?.. Горло разодрало болью, и Эрен лающе закашлялся. Разговаривать нельзя. Ну да, ему же горло перерезали. Как Микаса умудрилась его спасти? И почему ей позволили? Как она вообще узнала, где он находится, если Эрен не отправлял своих координат? Эрен вышел из комнаты, едва не споткнувшись о высокий порог. Придерживаясь за стенку руками, двинулся исследовать дом и найти хоть кого-нибудь. Грудь сдавливала очень тугая повязка. Нога была целой, остался только шрам с засохшей кровью. Что с горлом — неизвестно. Чисто прибранный дом пугал — ни единой пылинки, всё настолько ровно расставлено, что даже передвигаться сложно. Тут было очень холодно и одиноко. На столе рядом с окном лежала карта страны. На ней стояли деревянные фигурки людей и нечисти. Красные флажки обозначали объекты с поселениями, но стояли не на всех точках. — Проснулся, — констатировал женский голос, и Эрен обернулся. Перед ним стояла девушка в лёгком голубом платье, с книгой в руках. Светлые волосы до плеч, сияющие глаза, приятная улыбка. Она смотрела на Эрена печально. — Как всегда, он не вовремя ушёл. Девушка разговаривала не с Эреном, а сама с собой. Словно сожитель её постоянно игнорировал, вот она и привыкла общаться вслух. Интересно, про кого она говорила? — Как ты вообще на ногах-то стоишь? — спросила она. — Тебе бы лежать ещё. Эрен смотрел на неё и не знал, что сказать. Да и можно ли что-то сказать призраку? — Даже поесть ничего не оставил, — вздохнула девушка. — Но если ты, Эрен, додумаешься пройти за ту занавеску, то там стоит ведро воды. — Спасибо, — прохрипел Эрен и закашлялся. Связки отказывались работать. — Ну конечно же... — призрак замолчал, уставился на Эрена и уточнил: — Ты меня слышишь? Эрен кивнул. — Ты первый. Эрен пробирался по указанному маршруту, стараясь производить как можно меньше разрушений. А это сложно, когда ты еле двигаешься. — Одарённый? Маг? Ясновидец? — перечислила девушка. Она не отставала от Эрена и иногда помогала ему координировать действия, что было очень кстати. — Некромант. Закашлявшись, Эрен не удержался за стену и упал на пол. Успел ухватиться за шторку — и оборвал её. Отдышавшись и подождав, пока головокружение и слабость пройдут, Эрен потянулся к кружке, приподнялся и зачерпнул воду. С наслаждением выпил. Горло обожгло холодом. Ничего, разговаривать ему не понадобится. Эрен выпил три кружки, когда призрак вновь заговорил. — Ты не похож на некроманта. Эрен пожал плечами. Он и стремился всю жизнь к тому, чтобы меньше всего быть похожим на некроманта. — Но это объясняет, почему ты меня видишь. Маг смерти. Отлично, призрак его не любит из-за того, что Эрен некромант и может с ней общаться. Нужно собирать вещи и уходить, пока кто-нибудь из живых не вернулся. Его спасла не Микаса, это точно. Но кто? И как? Охотники ведь сжигали трупы некромантов... или нет? Что вообще происходит? — Ты сможешь сделать кое-что для меня? Меньше всего хотелось выполнять просьбы призрака. Эрен не любил с ними общаться, потому что они всегда ставили свои незаконченные дела превыше дел некромантов. И очень сильно надоедали своим нытьём. — Я хочу, чтобы ты кое-кому сказал, что зацикливаться на прошлом и добровольно принуждать себя к изгнанию по выдуманной причине нельзя, — девушка грустно улыбнулась. Всё понятно. Она не хотела уходить в мир иной, потому что беспокоилась за любимого человека, который жил прошлым. И как Эрену его уговаривать — с его-то невозможностью говорить? Она разве не понимала, что некроманты скрываются? Притворяться