Белая ворона

Ноги-то белые, как молоко, шпильки высокие – как два острых карандаша. Но дело не в ногах и карандашах, и даже не в декольте дело, хотя тоже белое оно, молочное; просто разрезы шёлкового платья тянулись выше края нежных чулок с подвязками, и Гром не мог понять, есть ли на этой женщине бельё. Присмотреться – неприлично, не присматриваться – только об этом и думаешь. Юля дёрнула за локоть: - Не пялься, - шикнула она и впилась коготками в локоть; ух, шальная Юля, и чего он пялится, и вправду… - Добрый вечер! Пчёлкина очаровательно улыбнулась, по-журналистски, с блеском. Но женщина не ответила – только улыбнулась алыми губами, кивнула головой и руками в аляпистых перчатках пригласила их в толпу. При её наклоне декольте стало опасным – и Игорь вежливо отвернулся, уставившись в своё, родное… В плечи, конечно. Плечи у Юлечки прекрасные, плечи! Стоило женщине отойти – так Юля снова цапнула его в бок. - Грубо. - Ты с ума сошёл! - Это не я! Просто такие наряды носят в фильмах восемнадцать плюс. - Это такая мода. - Может, оденешься как-нибудь по такой моде? - Но-но, не напускай слюней… - фыркнула Юля, но тон стал ласково игривым : и было приятно, и было хорошо. Может и прав начальник – отдых ему не помешает. - И всё равно – на неё нельзя пялиться. - Ты её знаешь? – уже без удивления. Пчёлкина журналистка хорошая, всех знала. Женщина уже отошла. Головокружительной высоты каблуки будто эхо оставили, запах духов – тень волнения, но Гром легко нашёл её в толпе, потому что тяжко было не найти абсолютно белоснежные кудри, руки и алые перчатки на этих руках. Альбиноска – любопытно. - Ты хоть когда-то смотришь новости не только по делу? Это Маргарита, она организовала сбор средств в сети. Просто она редко появляется на публике – говорят, не любит толпу. Ц, взять бы у неё интервью… - Так в чём проблема? Бегает? Секреты хранит? - Не говорит. - Это как? - А вот так. Ты же сам слышал – не здоровается даже. Но Разумовский оплачивает ей охрану. Если будешь засматриваться, то тебя отсюда вышвырнут. - Родственница? - Выше смотри. - Любовница? Не молодая ли слишком? - По слухам. Сергей Разумовский личную жизнь не афиширует. Но она с ним всегда. И дистанции никакой нет. Вот узнать бы – такой бы был репортаж… - А я-то думал ты выше жёлтой прессы. Юля только засмеялась. Хорошо, что выбрался наконец с Юлей… Сергей Разумовский вещал со сцены – вещал громко, но Гром вяло слушал его. Он рад был сделать что-то точно хорошее, Юля сидела рядом совсем, ногу на ногу закинув, а в больницах и полицейских участках уже плавает ориентировочка на Гражданина – не сбежит, подлец, и не прикинется им никто больше. Даже глупость с Каменным как-то загладилась уже в голове. Может и полковник остынет, к делу вернёт. Надо будет прийти и сказать: так точно, головой ударился, а сейчас проветрил – и снова всё хорошо! А героям достаются самые прекрасные леди… - А сейчас я бы хотел представить мою самую близкую помощницу, без которой этот проект не смог бы существовать – Марго! - Вот-вот, смотри, - Юля тронула руку и привлекла его внимание. И то верно – близкие. Белая, как мукой присыпанная, на сцену поднялась, а Сергей руки в перчатках ей и поцеловал Защёлкали фотоаппараты, засверкали вспышки. Юля вытащила диктофон. Гром фыркнул, вяло интересуясь подобными сплетнями. - Ну а теперь, уважаемые гости, пришло время лотереи! Давайте узнаем, кто уедет домой на новеньком автомобиле! Марго, подуй на удачу одного из наших гостей! Марго дунула на кулак. Разумовский хмыкнул, а Игорь скучающе подпёр голову рукой. Он никогда ничего не