Белая ворона

Купол пульсировал, будто живой. Но, видимо, хозяин его был чем-то очень занят, поэтому, посадив вертолёт в километре, Волков беспрепятственно разведал обстановку у границ, выпустил в купол ракетницу и не получил ни дыры, ни ответной реакции. При Марго он этот фокус повторил, до этого оставив её в вертолёте. - Видишь. Надо ждать. Марго не отреагировала. Чем ближе к точке, тем сильнее Олегу казалось, что Марго мыслями где-то не с ним. Кошмары отпустили её, не терзали ни разу с тех пор, как Волков согласился вытащить Разумовского – ей вытащить, только для неё старался; но, несмотря на то, что им нужно было сначала лететь двенадцать часов на самолёте, а после пересаживаться на вертолёт, Марго спала как кошка большую часть этого времени. Сон её был глубоким, пульс замедлялся до нижней границы нормы, и Олегу не нравилось это состояние. Однако Марго ничего не объясняла. Лишь, просыпаясь, поправляла направление пути, если Олег сбивался с курса. Случайно – приборы шалили. Специально – высадить бы где-то Марго, пока она спит, запереть в номере отеля и не тащить в самое адское пекло. А судя по куполу, пекло тут хлеще, чем адское. Вокруг купола зачахли все растения. Энергия источала трупный смрад и не пропускала внутрь. Марго прижала к этой дряни руки и надавила. Купол мягко прожался, будто резиновый, и спружинил обратно. - Тут не пройти. Я мог бы поискать вход в другом месте, но Джесси сказала, что они добирались через портал. Да и купол становится больше, если судить по её же данным. Марго, мы не пройдём. Марго? Марго копалась в карманах и не слушала его. Олег потёр пальцами переносицу и прислонился к камню: его тело оказалось не готово ко всему веселью и, честно говоря, и хорошо, что в купол им не пройти, потому что Волков там ни с кем не справится. А твари там, как описала Джесси: - Да это полное ебанатское дерьмо! Здоровенные и не дохнут! Спасибо, Джесси. Мы учли и взяли калибр побольше. И парочку разрывных про запас, чтоб уж наверняка. Только если наёмник в плохой форме это не поможет. А у Волкова ещё и гражданская на плечах, хотя Марго сложно было назвать обузой. Марго выполняла его указания куда лучше большинства заказчиков, которых ему приходилось охранять – от ношения темной одежды до собирания белых и ярких, как прожектор, волос в тугую косу, чтобы вовремя спрятать её под капюшон толстовки и не светиться. Наконец-то Марго нашла, что искала. Олег подошёл ближе, чтобы посмотреть на предмет на её ладони. Сильно поцарапанная подвеска с двумя крыльями и вороньим клювом, стилизованная странно-знакомо, смотрелась не уместно на фоне белых пальцев. Минуточку… Фотографию чего-то подобного прислала Родригез за пять минут до того, как в здании, где она находилась, началась стрельба. - Марго, это же не… Марго пожала плечами и нацепила амулет – украшение? – на руку. - Откуда это у тебя вообще? - По завещанию. - От кого? - От родителей. От родителей, приютская ты девочка. А ты, Олег, приютский мудак – потому что Сергей, наверняка, поднял в своё время все нужные документы, а ты так и не успел ознакомиться хоть с чем-то из них. Единственное, что он знал, что Марго было два года, когда её родители погибли; Разумовский самостоятельно поделился только этим, а сам Волков, как идиот, ничего не спросил. Лиц ни отца, ни матери она не помнила и не скучала по людям, так рано покинувшим её. - Но откуда это у твоих родителей было? Кто они?.. Марго посмотрела печально. Олег прикусил себе язык. Два года, Волков, два. Что она могла знать, кукушонок малый? Это ведь не как ты и Разумовский, которые помнили до пятнадцати лет тепло родной семьи… Это Марго – пробывшая с родителями сраных два года. А сейчас перехватившая удобней оружие и подошедшая обратно к куполу. - Это ведь просто украшение, верно? Оно не может же… Купол запульсировал чаще. Чьё-то сердце часто билось в его глубине. А перед ними нехотя открывалась дыра. Гнилостный зев в алое, темное, кошмарное царство бога, о котором рассказала Родригез, неохотно становился всё шире и шире; это был не портал, это был обычный прямой проход. Щель потянулась через купол выше, а Марго морщилась и смотрела куда-то в бурое небо. - Марго, ты останешься здесь. Марго обернулась на него. - Да, разделимся… ничего