светлым магом и ясновидцем? Ну уж нет, хватит. И так всю жизнь создавал вокруг себя иллюзию нормальности. — Хорошо? Приподнявшись, Эрен неудачно ухватился за край ведра. Естественно, оно перевернулось, и ледяная волна облила Эрена и всё вокруг. Отлично. Просто прекрасно. Как же Эрен ненавидел чувствовать себя калекой. — Я ухожу, — прошептал Эрен. Снова попытался подняться — и опрокинул плохо прибитую полку. С неё упали глиняные миски и кружки и разбились. — Это была любимая кружка Ривая, — вздохнула девушка. — Ривая? — Эрен посмотрел на призрака так, словно она сообщила о восстановлении замка Марии и продолжении войны тёмных и светлых. Имя отдавалось болью в груди и криком в ушах. — Да. Он такой чистюля, и я даже рада, что ты тут немножко побуйствовал. Отсюда надо как можно быстрее сваливать. Ривай отсутствует, пора бежать, пока они не столкнулись. Узнавать причины, почему Ривай вдруг поступил так с Эреном, не хотелось. Вообще не хотелось видеть Ривая. После всего, что он сделал, он решил оживить Эрена и убить ещё раз? Накатила паника. Эрен задыхался, хватаясь руками за всё подряд. — Открывай, твою мать! — входную дверь снесло мощным ударом. Она пролетела через помещение и врезалась в стену. — В гости не пригласишь? Эрен вздрогнул и посмотрел на вошедшего. Высокий, плотно сложенный мужчина с бородой тоже смотрел на Эрена. Он сплюнул под ноги, поднял и перехватил удобнее арбалет. — Ну, где он? — мужик перевернул стол с картой. Фигурки и флажки разлетелись в разные стороны. — Кто? — прохрипел Эрен и закашлялся. — Ривай, — прокомментировал призрак. — А он ушёл за лекарствами для тебя. Как же всё это не вовремя... что же делать-то? — Эта наглая узкоглазая морда, — прошипел мужик и вновь плюнул под ноги. Призрак недовольно поморщился. Эрен отодвинулся подальше. Сидеть в луже было ужасно неловко. Да ещё и в чужих штанах. — Он мне задолжал, — продолжал мужчина, не отводя от Эрена арбалета. — Значит, вы с ним живёте здесь? Отлично. Прихлопну тебя, и он будет воспринимать меня всерьёз. Отомщу за то, что эта скотина сделала. Эрен хрипло рассмеялся. Смех превратился в кашель. Во рту появился привкус крови. Что-то часто его хотят убить. — Что ржёшь? Смешно? Так оно и было. Умирать не страшно, особенно во второй раз. И даже серебряный болт, нацеленный в грудь, не пугал совершенно. С расстояния в четыре шага промазать невозможно. Если он себя не защитит, то умрёт. Умирать Эрен не хотел. Хватило и первого раза. Некроманты всегда умели отнимать жизнь очень быстро. Наличие боли и страданий было по выбору. Смотря кто как насолит. Или под настроение. Сейчас Эрен был очень измотан, и сил не хватало даже на злость. Он никогда не использовал заклинания, лишающие людей жизни. С мёртвыми было проще: они принимали волю некроманта и подчинялись ей без лишних вопросов. "Прости", — мысленно сказал мужику Эрен. Схватился за одну-единственную по виду крепкую полку, приподнялся... — А ну лежать! — мужик занервничал, спустил курок, и арбалет выстрелил. Призрак закричал не хуже баньши. Уши заложило. Прежде чем болт разрезал плечо по касательной, Эрен представил в своей ладони бьющееся сердце человека напротив и со всей силы его сжал. Они упали одновременно. И если мужик промахнулся, то удар Эрена попал точно в сердце, без промашек и рикошетов. Нужно было убрать следы. Эрен ведь хороший некромант, который убирает за собой, чтобы не смогли выследить и разоблачить. Он протянул руку и прочитал заклинание. С пальцев сорвалась тонкая