Белая ворона

В отделе Диму Дубина считали добрым, а оттого глупым и мягким; заматереет ещё, парень, хороший у нас он. Дима Дубин себя добрым не считал – зато Гром считал порой, что он дубина, но считал по-отечески, вслух не произносил и прозвище, слава богу, не прилипло намертво на всю полицейскую жизнь. Однако выбирая в магазине лучшие апельсины и дорогущую шоколадку, Дима и сам считал себя добрым и глупым. Так как после того, как расцарапала ему лицо, Маргарита Разумовская не заслуживала ни апельсинов, ни шоколада. - Слушайте, вы ничего от неё не добьётесь. И к ней вообще лучше не ходить. - Буйная? – удивлённо. - Нет, пока не трогать. А если трогать – двух санитаров мне покалечила, каждому запястье вывернула. Только она не сумасшедшая. Белые коридоры больницы не имели ничего общего с тем, как психушки изображают в фильмах ужасов и страшных историях. Больница как больница. Доктор в белом халате, садик за окном, пациенты воздухом дышат во внутреннем дворе. Решётки на окнах. Аминазин в ампулах. - Так что ж тогда здесь делает? - Отклонения есть. С детства ещё. Но слабые, и больше аутичного спектра. Ей тут не место. Может, подсобил кто, чтобы тюрьмы избежала? Взятку там дал. - Доктор! - Не нашего ума дело. Вам-то уж в полиции точно виднее, откуда у неё приписка в документах о признании психической недееспособности и была ли она там изначально. Дима закатил глаза. Поскорей бы встретиться с этой Марго, узнать, что ничего она не скажет, и вернуться к Грому. Игорю всё не давал покоя этот Олег, и он надеялся вытянуть из девушки сведенья. Ага, как же. Та и на суде молчала, как рыба. И Разумовскому ничего на прощанье не сказала. Только посмотрела тоскливо и долго… - Я делом прямо не занимался. По поручению пришёл. С ней вообще нельзя контактировать? Чем она занимается обычно? - Молчит обычно. Или плачет – когда не спит, не молчит, и не калечит врачей. - Санитаров, вы хотели сказать? - Ну да, хотел… Санитаров, хм. Не доверял Дима этим санитарам. Как шкафы большие, спиртом от них несёт. Не ото всех возможно, но… Честно говоря, только самой Марго известно – дело в мести или в неприязни к таким людям в целом. - У вас пять минут. Мужиков дать? - Не надо. - Только не трогайте её, серьёзно. Что он, с молодой девушкой один не справится? С Илюшей расправился, и Марго сможет удержать. Дверь захлопнулась. Дима услышал ключ в замке. Палата оказалась под стать Марго. Без мягких стен – но всё было белым. Но светилась им только сама Марго. Выглядела она неважно: скорчившись у дальней стены сидела, в колени уткнулась, плечи дрожали. На левом Дима заметил длинный розовый шрам от пули Грома. Игорь винил себя за это. При детальном рассмотрении обстоятельств дела было точно понятно – несмотря на молчание Марго, ни в одно кровавое, с фантазией, убийство не лезли этими изящными ручками; Разумовский действовал совершенно в одиночку силами отточенной гениальности. На суде он хохотал, спрятанный за решёткой, но как только зашла речь о причастности Марго, то он всё отрицал и готов был добровольно склонить повинно голову, дав все показания. Удивительно, что такой человек мог кого-то любить – и удивительно, но Марго любила его тоже. Ровно смотря в стену перед судом, Гром дал показания в пользу Марго. С его рассказом в машине детали откровенно разнились – и это было непонятно и понятно одновременно. Вина – штука страшная, штука горькая… Ей дали два года условно, но с признанием психической несамостоятельности. Все два года она всё равно должна была