страшного. Ты ведь не против? Марго покачала головой. - Правда, не против? Два раза кивнула и указала на ракетницу. Олег удивился, но не стал спорить, и отдал ракетницу Марго. Там оставался всего один заряд. Где-то в глубине под куполом мелькнула белоснежная искра. Рассекла она небо, метнулась ввысь и закружилась… И Олег слишком долго на неё смотрел. Шагнув вперёд, Волков уже упёрся в невидимую пока преграду. - Марго?.. Марго пожала плечами и грустно улыбнулась. - Марго, не смей! – он ударил по куполу; проход закрывался окончательно. - Марго! Марго с улыбкой отвернулась, махнув рукой кому-то в небе, кому-то далеко… Купол захлопнулся. Олег остался один. Тысячи чернильных лент оплетали его по рукам и ногам. Тысячи чёрных вороньих перьев превратились в них – и лишь исполняли обещание своего отца-хозяина. Сжав конечности, они остановили в них ток живой крови, и Сергей перестал чувствовать своё онемевшее уставшее тело. Под давлением в груди затихло его слабое трусливое сердце, способное только на пару ударов в минуту, должно быть. Крик и стоны не вырвались бы никак из забинтованного рта. Глаза и уши лишены были связи с окружающим миром. Никакие сны не могли прийти к нему, потому что он не спал, и никакая реальность не пробилась бы сюда – потому что не было реальности до него дела. Сергей Разумовский перестал существовать. Сергей был бы рад такому исходу, если б чувствовал хоть что-то измученной душой. Сергей… Сергей? Его ли это имя – Сергей, Серёжа?.. Путы оборвались с глухим щелчком. Словно кто-то щёлкнул ножницами: одна лента лопнула, вторая порвалась, - и первым прорезался его голос, а вторым вернулось зрение. И когда глаза увидели глухое черное ничто, Сергей вскрикнул, жмурясь и задыхаясь от ужаса и боли, всплеснул руками, падая в пропасть!.. И приземлился на что-то мягкое и лёгкое. Долгое время Разумовский не мог заставить себя шевелиться. Под ладонями, казалось, был тополиный пух – или птичий, но птицы его пугали. Сергей с трудом перевернулся набок и всхлипнул. Затем ещё раз. Он всё вспомнил. Ещё раз. Он всё слишком хорошо и чётко вспомнил. Обхватив голову руками, Разумовский разрыдался. Собственные слёзы жгли ему щёки, болезненные судорожные вздохи царапали горло. Сердце стучало громко и шумно у него в груди, отдаваясь в висках пульсом. Тело сковывала ломота, благодаря которой он чувствовал каждую клеточку тела. Зачем-то Сергей ощущал себя чудовищно живым. Не заслужил он этого, не заслужил, не нужно!.. Кто-то погладил его по волосам и настойчиво разжал стиснутые в них пальцы. Чьи-то мягкие руки помешали впиться ему ногтями в запястья или шею. - Ч-ч-ч… - Нгх… - он подавился воздухом. – Кто ты… - Ч-ч-ч… Кто это? Сергей открыл глаза. Тяжело дыша, он увидел, что и вправду лежит в ворохе белого птичьего пуха. А кто-то в платье из белых красивых перьев сидел рядом с ним на коленях и ждал, пока он успокоится и придёт в себя. Когда он попытался встать, ему настойчиво надавили на голову, заставив лечь обратно. Разумовский послушался и без сил растянулся в мягком и теплом. Он снова плакал - плакал долго, за все последние несколько лет. От первой мысли об убийстве, пришедшей мимолётно, как таблица Менделеева, во сне; до последней пули, рек крови на шахматном полу и зелёном стекле в ладонях знакомого-незнакомого полицейского. Сергей думал о том, как погиб Олег, и рыдал, заходясь в истерике; винил себя, так как не обезопасил от самого себя Марго вовремя, и разбил вдребезги не только жизнь врага. А что враг? Враг простил его, похоже. Ты просчитался, Разумовский. Ты просто чудовище – только ты. Но постепенно он всё же по-настоящему успокоился. Яд уходил из его тела со слезами, и пускай всё болело и ныло, и молило о том, чтобы всё закончилось, это походило на то, как вскрывают гнойные нарывы. Грязь выйдет – потерпишь, потом легче станет. Легче не стало, правда. Но дрянь, похоже, и вправду вышла. - С…спасибо. Его терпеливо погладили за ухом. - Ты добрый… По волосам и шее. - Кто ты?.. По плечу, но без ответа, дав возможность посмотреть самому. Нехотя и с трудом Сергей тоже сел и согнал туман с глаз. - Ты!.. В белых кудрях Марго прятались белые перья. Белоснежный плащ крыльями укрывал плечи и худую спину. Когда он отшатнулся, не смея её касаться, она