тёмная струйка дыма. Всё, чего она касалась на пути к трупу, растворялось на мелкие частицы, похожие на золу. Труп мужика охватило муаром. В течение десяти минут тело превратится в прах. А Эрен... он очень сильно хотел спать. *** Лоб протирали тряпкой, смоченной в ледяной воде. Неприятно, мокро и противно. Эрен открыл глаза и встретился с Риваем взглядом. Вздрогнул и на мгновение замер. Паника забилась в груди. В этот раз убежать никуда не получится. — Цел? — хрипло спросил Ривай. Эрен промолчал. Он смотрел на Ривая и не верил глазам. Осунувшийся, похудевший, с мешками под глазами от недосыпа, тот выглядел слишком отталкивающе. Правая рука перемотана тугой повязкой и зафиксирована у груди. Перелом? А почему к целителям не обратился? — Ты живой, — прошептал увереннее Ривай и погладил Эрена по щеке. Приятное, томящее прикосновение, таящее в себе нежность. И никакого намёка на убийство. И хочется потянуться к нему, но и оттолкнуть — не меньшее желание. — Живой. За его спиной маячил призрак. Девушка поджимала губы и неслышно плакала без слёз. Призраки не умели выделять жидкости, так что эмоции проявлялись внешне. И почему она плачет? Ривай ведь жив. — Почему? — спросил Эрен, заставляя себя говорить. — Почему я живой? Впервые он не знал, о чём разговаривать с Риваем. Да и о чём говорить с убийцей? — Потому что я идиот, — ответил Ривай. Он разорвал прикосновение, и стало тоскливо. Эрен очень соскучился по прикосновениям Ривая. — Или хочешь меня убить ещё раз? — спросил Эрен. Одеяло совсем не грело. Находиться в комнате с Риваем было опасно, а хватит ли сил защититься — Эрен не знал. Если он в первый раз не смог убить Ривая, то во второй тем более не сможет, несмотря на ненависть, которая тлела угольком, но не разгоралась в опасное пламя. — Но без свидетелей. Ривай вздрогнул, опустил голову. Вопрос попал в яблочко. — Не надо меня мучить, пожалуйста, — прошептал Эрен. Пока голос подчинялся, нужно было высказать накопившееся. Риваю, может, всё равно, пусть не слушает, но Эрен хотел рассказать то, что чувствовал. В этот раз у горла не было острого лезвия, а за спиной охотников, так может, получится признаться? Опять он ударился в романтику. Но романтика не спасает жизнь. Она вообще ничего не умеет делать, только отнимает время. Нужно ли Риваю это признание? Эрену — нужно. Он сам не знал, зачем. — Прости меня, — сказал Ривай. Он присел рядом с кроватью, взял руку Эрена и повторил: — Прости. Я так боялся, что попаду тебе в сердце. — Ну вот, опять он начинает, — вздохнула девушка, возведя глаза к потолку. — Эрен, я не хочу это выслушивать в сотый раз. И исчезла. Эрен ничего не понимал. Растерянно смотрел на то место, где растворился призрак, пока Ривай вновь не обратил на себя его внимание: — Той ночью я меньше всего хотел тебя убивать. И тем не менее убил. Вернее, не совсем убил. — Я не знаю, откуда они пронюхали, что ты некромант, но Эрвин решил не медлить с расправой над тобой. Эрен приподнялся, и Ривай помог удобнее сесть. Подал кружку воды, поддержал её, пока Эрен пил, и даже вытер ему подбородок. Какая забота. С чего вдруг? Чувство запоздавшей вины? — Ты не удивлён, — сказал Эрен. — Обычно люди иначе реагируют на заклинателей смерти. — Иначе, — Ривай снова сел на кровать. Его ладонь легла Эрену на бедро и погладила. Эрен прикрыл глаза. Как же хотелось обнять Ривая и поцеловать. Похоже, даже предательство с его стороны не способно отвадить Эрена от Ривая. Глупые людские чувства. И Эрен глупый, раз всё ещё