провести в четырёх стенах. И даже Дима не мог сказать, насколько это правда, ведь прилетел из тюрьмы рапорт о том, как у Сергея Разумовского едет крыша, но выпускать его никто не собирался. Игорю Дима рапорт не показал. Оставил на столе – покопается и увидит… Не покопается. И не увидит. Дима сел на пол напротив Марго, но на почтительном расстоянии. Лучше быть на равных с собеседником. Даже если собеседник нем почти и в больничной одежде. - Здравствуй, Маргарита. Марго вскинула на него злой взгляд. Влажные глаза, припухшие веки, дорожки воды на щеках – девушка плакала. Младше она его или старше? Дима по документам не проверил. - Прости, Марго, - она снова уткнулась в колени. – Я Дмитрий Дубин. Я задам тебе несколько вопросов и уйду, и после тебя никто не станет трогать, договорились? Молчание. - Ты меня слушаешь? Молчание. Нет, чего Гром вообще ожидал… Дима посидел. Посмотрел на стены, на трещинку в потолке. Из рук Марго утекло напряжение, затем из плеч, затем из ног. Кажется, она постепенно привыкала к его присутствию. - У меня, Марго, приказ. Я бы так не приходил и не доставал бы тебя. А то, что ты скажешь, может помочь Сергею Разумовскому. Сработало. Вскинулась, а взгляд-то – взгляд! Будто в огонь и воду готова ради него. - Ему в тюрьме не сладко сейчас, - Дима осторожно попытался закрепить успех. – Так ты мне поможешь? И Сергею поможешь? Марго склонила голову набок. Дубин осторожно протянул для рукопожатия руку. Медленно девушка протянула свою в ответ… Дмитрий годами занимался единоборствами. Вдобавок, он служил в полиции – и все тесты по физической подготовке прошёл с лёгкостью. Но невиданная мощь пряталась в Марго, и потому что воем повалила она его на спину и впилась ногтями в лицо. Дима вскрикнул и зажмурился, защищая глаза. Запоздало он услышал топот чужих ног, а Марго уже шарилась у него под курткой. Забыв про всякое уважение к даме, Дима пнул её в живот коленом, чтобы отшвырнуть от себя. Но девка оказалась вёрткой, не попал – зато Марго уже вытащила планшет. И за секунду до того, как её схватили под белы ручки санитары, разбила его вдребезги об пол. Вот же сука! - Да за него ещё даже кредит не выплачен! Марго прищурилась и, шипя, показала два средних пальца. А потом ей вкололи в шею успокоительное, и женщина обмякла на руках врачей. Дима поклялся больше туда не являться. Гром покивал, покивал и приказал прийти снова. А сам взял отпуск после веселья с Разумовским и укатил в Ирландию. Вот у кого-то отпуск. А кому-то апельсины с шоколадом для Марго покупать. Потому что апельсины с шоколадом она ела охотно, не брезговала. Не нападала больше, сидела тихо рядом и улыбалась за сладкое. Только как же его всё задолбало…. Осенью Санкт-Петербург постепенно накрывала тьма. Полярная ночь отжирала от дня по кусочку, чтобы к декабрю накрыть совсем с рассветами в восемь утра, но пока что до этого было далеко. Лампы в коридоре больницы работали на полную, и чтобы не отвлекаться от бумаг на особо буйных пациентов – помочь им всё равно нельзя – медбрат дежурил в наушниках, слушая мягкий джаз. В конце концов, надо – санитары позовут. Правда, он не знал, что санитары сегодня пили куда более концентрированную парашу. Впрочем, санитары тоже не знали; а потому спали беспробудным сном в своей подсобке. Не знала и Марго, не спящая ночами и поедающая апельсины, принесённые Дубиным. За третий она взялась, когда увидела искры на окне, вскочила и отбежала к двери. Кто-то аккуратно срезал болгаркой решётку. Без лишнего грохота металла её