Ты моя весна в платье из бабочек.

      Прошло ровно двадцать четыре часа с того момента, как ноги гриффиндорки переступили порог больничного крыла, стремительно направляясь в сторону астрономической башни.       Изящная тень, прыгающая по стенам, оседала в темноте извилистого коридора. Огонь, венчающий факелы, дергался от каждого прикосновения ветра, вызванного резким передвижением ночного гостя.       Мельком глянув на наручные часы, девушка поняла, что катастрофически опаздывает. Пришлось увеличить темп, внимательнее вглядываясь в закутки и лестницы: встреча с Филчем совсем не входила в «грандиозный» план.       Столь поздний визит нужно было нанести Виктору, не отходящему от неё весь день. Его присутствие вызвало массу неприятностей и желание впечатать лицо очередной сплетницы в стену.

***

      Теперь ее главными спутниками стали вздохи и напичканные завистью поздравления женской половины школы.       Однокурсники провожали спину Гермионы заинтересованным взглядом, не теряя надежды, а в подтверждение этого, заваливая хрупкий стол, еле стоящий на качающихся ножках, всевозможными подарками: книгами, перьями, сладостями, дешевыми сережками. Одним словом, ненужным хламом, покупку которого предусматривал скромный бюджет учеников.       Красный блокнот, исписанный ровным подчерком, вёл каждодневный подсчёт каждого подарка, открытки или записки, в последствии, парня, влюбившегося в его хозяйку.       С момента спора, на счету у «заучки», к слову удачно распрощавшейся с этим званием, было ровно девяносто восемь особей мужского пола или же «касатиков», как любил их называть Фред. Последний потерпел головокружительное фиаско, признав, что ему достался сильный противник, применивший тайное орудие — Джиневру Уизли. Что сказать? Клин клином…

***

      Вдали показался узкий проход, ведущий к широкой лестнице. Сквозняки, по мере приближения к вершине башни, гуляли все вольнее, при этом, неприятно облизывая голые лодыжки, любопытно выглядывавшие из-под пижамных штанов.       Витиеватые ступеньки, уходили далеко в высь, заставляя голову, запрокинутую вверх, кружиться.       Болгарин стоял спиной к массивным часам, кутаясь в меховую накидку. Руки были сложены за спиной так, будто он учитель, приготовившийся читать нерадивой ученице морали о надлежащем поведении.       Набрав побольше воздуха в лёгкие, поморщив при этом курносый нос, Грейнджер окликнула парня, подходя ближе: — Виктор, здравствуй! Прости, что задержалась. Лестница поменяла направление, поэтому меня занесло в другое крыло. — Увидев усмешку на губах Крама, гриффиндорка выдохнула — не злится. — Ничего страшного, я сам пришёл недавно. Ты хотела поговорить о письме?       Гриффиндорка проскользила по полу, одергивая полы куртки, накинутой на плечи. Ещё секунда и они стоят, облокотившись об узкие перила. Чёрное озеро, обрывками раскинутое по долине, отражало на своей поверхности снежные шапки гор. Стало очень тоскливо. — Я… Мне было очень не удобно просить тебя об этом. Игра с чувствами людей для меня всегда была низостью. Стыдно докатиться до такого сейчас. — Гермиона, ты слишком утрируешь. — Он усмехнулся проводя рукой по «ежику» на голове. — Мне очень хотелось помочь тебе, тем более ты делаешь это не за моей спиной, а в открытую просишь о помощи. Почему мы не можем позволить себе небольшую шалость? — Крам засмеялся, запирая все сомнения девушки на стальной замок. — Ну, согласна побыть «близнецами» эту неделю? — Просто так использовать тебя! Тем более я слишком сглупила со всем этим: Фред и так проиграет. Ты видел эти подарки и записки? — Усмехнувшись, она крутанулась на ноге, прижимаясь в каменной арке спиной. — Прости меня, Виктор. Видимо этот спор плохо влияет на работу моего мозга, лишая его сообразительности. — Знаешь, в твоей безоговорочной победе я даже не сомневаюсь. Но… Почему бы не поставить красивую точку? После Святочного Бала, до которого, к слову, неделя, ты сможешь предложить Уизли завершить спор, освободив себя от всего этого. — Мощная рука легла на спину Гермионы, заставляя поднять голову. — Даю добро! Мы их порвём!

***

      Уже после, когда гриффиндорка летела в гостиную факультета, забывая смотреть по сторонам, в груди расцвела легкость, сменившаяся осознанием того, что в ее жизни появился новый надёжный друг.       Внезапно, рука оказалась сцепленной в чей-то кисти. Закричать ей попросту не дали, затаскивая безвольное тельце в небольшую каморку.

***

      В окне задребезжал расцвет, заливая долину расплавленным золотом, оседавшем на белой пелене снега…