ведётся на них. — Некромант, которого я убил семь лет назад, проклял меня. Эрен нахмурился. В первую встречу Ривай был чист, и никаких проклятий на нём не висело. И сейчас тоже. Обычно проклятие или порча, сглаз — любое воздействие на человека оставалось заметным на нём для людей, обладающих магией. Все маги способны видеть эти следы, но на разном уровне восприятия. Целители не всегда распознавали источник, но вполне неплохо справлялись с обновлением и очищением. Боевые маги видели лишь слабые и средние воздействия. Чем сильнее воздействие, которое наложено профессионалом, тем менее оно заметно белым магам. Некроманты же использовали магию иного рода, поэтому видели абсолютно всё. Другое дело, что лечить не хотели — зачем зря прилагать усилия? Ради "спасибо"? — За то, что я его убил, он сказал, что моей следующей жертвой будет тот, кого я... меньше всего захочу убить, но буду обязан, потому что он будет такой же некромант, — Ривай слегка запнулся. Эрен уловил заминку, но не стал акцентировать на ней внимание. — Петра? — тихо спросил он. — При чём здесь Петра? — Меньше всего хотят убивать тех, кого любят, — Эрен посмотрел на ладонь, которая продолжала бездумно гладить его коленку. — Её имя на твоём запястье. Я его видел. Ривай разорвал прикосновение и накрыл сломанную руку здоровой. Покачал головой, вздохнул. — Нет. Петра давно мертва. И я, к сожалению, виноват, что не смог её спасти. — Она рядом с тобой до сих пор. Призрак девушки — это Петра. Она жила в этом доме, всё это время была рядом с Риваем, не смея его отпустить. Потому что знала, как ему будет плохо без неё. Маячила за его спиной постоянно, пока Ривай переживал своё горе. Эрен не думал, что когда размышлял о невидимом призраке Петры, встававшим каждый раз между ним и Риваем, оказывался прав буквально. — Нет, я её давно отпустил. — Ривай посмотрел в окно. — Не сразу, но отпустил. — А она тебя нет. — Я не хочу о ней разговаривать, Эрен. Не сейчас. Он не знал о призраке. И о том, что некроманты их видят. Скрывать уже незачем, Ривай в курсе, так что можно безбоязненно говорить и не думать о том, что нормально для человека, который только закончил магическую академию. Там не учили видеть призраков, находить следы их "жизнедеятельности". Маленький стандартный ритуал с зеркалом, свечами и гадальной доской — да, но это очень долго и бесполезно. Ритуал не обязывал призраков отвечать, и уж тем более — говорить правду. — Именно сейчас, — настоял Эрен. — Выслушай меня хотя бы в этот раз. Или мне опять не лезть в твои очень важные и секретные дела? — Эрен... — Пока ты не точишь ножи по мою душу, так и быть, расскажу кое-что о некромантах. Нас не зря называют заклинателями смерти. Мы используем магию смерти. Мы находим её везде, где она есть, если нет — создаём сами. Но смерть есть везде, люди об этом забывают. И нам не обязательно приносить в жертву человека, что за глупости! Достаточно кролика, крысы, даже таракана! Поднятие мертвецов или лишение жизни — это не всё, что мы умеем. Также мы можем видеть призраков, — выпалил Эрен на одном дыхании, и голосовые связки чудом выдержали этот поток речи. — И Петра рядом с тобой до сих пор. Сейчас она, конечно, ушла куда-то, сказав, что не хочет слушать что-то в, кажется, сотый раз. Но она не хочет уходить, пока ты себя не простишь. Если я правильно понял её слова про изгнание. Ривай закрыл лицо руками. Эрен никогда не видел его в таком состоянии: сейчас он больше походил на обычного растерянного человека. И его очень