выигрывал. - Номер 135! Поздравляю! - Это… мой? - Прошу победителя подняться на сцену! Миг – он сидит, второй – уже на сцене и тонет в ворохе аплодисментов, а третий - Марго не виснет на Разумовском, а целует ало-томными губами в щёку. - Ну, полегче с ним. - Ревнуете? - Как тут не ревновать? – Марго хитро нырнула под руку. – Поздравляю! Скажите, как вас зовут? - Игорь. Рукопожатие у него совсем не то было, какое Игорь от него ожидал; не холёное, но крепкое. Может и повезло Марго этой, вон как липла листом банным… - Игорь, отлично! Позвольте узнать, что с вашим лицом? - С лестницы упал. - Это бывает. Надеюсь, на машине вы будете ездить аккуратней! Марго хихикнула в ладошку. Зал засмеялся. Зал ослепил своими воплями. А Разумовский провернул в руке микрофон. Всё произошло слишком быстро. Наставляя пистолет, Игорь думал, что сейчас всё закончится – и в небе звёзды расцветут закона триумфом. Юля, звони в полицию. Давай, Юля, ведь не найдётся ж идиот… Марго пропала из поля зрения на тридцать секунд. На тридцать пятой белой птицей взлетела перед дулом пистолета. - Эй, ты, отойди! Он преступник! Нахмурилась, идиотка. Проклятье, не стрелять в неё ж! - О, она знает, что я преступник. Точнее, что ты считаешь меня им. - Отойди, дура, он чудовище! - Она меня любит… - Монстр! - Выстрелишь в женщину? Игорь Гром не сомневался, разбивая в мясо лица тех ещё гадов. Его рука была тверда, сжимая пистолет и направляя его в Разумовского. Однако пускай глаза Марго были алыми, как кровь на улицах Петербурга, лицо её оставалось решительным, и готова она была белу грудь подставить под пулю и не давала себя обойти под вздохи зала. По белой щеке скатывалась капля, и будто бы Марго была чистой, вдруг не знала и Разумовский солгал… Рука Грома дрогнула – а потом стало поздно. Удар, случайный выстрел! Пусть осечка! Боль. И крики Юли. Красиво и с гулом горел Лондон – а может Санкт-Петербург? Люди кричали, пытались тушить, но не было в том смысла, и Гром лишь мельком вспоминал все занятия по криминалистической одорологии. Запах сгоревшего дерева, сырого от туманов Альбиона, дымного и всей домашней утвари. Запах сгоревшей плоти, волос и пота… Грохот. Обрушились в ярком огне балки – и восстал из пепла Разумовский. - Великий лондонский пожар… Лучшее событие за семнадцатый век! Огонь бушевал четыре дня подряд! Ублюдок. - Очистительный огонь! Монстр. - И он спас город от чумы! Преступник. Пускай он говорит, пускай. Это всё балагольство. Он убийца и преступник – и ничто этого не изменит. И самого его тоже предать огню надо. Только Гром не понимал, где начинается Птица. Не знал, где заканчивается в ней Разумовский. - Так это всё сделал ты?! - Конечно я, кто же ещё? Я планирую закрепить успех… Люди пытались всё же потушить пожары. Кто-то спасал себя, кто-то спасал детей, кто-то спасал вещи, - жизнь спасали. Их лидера, призывавшего закончить панику, Сергей хладнокровно пристрелил. Дыра теперь в его лбу. Мешок с мясом на мостовой. А ведь он как повелитель. Только повелитель убийц, чумы – пожаров господин! Величественный и благородный, только ложь всё это, пожалуй. - Я готов рискнуть своей жизнь ради лучшего будущего… А чьей готов рискнуть ты? - Ах ты! Сабли не столкнулись. Белыми перьями ангел явился к ним и закрыл Разумовского. В последний момент отвел он оружие от белого крыла – потому что сияние было от них яркое и ослепляющее. Не скрытые белой маской алые губы ничего не выражали. - Опять ты! Прекрати! Как же ты не понимаешь, уйди! - О нет, она не уйдёт! – Разумовский засмеялся. – Я мог бы драться с тобой, утверждать, что я