нахмурилась, недовольная его поступком. - Но как… это сон… это сон?! Марго кивнула; только теперь это ничего не значило. Вороньи сны ещё и пожирать умели. - Я же стрелял в тебя… ты не должна тут быть! Марго равнодушно дёрнула плечом. Кажется, она прекрасно это знала. - И Олег… я же его… уходи, Марго… я же… я… Марго закрыла его рот ладонью. Смотря в глаза, она дождалась, пока снова выровняется его дыхание. Объятие её оказалось теплым и мягким. Марго крепко держала его за шею, будто не за что было ей сердиться. - Прости меня, Марго… Она сжала сильнее. - Прости меня, пожалуйста… Потёрлась об его висок носом. Наверное, это сон. Просто хороший и настоящий сон. В котором нет ни Докторов, ни воронья; крови и борьбы с самим собой – тоже нет. Тогда надо поспать, воспользовавшись редким шансом. Так что Сергей закрыл глаза и задремал. Простить – отпустить, простить – не шипеть от яда глухой ненависти, травя своё прошлое, настоящее и будущее. Но прощение не означало искупления. Так что, увидев лицо Разумовского, Игорь ощутил мрачное желание это лицо разбить. А этот ублюдок испугался его, шатнулся подальше… Выстрел пронзил воздух. Пуля попала в ствол пистолета Грома, который он уже вытащил из-за пояса, и выбила его из руки. А появившаяся из-за скалы Марго была настолько же внезапной, насколько существование древних богов и кровавых жертвоприношений в современном двадцать первом веке. Кажется, для Разумовского она тоже оказалась сюрпризом. - Марго?! Женщина остановилась рядом с ними. Ничего общего с ослепительной красоткой с благотворительного вечера по открытию нового детского приюта в Санкт-Петербурге в ней не было. - Не пытайся его спасти, - мрачно предупредил Гром. – Он преступник, и я его арестую. Хотя с чего бы ей его спасать? Разумовский и её пытался пристрелить. Но всё равно Игорь удивился, когда она покачала головой. - Не собиралась? Зачем пришла? Марго тяжело вздохнула и печально посмотрела на Разумовского. Сергей глядел на неё в ответ, как на привидение. - Ты простила его? Марго кивнула. - Но как?!. Гром осёкся, когда она опустилась на колени и обняла преступника и маньяка за шею. Желание ударить Разумовского пропало с заметными проблесками рассудка в голубых глазах. Чтобы с ним тут ни произошло – мозги у него, похоже, прочистились. А простившая Марго… Так и Игорь – простил, похоже. Просто не так простил в глупых фильмах, где после прощения люди жмут друг другу руки и расходятся друзьями. Ради Юли, а не Разумовского, сумел простить. Гром услышал шум вертолётов. Как только исчезла зона, сюда явились и полиция, и репортёры, и, он надеялся, медики. Наверняка, раненных просто куча. Арестовать бы Разумовского что ли, чтобы не сбежал. Но, похоже, он не собирался никуда бежать и даже не пытался дёрнуться из ласковых рук своей подруги. Господи, это как любить-то надо… Если б он сошёл с ума и Юля б его, чудовище, так любила – кричал бы дуре, чтоб бежала куда подальше. - Эй, тебя ведь арестуют. Я крыть не стану. Марго качнула головой. Игорь устало вздохнул и убрал за пояс пистолет. С вертолётов уже высадились люди и двое бежали к ним с оружием наперевес. Марго поцеловала Сергея в кромку волос, поднялась на ноги и подняла вверх руки. - Добрая вы, Маргарита, - вырвалось вдруг у Грома. Хороший, она, похоже, человек. Знать бы ещё, что свело её с таким ублюдком. Ебанная глухомань! Ёбанный бог! Ёбанные вороны! И Марго – туда же, тем же непечатным словом. Да как она вообще посмела!.. Надо будет обязательно позвонить Джесси. Выяснить, жива ли она, и забухать по старой памяти про ёбанную глухомань. Может, наконец-то, даже удастся с ней сотрудничать; общее дерьмо объединяет, а от домогательств Волков отмажется, что ему в Сибири член откусили. Рассказать, как именно, Джесси? О, это увлекательно. И вообще он гомик. Конченный. Тоже увлекательно, неправда ли? У Олега был автомат и три магазина к нему – это было хорошо. При его сноровке и опыте, а так же при должном везении, даже передвигаясь медленно, лишь бы не промахиваясь, Волков просто всех перестреляет на пути к цели, после чего спокойно перешагнёт через трупы и отыщет в этом аду и Сергея, и Марго. У Олега не было никакого плана и способа пробиться под купол – и это было плохо. Четвёртый магазин он выпустил в