хотелось обнять. Всё-таки рядом с Риваем Эрен забывал обо всём. И даже о том, что Ривай его убил. — Я не изгонял себя, — глухо проговорил Ривай. — Ну да, конечно, а то я не вижу, — призрак Петры появился из ниоткуда. — Наказываешь себя просто так? Живешь у чёрта на куличках, оставил работу и лишь иногда, когда очень нужны деньги, что-то там выполняешь. Тебе повезло, что Эрвин тебя не обязал взносами, а так бы ты не сидел и не тихарился! Эрен смотрел на призрака, который наконец-то смог выговориться, зная, что его услышат. — Да-да, именно это и передай ему! — Петра посмотрела на Эрена со всей строгостью. — Я не уверен, что ему это будет приятно слышать. — Что именно? — Ривай не слышал призрака, поэтому Эрену пришлось сказать ему всё, что наговорила Петра. — Я не изгонял себя. — Ну? А я что говорила? — Петра всплеснула руками. — Он опять сочинит какую-нибудь отговорку и будет наказывать себя. В прошлый раз ушёл из спалённой деревни, купил себе эту развалюху и пил три месяца! И никаких отношений все эти годы! А ведь были завидные девушки, но нет, Ривай не хотел приносить им страдания и держался особняком. Эрен снова пересказал её слова Риваю. И удивился, почему Ривай начал спать с ним. Нет, понятно, почему это случилось в первый раз — адреналин в венах, смерть вокруг будоражила кровь, а глаза искали глаза. Расстояние между друг другом они преодолели за считанные секунды, впились губами в губы и, кажется, прямо на алтаре служителей Красного дракона сбрасывали напряжение единственным доступным способом. После собрались, словно ничего не произошло, и разошлись. А через полтора месяца вновь пересеклись на задании, и всё повторилось. И только в третий раз Ривай предложил продолжить в более чистой и менее травмирующей обстановке. Они и повторили в снятой комнате трактира. Трижды. — Петра, пожалуйста, хватит меня опекать. Я в порядке. Клянусь. Петра замолчала. Она внимательно осмотрела Ривая, а потом, удовлетворённая увиденным, кивнула. Подошла к нему и обняла. Ривай вздрогнул. — Она обнимает тебя, — пояснил Эрен. — Когда призраки хотят воздействовать на человека, люди чувствуют холод. Через сны у них это получается лучше и не так чувствительно, но ты, к сожалению, бодрствуешь. — Хорошо. Петра, правда, я в порядке. И ты знаешь, почему. — Знаю, — она чмокнула его в плечо. — Береги то, что у тебя появилось, — и растворилась. — Она ушла, — сказал Эрен. — В этот раз навсегда. Установилось молчание. Эрен не знал, что говорить, но что-то нужно было. Он должен знать время своей второй смерти, верно? Солнце медленно склонялось к горизонту и стеснительно пряталось за горами. Красно-оранжевые сполохи окрашивали небо яркими красками. Эрен не любил закаты. Они всегда означали, что нужно быть вдвойне осторожнее, чтобы не выдать себя. Магия смерти тянулась к некромантам, как мать к ребёнку, предлагала себя, как дешёвая продажная женщина, ползала у ног, как нищенка с протянутой рукой. И Эрен постоянно её отталкивал. По этой причине он не смог долго удерживать врата мёртвых открытыми. Он оказался слабым некромантом. — Ривай, — Эрен сжал руки в замок. — Ответь, пожалуйста, ты меня выхаживаешь, чтобы ещё раз убить? — Нет. — Тогда зачем? Ривай поднялся. Эрен настороженно за ним наблюдал. От него можно было ожидать чего угодно, и Петра, которая хорошо изучила Ривая, не могла уже подсказать, что случится. Ривай развязал здоровой ладонью шейный платок. Получилось не так изящно, как раньше, но Эрена проняло. Сняв платок, Ривай отложил