лучше – но зачем? Посмотри на неё – она прекрасна, и она со мной, а не с тобой. Марго взмахнула белыми крыльями. Легко обернулись они рукавами из тонкого шёлка, но маска осталась. Гром не мог её ранить. Жгла она спички или нет – неизвестно. Но кровь уже капала со снежной руки… - Гляди, что ты наделал, – Сергей нежно взял её руку в свои. – Ты уже ранил невинного, гоняясь за мной – и что это тебе принесло? - Ты прекрасно знаешь, что я целился в тебя! - Неважно в кого ты целился. Важно лишь то, что ты попал и в кого, – Разумовский привлёк Марго за талию. Прав он был – Марго светилась в этом аду пожара. – Ты знаешь, что Сатана выполняет работу бога? Все считают его злым, но грешников очищает его огонь, а значит ангелами храним он, делая благое дело. Моё дело – благое. Прижалась Марго, поцеловала в щёку злодея… - А твоё, Гром?.. Голова раскалывалась на две половинки, прямо перпендикулярно бинтов. Что-то последнее время не работа, а вечные удары по голове. Чай дымился на столе, квартира переливалась фотографиями Юли и чистотой… Так, стоп?! Что произошло?! Дубин взял трубку с опозданием. Да хорошо я себя чувствую, хорошо, но как… - Вы поймали Разумовского? - Нет! Как сквозь землю провалился. - А подружка его? - Рука у тебя соскользнула, задел по касательной, так что мы дали ориентировку в больницы… Но тоже исчезла. - Погоди, я её ранил всё же?! - Гром, сейчас вообще не до них, если честно. - А что случилось? - Новости включи! И я бы на твоём месте не выходил на улицу. Знаешь, сколько людей видели, что ты в неё стрелял, ты ведь не при исполнении был… - Я перезвоню. В новостях с криками и ровным голосом ведущей горел Лондон – или всё же Санкт-Петербург? Но в отличие от кошмара не было на улицах Чумного Доктора, бросившего эту спичку, ни его подружки. Да хрен с два он выйдет сейчас на улицы! Отсидится как крыса… С другой стороны, может погибнуть человек. Игорь искренне надеялся, что попал максимум в руку. И пускай Марго, скорей всего, сообщница, но это только если допустить, что Разумовский не лгал на сцене, отвлекая внимание. А Сергей Разумовский лживый ублюдок – как и все преступники на свете. И пора его уже ловить. Темный лес вокруг особняка навевал мысли о Средневековье и кошмарах. Игорь напоминал себе, как сильно ударился головой, и не обращал внимания на глупости. - Сдачи не надо. - Удачно покувыркаться, братан! - Надеюсь, что до этого не дойдёт… Низкая каменная ограда преградой не была. В окне особняка горел свет, а сад навевал мысли ещё более мрачные. Белые волосы Марго он увидел ровно в тот момент, как красные глаза Марго увидели его. Секунду они смотрели друг на друга – не ожидая взаимно такой встречи. Да ещё и ночью, да ещё и у каких-то кустов, да ещё и Марго эта в халате была и цветы в руке держала. «Будешь заложницей!», - подумал Гром, ведь диалог с Разумовским так пойдёт гораздо интересней. Только Марго швырнула ему букет в глаза, царапнувший колючками, и ударила своей изящной ножкой в солнечное сплетение. Ножка оказалась мощной настолько, что Игорь пошатнулся, оглушённый – а Марго юркнула ладонью ему за пазуху и вытащила его же пистолет. В отличие от него самого, Марго ни секунду не колебалась. Вот зараза. Правда, заряда в пистолете не было, но если он сейчас себя выдаст… Игорь поднял руки вверх. - Марго, золотце, не напрягайся, - успел услышать Гром. И после этого его снова ударили по голове. Во-первых, на Разумовском был аляповатый халат, за который Игорь в интернетах бы назвал пидором, зато смешно было представить в таком виде арестанта. Во-вторых, Гром согласился бы и на