подхватили снаружи. После чего кто-то вежливо постучал. Марго колебалась недолго. Больницу она ненавидела и выражала это на санитарах. Холодный осенний ветер ворвался в палату. Мужчина в чёрной маске протянул ей руку. Марго недоверчиво отшатнулась – боялась. - Эй, Марго, не бойся, это я, - человек стянул с себя маску, показывая лицо: от ровных скул и прямого носа до темных лохматых волос и складки между бровей. Много лет прошло, и были шансы, что она его не узнает, - Ну, я, Марго. Вот Олег Марго мог не узнать бы. Пускай белые волосы, пускай альбиноска – и ресницы, и глаза, но так изменилась она… Сергей тоже изменился. Марго не думала долго. Спустя секунду она повисла у него на шее, а на улице поцеловала так внезапно, что Олег тряхнул после головой. Парни хмыкнули. Нет, не изменилась Марго. - Всё, грузи, поехали, - Волков подсадил её в вертолёт. - Баба психа того? Рулевого он знал лет пять. Человек, способный вывести вертолёт в горы через бурю, не боялся ничего и никого – а потому вызывал у Олега уважения и имел право на скабрезные шуточки по любому поводу и в любой ситуации. - Нет. Родственница. И он не псих. - А ты шаришь. И про психа все так думают. Только молчат, так как ты голову прострелишь. - Все молчат, потому что Разумовский хорошо платит, - Марго просияла, услышав фамилию. – И заводи уже баранку. У нас гости. Проснувшийся врач выбежал на улицу. Олег стрельнул ему под ноги – он упал – и решил, что более чем достаточно. Марго ласково послала прошлому воздушный поцелуй. Уже в самолёте Олег убедился, что Марго и вправду осталась совсем прежней. Больничная одежда на груди её еле запахивалась, ноги от ушей длинные да стройные, парни только слюни пускали – да только кудри белые, слов по нулям и улыбалась ему как раньше. Олег не знал, отправил его за ней Сергей, помня прошлое, или просто решил, что Марго больше никому не доверить, но газеты он временами просматривал… Волков не привык халтурить на заданиях. Но с Сергеем он уже виски пил – а потому где-то над Украиной, на высоте нескольких пустых спокойных километров расслабился. Марго улыбалась, в конце концов. Значит и у него были причины улыбаться. - Как ты, Марго? И тебя сто лет не видел… Женщина пожала плечами, показала на тряпки свои. - Бывало и лучше, да? Кивнула, поглядела встревоженно. - Да нормально он, - Олег отмахнулся от расспросов о Сергее. – Сама увидишь. Марго обрадовалась и снова поцеловала его в щёку. - Но-но, не перебарщивай… А ты с ним не?.. Схватила за куртку, нахмурилась. - Да я пошутил! – Олег был почти готов засмеяться; Марго потёрлась носом о плечо, обнимала его за пояс. – И я рад тебя видеть, рад… Марго являлась призраком прошлых времён – счастливых времён, стоило это признать. Вспоминая те месяцы, очень редко, под виски, Олег думал, что это было лучшее время в его не самой чистой жизни. Жалел ли он что ушёл? Никогда. Думал ли он о маленьких ручках Марго, о волнах рыжих волос Серёжи? Иногда. Только те времена уже не вернуть, пускай Марго и задремала от усталости спустя полчаса, а Олег гладил её синяки от хватки чьих-то рук и гладил. Телефон он Грому подкинул, ребят за ним следить оставил, а дальше по плану Сергея. Ведь Разумовский теперь просто Сергей. От дворца Марго оказалась в восторге. Охрана покосилась на неё, но Олег покачал головой – не пленница. Сергей вышел к ней пафосно и торжественно. Пафосность и торжественность разлетелись в осколки, когда Марго взвизгнула, влетела ему в объятия и расцеловала и в щёки, и в лоб, и в нос, и даже