его на стул. Затем медленно начал расстёгивать пуговицы рубашки. — Ты что делаешь? — Эрен сглотнул. — А на что это похоже? Похоже на стриптиз. На соблазнение. На раздевание, чтобы не заляпаться кровью. — Много на что. Я бы хотел точно знать. Пуговицы плохо поддавались левой руке. Ривай не просил помощи, Эрен не предлагал. — Знаешь, зачем я искал некроманта и почему не воспользовался твоими услугами? Вопрос опять застал Эрена врасплох. — Потому что я хотел, чтобы он снял с меня проклятие. И не хотел, чтобы ты слышал нас. Понимаю, ты хотел меня предупредить, какие некроманты плохие и всё прочее, но я и без того был на нервах и не уверен в своём решении. Поэтому и сорвался на тебе, прости. — Некромант не может поднять другого некроманта, — проговорил Эрен, наблюдая за пальцами и открывающимся взгляду телом. — Ни при каких условиях. Это невозможно. Увы. Один из пунктов нашей платы за природную магию. Равноценный обмен — мы поднимаем мёртвых, но сами не можем в таком состоянии вернуться. Две пуговицы поддались жёсткому напору. Осталось ещё три. — Я не знал этого. Думал, когда с меня снимут проклятие, я вернусь к тебе, и мы поговорим. Но этого не произошло. А случилось то, что тебя вычислили. — Ривай, — Эрен пялился на обнажившийся живот. Руки сводило от нетерпения прикоснуться к знакомому горячему телу, пробежаться по кубикам пресса, прикоснуться к пупку языком, а ладони завести за поясницу, опустить вниз и сжать упругие ягодицы. — На тебе нет никакого проклятия. — Некромант сказал... — Поверь мне, нет. И в первую нашу встречу тоже не было. Мы такие вещи хорошо видим. — Это уже неважно, — Ривай скинул с плеч рубашку и отложил на стул к платку. — Почему? — Некромант меня проклял, сказал, что я убью того, кто мне дорог. Он говорил про тебя. Я в тебя влюбился ещё до того, как появилась метка. Я не хотел быть с тобой, но к тебе тянуло. Я ограничивал наше общение и встречи, но желание становилось сильнее. Ещё и его слова не давали покоя. Повторения истории с Петрой я не хотел, а ты, как заноза, прочно засел в мыслях. Но у тебя уже была Микаса, и ты не скрывал её имя. Я-то был свободен, а ты... — Ривай пригладил волосы и вздохнул. — Постоянно видеть её имя на твоей спине было невыносимо. Мне хотелось искусать тебя всего, наставить своих меток, чтобы она злилась, истерила и бросила тебя. — И тогда ты смог бы меня отобрать? — Да. Эрен и не знал, что Ривай собственник. И что его гложут те же мысли, что и Эрена. Два идиота. Но кто же знал, что всё именно так? И всё равно приятно. Он нужен Риваю, небезразличен, и Ривай к нему неравнодушен. — Когда я осознал свои чувства и соотнёс их со словами некроманта, то стал за тобой наблюдать, чтобы удостовериться в догадке. — Я выдал себя, да? Когда? Ривай ненадолго задумался, вспоминая, потом покачал головой. — Нет, ни разу. В последний раз, когда я поддался кикиморе, даже тогда ты сдержался. И про смерть её жертв ты ответил честно. "Почувствовал", значит? Честнее не бывает. — Радует. А я думал, что... — Эрен махнул рукой. Теперь стало понятно, почему Ривая так легко пошвыряли об деревья. Ещё один вопрос раскрыт. Ривай подошёл к кровати. Эрен смотрел на него, на его шрамы — одни почти незаметны, другие свежие, третьи зарубцевались. Некоторые из них появились из-за Эрена. — Я тебя не сдавал. И когда Эрвин мне рассказал про тебя, я запаниковал. Но вызвался сопровождать его. По пути придумывал план, как тебя спасти. Мне повезло, что ты работаешь ночью. — Некроманты и днём