такое – потому что на нём самом не было ничего. - Какого хрена… где я? - В моём особняке, где же ещё! Заметь, ты сам сюда пришёл, даже на такси потратился. Или лопатой память отшибло? «Какой ещё лопатой…» - Марго, свет! Включившая свет Марго помогла вспомнить всё, что произошло, потому что на ней тоже был халат – из сада, белый, мягкий даже на вид. Игорь надеялся, что пистолет со спрятанным диктофоном не остался у неё – потому что если с Разумовского станется вести свои игры, то у Марго был грустный вид, и она могла уйти. И тогда весь план насмарку! Марго спустилась с лестницы и скрестила руки на груди. Вблизи её взгляд оказался ещё более печальным. - Ты всех гостей вырубаешь, раздеваешь догола и привязываешь к стулу? - О, ты не гость. В конце концов, ты не предупредил о встрече. Но я гостеприимный – так что даже сам собирался тебя пригласить. Марго улыбнулась, рассматривая его. Игорю стало неловко – женщина как-никак. - Да и к тому же ты мог притащить с собой жучка! Марго отошла к столу. Вежливо заговаривая Сергею зубы, Гром заметил, что та вытащила из-за пазухи пистолет и положила рядом. Табельное оружие Игорь узнал без труда. Фу-у-ух… Как раз Разумовский начал уже всё сливать… Так, что? Шприц? Марго схватила его за волосы и что-то вколола в шею. Боль неизвестного препарата адским огнём прокатилась по венам. А вот это уже попахивало реальными проблемами. Особенно если он ошибся, и документы из больницы ни о чём не говорят. - Сволочь! Что ты мне вколола?! - Ну-ну, не груби, - ответил за неё Разумовский, а Марго отошла за спину; Гром чувствовал, как она затягивает туже узлы. – Она тут вообще ни при чём – не мог же я втянуть мою девочку в грязные разборки? А вколола она тебе промедол, потому что я её очень просил. Доза в твоей крови убьёт тебя… минут за пятнадцать! Я дам тебе их, чтобы добраться до противоядия – и ты всё ещё хочешь потратить его на ответы на всякие глупые вопросы? - Мне хватит и десяти минут. Рекомендую переодеться во что-то нормальное, чтоб не ехать в отделение в этом идиотском халате. - Что ж, герой, ты сам выбрал свою судьбу! Слушай! Однако слушать Игорь не собирался. Диктофон слушатель куда более внимательный, а свидетель в суде – куда лучший, так как против него Разумовский ничего отрицать не сможет. Но о причастности Марго Сергей осторожно не распускал язык. Кроет? Надо проверить. - Эй… - шепотом: пусть Разумовский не слышит, но Марго заметит. – Тебе же не нравится это всё, по глазам вижу. Руки на узлах замерли. Белые пряди качнули в поле зрения. - Не нравится? Марго задумчиво посмотрела на Сергея. От Разумовского несло безумием, когда он рассказывал, как без зазрения совести убивал ради своей цели. С запозданием женщина покачала головой. - Ты его защищала… ты добрая, - белые брови изогнулись домиком. - Будет меньше насилия… Развяжи меня, чтоб всё быстро закончилось. Я его не покалечу. Ну руки заломаю, но бить не буду… Хочешь в суде скажу, что промедола не было? Будет ему меньше обвинений. А ты поможешь людям и ему тоже. Нихрена, правда, Разумовскому уже не поможет. Вон как птица заливается. Однако лучше уж без смертельных ловушек, чем с ними. А Марго задумчиво закусила губу, на которой не было уродства алой помады. Чтобы через секунду с размаху ударить его кулаком по лицу. - М? Вы болтаете без меня? Игорь не мог ему ответить. Он рассеянно трогал языком шатающийся зуб. Да уж, глупо получилось. Ну, зато Марго точно в порядке, вон какой удар левой, и чего он совестью мучился… - Кстати. Я не рассказал тебе вторую причину, по которой ты здесь – ну после той, что