в маску. На миг мелькнуло что-то – вроде в Питер весна пришла, тюльпаны расцвели, а уж когда Разумовский раскружил её… Волков отвернулся. И вовсе не от того, что подумал что-то неправильно. - Тебя обижали? – она жалостливо кивнула. – Ну не плачь, мы с тобой отпразднуем наше воссоединение, - Марго подставила лоб, прикрыв глаза, под сухие и равнодушные губы; почему-то Волков думал, что теперь они такие, хотя помнил горячие и мягкие. – И я пропустил твой день рождения! Марго дёрнула плечом. Наверное, ничего страшного в этом не видела. - Эй, вы! – Разумовский резко крикнул охране, мгновенно сменив тон. – Обращаться с ней как с королевой! Ни одного бранного слова от вас она слышать не должна – это приказ и условия вашего задания! И впустите сюда доставку! Они придут где-то через час. Курьер действительно явился через час. Олег ожидал наркотики, бомбу, запрещённые лекарства, электрошокер – Разумовскому нужно было много всего, фантазия у бывшего друга оказалась жестокой и богатой. Но это оказалось кремовое платье в оборках от Вивьен Вествуд для Марго. Волков спал урывками: полтора часа сна, встряхнулся, осмотрелся, - такая привычка волей-неволей выработалась в зонах военных действий. В какой-то книжке ещё подростком он прочитал, что так спят волки, и хорошая могла бы быть метафора, если бы художества его хоть каплю интересовали. Олег потянулся, проверил заряд пистолета. Впрочем, в Венеции безопасно, вряд ли здесь что-то случится. Никто не знал, что Разумовский здесь, и уж тем более что он покупатель целого дворца, а заморозить его основные активы, видимо, не так-то просто: иначе это было бы первое, что стоило сделать полиции. Даниэль перебирал автомат. В своё время он прошёл сладкое мясо, так что, скорее всего, происходящее здесь для него скучно. Но Разумовский платил хорошо; и поэтому Олег знал, что тот согласится на заказ. - Что как? - М… подай щётку. Олег подал. - Хороший заказ. Спокойный. Я думал, будет больше проблем. - Почему? - Газет не читаешь? - Когда нахожу, - Волков хмыкнул. – Но мы только начали. - Вот хорошо б всё так и закончилось. Мне пятьдесят скоро, не хочу бегать, как вы, молодые. - Проставиться не забудь. Даниэль хмыкнул. Это было его последнее задание. После его ждал самолёт до Сиднея и небольшое ранчо в пригороде, где на удивительно зелёных лугах бегали уже даже не дети, а внуки. Пенсию он собирался проводить с размахом; да и хорошее было место, семейное. А заказ Разумовского обеспечит им безбедную жизнь на годы вперёд. Пару раз Олег там бывал. Если кому и будет хорошо от этого задания – так это Даниэлю. - Всё тихо? - Гондольер у входа серенаду пел. - Очень смешно. Рыжий где? - Сам знаешь где, - это на балконе. - И мне он не нравится. Не работай с ним потом. - Почему? Прицел хороший. - Может и хороший. Только кто травкой балуется на заданиях плохо кончит в итоге, поверь моему опыту. - Ну, может ты и прав. - Скинь его в канал. - Посмотрим, - Олег усмехнулся. – Пускай сидит, сейчас бояться нечего. Ничего не… Кто-то вскрикнул на другом этаже: звонко, отчаянно. Даниэль сунул руку за пистолетом, но Олег вскинул ладонь, пропуская секунды, секунды, чтобы узнать… Марго! А она же с Сергеем! Проклятье! - Периметр, живо! Олег рванулся вверх по лестнице. Накрыть их могла только полиция – но где они прокололись и как их вычислили?! Волков вышиб дверь ногой. Оскал уже сошёл с лица Сергея, но выражение растерянности ещё не пришло. На запястьях Марго вспухли полосы – тонкокожая девушка. В местах, где Разумовский её