Ты моя весна в платье из бабочек.

      Девушка переступила порог комнаты, направляясь к своей некогда идеально заправленной кровати, превратившейся в данный момент в большое гнездо: подушка явила миру свой нагой бок, вылезший из-под наволочки, запачканной слюнями. «Я что, пускаю слюни, когда сплю?! Никогда не замечала…», — Гермиона скривилась, делая в своей голове немую пометку о том, что не мешало бы поработать над своей манерой спать с открытым ртом. Этим она решила заняться в следующую же ночь. Одеяло давно слетело на пол, выполняя почему-то функцию ковра, в свою очередь, решившего проехаться по ламинату к кровати Джинни. Простынь сбилась, напоминая собой нечто, в виде комка.       Пробираясь к шкафу максимально тихо, стараясь не стучать тяжелой подошвой любимых кед, она стянула куртку. Дубовые дверцы скрипнули, заставив рот изогнуться от резанувшего по ушам звука. Плечики вешалки ловко закрепили на себе тёмно-коричневый атрибут верхней одежды. Ночной свет упал на полочки, отважно державшие на себе три стопки выглаженных футболок и маек. Рука скользнула в одну из них, наугад извлекая временную ночнушку. Когда гриффиндорка вытянула добычу из плотяных глубин, то невольно фыркнула. Руки сжимали ту самую футболку Фреда с нелепым рисунком и нашитой в области груди буквой «F». Он одолжил ей её прошлым летом. Гермиона как раз гостила у семейства Уизли, когда они с Роном и Джинни попали под обильный летний дождь. Воспоминания заставили девушку улыбнуться собственным мыслям.       Ночной силуэт развернулся в сторону спальной зоны, все ещё прижимая футболку к себе. Кажется, надев ее лишь разок, она забыла тогда закинуть вещь в стирку. Невольно поднеся ткань к курносому носу, Грейнджер вдохнула запах рыжего недоразумения. Терпкий аромат пороха, корицы и кофе. Черный кофе без молока и сахара. Настолько горький, что всякий раз, когда Фред делал для неё этот напиток, она фыркала, морщилась и отдавала кружку обратно, тем самым доставляя неимоверную радость тому, кто давно уже нацелился на столь любимый им объект.       Занятая думами, она и не заметила, что подруга давно не спит, бросая на нее сонный и недоуменный взгляд. — Может, ты прекратишь сновать по комнате, не давая людям спать?! И вообще, почему ты в шапке? Ты что, гуляла ночью?! — Зеленые глаза, все еще затянутые пеленой сна, окончательно прояснились, с толикой возмущения глядя на подругу, которая застыла, осознавая свой промах. — Оу, Джинни, прости, что разбудила тебя… — Гермиона попыталась уйти от разговора, но была предательски схвачена за локоть, обтянутый грубой тканью свитера. — Ну, чего тебе? Спи! — Если ты хотела смыться, то не выйдет, поверь мне! Так вы ходите ночью, мисс? Уж не с тайными ли поклонниками? — Лицо девушки порозовело, и она мысленно выдохнула, радуясь, что в комнате стоит кромешная тьма. — Ясно все. Как сама, так: «Джинни, дорогая, как у тебя на личном фронте? Джинни, а вы целовались с тем пуффендуйцем?» Тоже мне, подруга… — Рыжая насупилась, отворачиваясь к стене. — Да ладно тебе! — Грейнджер подошла к кровати Уизли и села на краешек, теребя её плечо. — Ты ведь не в серьёз обиделась, правда? — Увидев, что её мольбы не возымели никакого результата и любопытное ледяное сердце ни чем не растопить, гриффиндорка сдалась. — С Виктором я была, с Виктором. — Из-под одеяла послышался визг, и в следующую же секунду рыжее недоразумение сидело, облокотившись на дубовую спинку кровати. Гермиона закатила глаза, уходя за ширму. －Вы целовались?! Он тебя обнял?! Предложил тайно обвенчаться?! — Девушка на этом не остановилась, продолжая перечислять все более откровенные и глупые варианты. — Ты успокоишься? — Из-за ширмы показались вещи кудрявой, поспешно направляемые палочкой к прикроватному столику. — Мы просто поговорили и решили остаться друзьями. Правда, дадим прощальный концерт для Фреда… — Кудрявый локон начал аккуратно обвивать палец, подцепивший его минуту назад. — И Джорджа, — добавила Джиневра, фыркнув. — Ты можешь хотя бы день не вспоминать о Фреде, причем, заметь, только о Фреде. Уж не втрескались ли вы, мадам? — Джинни потянулась к палочке, валявшейся на полу, и на выдохе произнесла: «Люмос!» — Я думаю, нет смысла ложиться спать, уже пять утра. Давай лучше посмотрим фото с лета. — Изящная рука извлекла увесистую коробку из первого ящика. Постой-ка. — Взгляд заскользил по телу подруги, останавливаясь на футболке. — Гермиона! Ты ничего не хочешь добавить? С Виктором она была, значит?! — Джинни, ты не так все поняла! Эту футболку он дал мне еще прошлым летом! — Увидев, как светлые брови решили сбежать со своего законного места и перекочевать на веснушчатый лоб, она, закатив глаза, добавила, — Да не в том смысле, балда! Эх, почему до тебя так туго доходит. Обязательно отдам тебе свои воспоминания с прошлого лета, дабы развеять твои сомнения. Завтра Святочный бал, и если не хочешь встретить его как зомби, ложись спать!       Гермиона забралась на кровать, отворачиваясь к стенке и, тем самым, давая понять, что разговор окончен. Джинни оставалось только горько вздохнуть, прокручивая план мести и снова провалиться в сон.

***

      В гостиной факультета царил ночной полумрак. Парень сидел в мягком кресле, запустив пятерню в волосы. Его рука сжимала колдографию, на которой девушка с густой копной витых волос, смеялась, сжимая в одной руке надкусанное яблоко, а другой усердно натягивала спадающую с плеч футболку с буквой «F». — Какой же я идиот…