могут, — сказал Эрен, — про тихую ночь и кладбище в наличии — заблуждение. Просто днём больше сил приходиться тратить, но мы не такие уж и беззащитные под солнцем. — Тебя должен был убить именно я, — сказал Ривай, и Эрен невольно вжался в подушку. — И я хотел, чтобы ты мне доверился. Только мне, всего лишь раз. Я видел, как ты отреагировал на чай и яблоко, поэтому должен был тебя убедить поддаться мне. — Поддаваться и довериться — разные вещи, — заметил Эрен. Переживать заново всё, что случилось, было больно. И меньше всего хотелось вновь возвращаться в ту ночь. Но Ривай всё ещё был в ней. — Ты и не поддавался. Я видел безнадёжность в твоих глазах и проклинал себя за то, что хотел сделать. И Эрвина ненавидел больше всего на свете. — Я вас не виню. Вы делали свою работу, а я свою. Жаль, что их интересы не пересекались. Было бы намного проще работать сообща. Но охотники не хотели принимать и понимать природу некромантов. И то, что без некромантов нежить выйдет из-под контроля, а Тёмный лес разрастётся. Охотники бы удерживали нежить лет десять, не больше, но уже сейчас не могли справиться с некоторыми её видами. Особенно если её подкармливали. Например, как кикимору. — И мы свою делали хреново. Ты сумел всего за день узнать, что случилось с той деревней, а Эрвин два года туда гонял охотников. И всё безрезультатно. Даже я там провёл неделю, но так и не смог ничего понять. Всё было чисто, но тени появлялись из ниоткуда и уходили в никуда. И никаких следов. Камень наверняка остался на лугу. Нужно будет к нему вернуться и уничтожить, пока его не нашёл кто-нибудь другой. Хорошо, что для нежити камень не представлял особого интереса. — Я потом расскажу, что случилось, — проговорил Эрен. — Если захочешь. Эрен устал. Он хотел спать, но ещё больше — чтобы Ривай его обнял. А тот медлил, потому что читать мысли умели только ясновидцы. А их было всего три, да и те жили на юге. К ним очередь записывалась на годы вперёд. — Ты так и не сказал, как убил меня. Я ведь... поверил. Ты очень убедительно выглядел. — Я сам поверил, что хочу тебя убить, — Ривай присел и погладил Эрена по перебинтованной груди. — За грудь и ногу прости, это не получилось сымитировать. А вот шею я не резал, только свою руку. Ты уже отключился от боли к тому времени. О том, как Ривай сумел вытащить Эрена и выходить его после таких тяжёлых и опасных травм, он так и не рассказал. У Эрена было одно предположение — живая вода. Но этот ресурс был очень ценным и редким. Двадцать две капли давало древо Жизни, росшее на границе земель эльфов, людей и драконов. Окружённое горами, оно было труднодоступным для всех трёх рас. И первый, кто до него добирался во время цветения, получал заветную награду. Живая вода оживляла, но не исцеляла от ран. Заживить раны могла только мёртвая вода. Люди не знали, где находится её источник, поэтому не посягали на владение им. Эрен же, переступив порог смерти, знал, где находится источник мёртвой воды — видел собственными глазами, когда умер. Ривай его убил, а потом оживил. Но об этом пока лучше молчать. Ривай не особо рвался рассказывать подробности, Эрен не хотел их слышать, только причины. И причины ему рассказали. Остальное он и сам понимал. Возможно, потом как-нибудь расспросит, но пока он слишком устал. — Столько сложностей, — выдохнул Эрен. — И ради какого-то некроманта. — Ради своего некроманта, который оставил столько сюрпризов, что Эрвин до конца жизни будет помнить, чем они опасны даже в одиночку, — Ривай наклонился и