до крика боли схватил. Ублюдок!.. Но Марго вскинула руку до того, как Олег испортил себе весь заказ. Закрыв рукой лицо, она отшатнулась от Сергея, когда тот попробовал протянуть к ней руки. Он выглядел таким удивлённым, словно не понимал, что происходит. - Марго, я… Она отошла. Волков застыл. Марго тихо качнула ему головой. И только после этого выбежала вон. - Марго, я не хотел! Она ведь будет рыдать. Преданное сердце так легко разбить; особенно если его обладатель спит с тобой в одной постели и обнимает тебя даже после серийных убийств. - Марго! Олег захлопнул дверь. Марго следовало найти. Разумовский с криком ударил с той стороны. Но из комнаты он так и не вышел. Марго не ушла далеко. Дав отбой тревоги, сдержавшись от крепкого удара за шутку про «милые бранятся – только тешатся», Олег сменил пистолет на автомат и углубился в гулкое переплетение коридоров. Как оказалось, он сделал это зря. Всего два поворота от дверей Сергея – и Марго нашлась, сидящей на полу. Смотря в одну точку, женщина его не замечала. Олег заметил мурашки на её плечах; выбежала в простой ночной сорочке, и где только Разумовский её взял… А ведь красивая. Волков тихо накрыл её своей курткой и тяжело опустился рядом. Марго подвинулась и вдруг положила руку на его щёку. Внезапно Олег ощутил весь груз усталости на своих плечах, но понять, за годы или за то время, как увидел он новости о серийном убийце в Санкт-Петербурге – он и сам не мог себе сказать. А вот Марго, похоже, могла. Не стала бы просто. - Что он тебе сделал? Она покачала головой. - Нет, важно. Убрала руку и отвернулась. Но ведь не ушла. - Дай я посмотрю, - спрятала запястья. – Я аккуратно, - тихо выдохнула. Запястья всё же протянула. Всё оказалось не так страшно. Краснота и припухлость уже уходили и, похоже, синяков на её руках всё же не останется. Олег вертел её изящные ладони и думал, что кости такие называются птичьими. Сожмёшь – сломаются мгновенно. Волков просидел бы так до утра, грея женские запястья и успокаивая их обладательницу. Это дарило странный покой – крайне лживый. Однако Марго сама лишила его такой возможности; и правильно, нечего погружаться в иллюзии. Будь Разумовский один – он бы отрезал всё прошлое, и была бы эта лишь работа. Но Марго была старой фотокарточкой, и снились вдруг Олегу майские веснушки на светлой коже, мягкая коса из длинных медных волос. Так что уйти от неё он не мог. - Он… - знать бы ещё как такие разговоры вести. – Он не в порядке? Марго согласно качнула головой. - Ещё до тюрьмы? – она закусила губу и нахмурилась. – Нет? Не настолько? Снова кивок. Лучше б Марго говорила. Но так он и думал. В жизни никому б не признался, какой камень свалился с плеч. Ещё в первые дни он совершенно Сергея не узнавал. Днём это был жестокий и изворотливый ублюдок; не то, что он не думал, что Разумовский не был на такое способен, но не на планирование же террактов, до которых и сам Волков никогда не скатывался, дрянная эта яма. Ночами Олег слышал всхлипы после кошмаров, которые стихли лишь после приезда Марго. А теперь Сергей едва не поднял на Марго руку. Но, возможно, это просто был не он, другой какой-то Сергей… Олег вздрогнул – Марго прижалась к нему, взяла за руку и сцепила с ним пальцы. Положила голову на плечо и мягкие белые кудри рассыпались по его груди. Волков никогда не чувствовал себя так странно с женщиной. - Мы нужны ему, - сказала Марго и крепко сжала его ладонь. - Я не думаю, что ты права, ты же видела… - Мы его семья. Ты нужен, - она вдруг резко поднялась