Только попробуй — как дам!

— Рубашку застегни. — Что? — Джон посмотрел на Шерлока настороженно. «Начинается… — подумал он с раздражением. — Очередной выброс нерастраченной сексуальной энергии. Я, конечно, понимаю его состояние — гормоны, либидо… Но меру тоже надо знать. Он думает что, я железный? Терпение, между прочим, уже на исходе». — И надень носки. — Зачем? — Вчера Джон твердо пообещал себе быть добрым и по возможности не срываться. — Ты так растопил камин, что хоть догола раздевайся. — Я? Камин? — Почему-то Шерлок нервно сглотнул. «Черт, что снова не так? — недоумевал Джон. — Неужели стыдится, что хоть что-то по дому сделал? Привык жить на всем готовом». — Хочешь сказать, что прямо сейчас ты разденешься и будешь бегать передо мною голышом? — Во-первых, бегать я не собираюсь. А во-вторых, это просто слова, и они не обязательно должны закончиться действием. И вообще, какая тебе разница? Сиди и строчи свои гениальные идеи. Тем более что прямо сейчас я собираюсь ложиться спать. Джон отложил газету, поднялся с кресла и потянулся, сладко хрустнув суставами. Шерлок смотрел на него очень странно. — Что? — снова не выдержал Джон. — Если ты вообразил, что вид твоего малопривлекательного тела кого-то порадует, то сильно ошибаешься. Ты когда в последний раз занимался чем-то еще, кроме кастрюль? Смотри, животик уже появился, мышцы дряблые, а уж про остальное я вообще молчу, — язвительно выпалил Шерлок и (уже ожидаемо) покраснел. И Джон покраснел тоже. Да что там — побагровел! Ноздри его раздувались, губы подрагивали, кулаки сжимались. — Оставь мое тело в покое, — медленно процедил он. — Тебя оно совершенно не должно волновать! А кому надо, тому и  животик мой придется по вкусу. Еще и обрадуются. — Кому это «кому надо»? Дурам твоим бесконечным, которых ты одну за одной традиционно водишь в кино? — И дур тоже оставь в покое. Мои дуры, что хочу, то с ними и делаю. Хочу — в кино вожу, хочу… — Что? Голос у Шерлока сильно дрожал, и Джон сразу же приумолк. А вот Шерлок молчать не стал. — Тискаешь их по углам? — Да, представь себе, тискаю, и им это нравится. — Боже мой, какое самомнение! Да что им там может нравиться? — Яд так и сочился с его языка. Джон закипал. Это был уже предел долготерпения. Усомниться в его… компетентности! — Тебе показать? — едва сдерживаясь, спросил он и взялся за резинку домашних брюк. Шерлок несколько раз моргнул и уставился в монитор. — Подумаешь, напугал… — пробормотал он тихо. Джон сделал несколько глубоких вдохов, пытаясь успокоиться и унять так и бурлящий в нем гнев. — Почему ты все время меня унижаешь? В чем я перед тобой виноват? И все-то во мне тебе не по вкусу. И животик у меня, и подружки дуры… Я ухожу спать. Сиди тут один, психуй. Лицо Шерлока стало очень несчастным. Он подошел к Джону, встал рядом, бестолково переступая с ноги на ногу и явно не зная, что сказать. — Что ты топчешься возле меня, как конь? — зло выпалил Джон. — Как кто? — растерялся Шерлок и обиженно отвернулся. Джон расстроился. Ну что он, в самом-то деле? И как у него это только вырвалось? Человек пылает страстью, мучается, страдает, а он ему — «конь». — Шерлок, Шерлок… Прости. Ты не конь, ты… благородный олень, самый красивый на всей земле! А я и правда урод. И животик у меня… Шерлок резко повернулся, и Джону показалось, что сейчас он бросится на него и разорвет на куски. Но Шерлок бросаться не стал. — Нет у тебя никакого животика! — выкрикнул он с отчаянием и выбежал из гостиной. «И что же дальше?» — хлопал глазами Джон.