ты идиот, полезший ко мне в руки сам, - Разумовский обнял Марго со спины и дёрнул пояс её халата. Ткань скатила с изящного плеча. – Ты обидел Марго. Бинты, перетягивающие левую руку через плечо, казались жёлтыми – на фоне самой Марго. Она вздохнула тихо, но потрепала Сергея по волосам. Разумовский поцеловал женщину в плечо через бинты. - Так вы всё же любовники? - Ц, любят же люди всё опошлить. Разумовский переместился мгновенно. Ведущий себя как самодовольный кретин Сергей исчез – появился мстительный Чумной Доктор, хитрый, опасный и яростный. Удар ногой в корпус выбил у Игоря весь воздух из лёгких, прокатился по ломанным-переломанным в бойцовском клубе рёбрах и опрокинул его вместе со стулом на холодный пол особняка. - Ей было очень больно… Я даже думал, что Сад Грешников не для тебя и собирался выпустить тебе кишки лично… Но Марго была против. Ведь ты прав, она добрая. Даже собирала цветы для тех, кого я закопал в саду – хотя они не достойны и секунды её внимания! Так что раз уж у меня осталось, - Разумовский посмотрел на часы, - пятнадцать секунд от пяти минут – ты же помнишь, что собирался справиться со всем за десять? – то я потрачу их на что-то полезное. Ничего личного, Игорь. Удар в живот. Удар по почкам. Опять в живот. Опять по почкам. Игорь сдавленно мычал от избиения – и снова бил его опасный Чумной Доктор. А Марго равнодушно отвернулась. Кажется, лишнего насилия она и вправду не любила. Марго кричала, когда он вступил в драку с Разумовским. Игорь отмахнулся – и взвыла она, так как, кажется, задел он рану на руке. Зато в машине она сидела тихо. Пока Сергей смеялся, смотрела она молча на наручники. Под металлическими кольцами на тонкой коже уже вспухало алым. Кажется, Юля ей слегка сочувствовала. Игорь вспомнил пистолет. Ну и зря. - Останови машину. - Игорь… - Останови, я сказал! Он не оставил мне выбора. Гром пинком выгнал Разумовского из машины. Глазки его бегали, жёлтая линза съехала вбок. Показушник. - Нет! Марго вылетела из машины вслед за ним. Игорь удивлённо обернулся. Она разговаривает?.. Даже Сергей выглядел удивлённым. - Марго, держись подальше! – рявкнул Разумовский. – Ничего он не сделает. И он это знает. Я всё равно добьюсь того, чего хотел. Революция начнётся, и… - Но Олег расстроится, если ты умрёшь… Марго всхлипнула. Кажется, она была на грани истерики. - Олега здесь нет, - мрачно. – Вздумалось же тебе после стольких лет говорить именно сейчас, ещё и о нём… - тихо пробормотал он и стал почти нормальным Только какой ещё Олег? Неужели у них есть ещё сообщник, которого Гром упустил?! Но Марго больше ничего не говорила; упав на колени на землю, она сжалась и прижала руку с браслетом наручника к лицу. Быть может, Разумовский действительно ей дорог. Трудно было поверить, что этот монстр и убийца дорог хоть кому-то. Игорь включил диктофон. Но почему-то от криков ненависти Сергея он не испытывал должного удовлетворения. Сергея Разумовского приговорили к пожизненному заключению. В виду признания несамостоятельности его сообщницы Маргариты Разумовской, для которой Сергей Разумовский являлся опекуном, а так же отсутствия прямых свидетельств против неё, Маргарита Разумовская была предписана к лечению в психиатрической больнице номер четыре. Полицейский Игорь Гром, ответственный за задержание преступника, подтвердил перед судом присяжных максимальную непричастность Маргариты Разумовской к преступной деятельности Сергея Разумовского. За сокрытие нескольких убийств Маргарита Разумовская будет находиться под стражей в вышеупомянутой психиатрической больнице номер четыре.