отвратительных тварей, полезших из купола, и был вынужден поднять вертолёт в воздух, зазря тратя топливо и не зная, что делать. Волков ненавидел действовать без плана, потому что даже непродуманные белые пятна в стратегии чаще гарантировали трупы; вдобавок, вдалеке, как мухи, уже слетались другие вертолёты. Вон полиция. Вон СМИ. Вон даже красный крест – какие умницы. И подальше держатся, тоже умницы, вот только если Олег себя выдаст, то займутся пока что им, а не зоной. А у него заложники, кровь на руках, поддельный паспорт… Лучше ближе к ним не подходить и не подлетать. Или подойти – но чтобы потом быть в первых рядах. Это пока не было планом. Но тянуло, по крайней мере, на определённость действий. Так что когда поле лопнуло, как мыльный пузырь, пронзённое изнутри столпом белого света, Олег даже не оборачивался. Бессмысленно искать Разумовского и Марго самому, но ведь полиция и так будет его искать, верно? Верно. А он подождёт добычу и подхватит под белые ручки. И под рыжие патлы. Милый рулевой. Брюнет, удобно. Размер вроде тот же. Пошёл отливать без шлема – идиот! – а табельного оружия почему-то при себе не имел – дважды идиот! В каждом кусте с вороникой враги. Вот справа клевали какие-то ягоды с земли две вороны: не чёрные, смурные, а самые обычные, какие в Питере воробьёв гоняли, - но доверять им не стоит, вон как каркнуть хотели, выдать засаду. Слева через деревце лениво плёл кривоватую сетку паук, игнорируя и наступающий апокалипсис, и густое движение на территории. А может вон в том маленьком буреломчике сзади сидят упыри и сожрут тебя, пока ты свой член в руке держишь и даже по сторонам не смотришь. Но это было Волкову только на руку. Вороны были самыми обычными, а от тварей он по кустам проверил уже заранее. Олег вежливо дал рулевому закончить и даже застегнуть штаны. Ширинка у него заела, так что Волков успел бесшумно обойти его сзади, чтобы, когда он совсем закончит, приставить к голой шее дуло пистолета. - Руки вверх, - руки вверх. – Оборачиваться не надо. Пошли погуляем. - Я… подниму тревогу… Зелёный-то какой. - Поднимешь, - не стал спорить Олег, плавая в волнах злости и бурного хмелящего веселья, как на первых заданиях, когда кровь била в голову, и вдавил дуло теснее. – Но сначала мы всё же прогуляемся. В буреломе рулевой разделся оперативно. Побросал документы, пропуск, рацию, и Волков прикинул, что его только взяли на службу. Вздохнул. Ограничился ударом по голове. К вертолёту его пропустили без вопросов. Олег послушно вжал голову в плечи, когда его пожурили из-за задержки, но вертолёты СМИ он обогнал. - Садимся. Не глуши мотор. - Есть! Волков нашёл относительно ровную площадку. Оставшись один, он шумно выдохнул. Сухо он обводил взглядом толпу людей и просчитывал маршрут… Но внезапно этого не понадобилось. Разумовский был тенью самого себя. Олег не стал поворачиваться к нему, но заметил, что ему вкололи успокоительного в шею. Марго вела себя как королева; в браслетах дорогих, а не в наручниках. На ней не было ни единой царапины. Два шага до вертолёта. Один шаг до вертолёта. Если их в разные места – стрелять придётся на поражение и сейчас. - А девку куда? – услышал краем уха Волков. - Ты что, идиот? Она сообщница Разумовского! Грузи обоих. - Да гружу, гружу… Сергея мёртвым грузом усадили на сиденье. Олег предпочёл думать о нём, как о перевозке хорошо сохранившегося трупа. Марго завели следом. В наручниках она крутила запястьями и выглядела уставшей, но умиротворённой. - Чего ждёшь? Полетели уже. - А наручники вы застёгивали? – спросил Волков, чтобы не возиться с отмычкой с руками Марго. - Что? - Наручники вы застёгивали? - Да ты!.. За шумом лопастей никто снаружи не услышал выстрела. Олег вёл вертолёт с десяток километров по верному маршруту, чтобы их не преследовали. На одиннадцатом Марго наконец-то разобралась с наручниками – и своими, и чужими, пристегнула Разумовского ремнём, открыв дверь, вытолкнула труп с высоты на скалы. Волков позволил себе наконец-то выдохнуть, получил нежную благодарность Марго – взглядом – и охотно сменил курс. Спустя несколько часов она заснула, свернувшись клубком на сиденье, поджимая ноги. Олег подумал, что Сергея перед,как бы Марго ни возражала, дальнейшей транспортировкой он свяжет обратно.