поцеловал Эрена. — Козлёнок был произведением искусства. А толпы мертвецов знатно нас всех погоняли. — Некроманты не такие и слабые, — прошептал Эрен. Почему-то было приятно, что Риваю понравился козлёнок. Вернее, то, во что он превратился. Никто никогда не хвалил Эрена за его некромантские способности. — А ещё я чувствовал твою боль. Каждую секунду. Всё до единой мелочи. Такого не могло быть. Не может человек чувствовать боль другого. — И когда ты оказался здесь, встала другая проблема. — Какая? — Имя. Под непонимающим взглядом Эрена Ривай повернулся спиной, и Эрен впервые усомнился в своём зрении. На спине Ривая, на левой лопатке, красовалось имя Эрена. Это не могло быть правдой. Ведь некроманты не имеют собственных меток. Ещё один пункт, в котором они отличаются от обычных людей. — Татуировка? — сипло спросил Эрен. Он протянул руку к спине Ривая, но не коснулся её. Не мог. Это было опасно. Эрен боялся, что сейчас всё закончится, он откроет глаза и снова окажется на поле, под холодным взглядом Ривая. — Нет. Настоящая, — отозвался Ривай и лёг рядом. — Этого не может быть, — Эрен придвинулся ближе и положил голову ему на плечо. Почему-то собственное имя вызывало отторжение. Не верилось в его реальность. Эрен свыкся с тем, что его имя ни у кого не появится, что он сам чист, и тут такое. — У некромантов не проявляются метки. Да и... я столько раз тебя видел голым. Как? — Ты уверен, что видел мою спину? Эрен засомневался в своей памяти. Он поддавался Риваю всегда, позволял вести и подчинялся, а Ривай брал. И когда они оказались у лекаря, Эрен видел имя Петры. Это было четыре года назад. Значит, Ривай носил две метки? И вторую скрывал амулетами? Эрен едва не взвыл — ну не понимал он природу меток и никогда не занимался ими! Ривай мог просто бинтовать руку по привычке... — Ты специально скрывал его от меня! — Эрен пихнул Ривая. — У тебя до сих пор имя Микасы. — Это татуировка! Попытка быть похожим на людей, а вовсе не то, что ты подумал! У некромантов не может быть метки, поэтому родители мне нарисовали имя. Ривай развернулся и поймал его в захват. Эрен дёрнулся от неожиданности, упёр ладони ему в грудь, пытаясь оттолкнуть, но Ривай играючи преодолел сопротивление и поцеловал Эрена. Уложил на кровать, плавно переводя поцелуй с губ на шею, плечо и ключицы. Ладонь легла на грудь, жёстко провела до паха, вызывая дрожь во всём теле. — Я столько раз хотел тебе признаться, кто я, — сказал Эрен, зажмуриваясь. Пока последние мысли не разбежались, он хотел сказать то, что давно беспокоило. — Но боялся, — вставил Ривай, прикусывая кожу на шее. — Я это видел, когда понял, кто ты. Некроманты такие пугливые. — Это только я ущербный, — Эрену было хорошо. Он плавился от объятий Ривая, который словно с цепи сорвался — целовал и целовал. — Ты самый лучший, — сказал Ривай, кусая Эрена в шею. — Прекрати, — Эрен с невероятной для себя силой оттолкнул Ривая. Они замерли, глядя друг другу в лицо. Что только что произошло, и почему Эрен его оттолкнул? Он же всегда тянулся к прикосновениям Ривая. — Ты боишься, — первым сказал Ривай. Эрен не отвечал. Это было правдой. Он сперва сделал, а потом поймал себя на мысли, что Ривай может вцепиться ему в горло и разорвать его. — Всё-таки не так легко забыть произошедшее, верно? — Ривай обнял его. — Прости. — Я случайно, — Эрен дрожащими руками вцепился в плечи Риваю. Останутся следы, но Эрен не мог себя контролировать. — Всё пройдет. Мне нужно время. — Я понимаю. — Чтобы тебя простить — тоже.