на ноги, посмотрев в сторону комнаты Сергея. – И я нужна. Олег знал, что она сделает, с таким-то решительным видом. Марго дотащила его до дверей, и только там отпустила руку, отбросив волосы назад. Дверь она распахнула так, будто шла на казнь. Закрывшись изнутри на ключ, Марго осталась с безумцем один на один. До утра всё было тихо. Около шести по местному Олег вскрыл замок. Марго спала, свернувшись клубком, в руках Разумовского. Сергей дышал ровно, но это был сон человека в коме, нездоровый, вдобавок, скрюченными пальцами он всё же оставлял синяки на светлой коже, цепляясь за неё с отчаянием утопающего. Волков заметил вскрытые препараты на тумбочке – видел и раньше, но к названиям не присматривался. Многое наркотическое, запрещённое за пределами специальных клиник. Отвратительно. Бесшумно прокравшись к постели, он укрыл Марго одеялом получше, стараясь не притрагиваться к Сергею. Прикрывая за собой дверь, чтобы не будить их, Олег поклялся больше не приближаться к ним и сосредоточиться только на задании – а потом убраться как можно дальше. С глухой бессильной яростью на самого себя Волков знал заранее, что обещание это быстро нарушит. Однако сейчас необходимо было заняться транспортировкой заложников. Чумной Доктор был ужасен – как сама чума, должно быть. Но лучше б был он, ведь хотя бы знакомым он являлся. На смену явившееся нечто из черноты появилось, в черноту уйдёт, черными чернилами истекало… Заманил на нежный голос, оплёл плетьми из густой крови не своей, и алый глаз засиял в вороньих небесах. Лапы тоже такие – вороньи. - Боже… - Твой бог тебе не поможет. Нет… Он исчезнет. Эта тварь поглотит его – и он исчезнет, и это будет хуже, хуже-хуже… Нет-нет-нет! В последний миг его выдернули из удушающего мрака. Сергей рухнул в мерзкую мелкую воду, и его затошнило, но белая ворона сияла, и вовсе не боялась чёрного ворона. - Убирайся! Никто не ответил твари. Сергея закрывали белые крылья – и он думал, что не заслуживает ни единого снежного пера. - Ты погиб много веков назад! Убирайся! Тебе не защитить этого человека! Рано или поздно я возьму вверх – а ты слишком слаб! Звонкий смех ему в ответ напомнил о ручьях в апреле. О шуме воды, когда наполняешь шарик, чтобы кинуть её в глупую воспитательницу. О водопадах, ясных и чистых. О таком прошлом и дальнем, от чего даже у него чаще билось в груди сухое сердце. Две тени, чёрная и белая, взмыли в воздух. Но в этот раз белые перья вонзились в темную грудь, и брызнуло из неё ядовитое мясо. - Ты не сможешь! Ты явился сюда, но ты не сможешь…гха… Силы у твари угасли – пока. Тварь была не права. Белая ворона обернулась женщиной с белыми кудрями, и сейчас она была и права, и сильна... - Кто ты?! – выкрикнул Сергей. Женщина обернулась. На ней была маска – но острый клюв Доктора не пронзал остатки его души. Свет постепенно заливал всё вокруг. Красный глаз пока что потух. В этот темный кошмар приходил рассвет. - Зачем ты меня защищаешь?! Ответь, пожалуйста! С каждой секундой она отдалялась. В последний момент она сняла маску и улыбнулась ему. Марго. Марго!.. Вздрогнув, Сергей проснулся. Свет из окна бил ему в глаза. Несмотря на резкое пробуждение, Разумовский чувствовал себя отдохнувшим, однако совершенно не помнил, что ему до пробуждения снилось. Впервые за много ночей. Марго крепко спала рядом. Ему вдруг показалось, что ему могла сниться она… или нет… что-то хорошее, в общем. Возможно, он просто скучал. Чумной Доктор молчал. Или, по крайней мере, не стремился сегодня вступать в споры.