Не тот

— Хочешь прогуляться? Сходим куда-нибудь, развеемся, — Хосок присаживается рядом с Юнги на диван, зарываясь ему носом в волосы и запуская свою руку под футболку, чувствуя, как Юнги напрягает живот, показывая еле заметный пресс. — Отвали. Не видишь, я сплю? — в ответ Юнги слишком резко дергает плечом. — Вставай, или я тебя изнасилую сейчас. Хотя нет, пойду кому-нибудь другому на улице присуну, — Хосок разворачивает лицо парня к себе и сжимает пальцы второй руки на его шее, от чего Юнги поднимает голову выше, открывая шикарный вид на острую линию челюсти и приоткрытые губы. — Вечно тебя уговаривать надо. — Только попробуй. Члена лишишься, спидозник, — Юнги шипит, совсем как змея, еле двигая губами, а Хосок не может оторвать взгляда. Он мог бы прямо сейчас сорваться и не оставить на нем живого места, но тот еще не отошел от прошлого раза. Они уже третий день никуда не выходят, и, честно говоря, у Хосока уже мозги начали закипать от одной и той же картины полуживого Юнги и ободранных стен у себя перед глазами. Юнги же просто даже не вставал с дивана, лишь иногда зовя Хосока, чтобы тот прилег рядом с ним и обнял. Чон за руку вытягивает Юнги на улицу, где все деревья уже покрылись тонким инеем от легкого мороза, и ведет в неизвестном направлении, четко ощущая на себе взгляд безразличных глаз. Юнги все равно, куда Хосок его поведет, главное, только бы с ним. Они садятся на лавку в каком-то стремном парке. — Совсем охуел? Брось сигарету, — спокойным тоном проговорил Чон, принюхиваясь к мерзкому запаху, витавшему вокруг них. Черноволосый глубоко затягивается и, поворачивая голову в сторону своего парня, выпускает в его лицо плотный сгусток дыма. Хосок задерживает дыхание, чтобы не сморщиться и не проиграть Юнги в их очередной маленькой схватке, но он все так же презрительно смотрит в глаза напротив. Хосок не хотел опять спорить с ним, а Юнги просто дибил без мозгов, который сам ненавидит курить, но делает это чисто из-за выпендрежа. Чего добивается — никто не знает. — Брось сигарету, еще раз тебе говорю. А то Боженька тебя накажет, сладкий. — Ха. Ха. Очень смешно, атеист хуев, — наиграно хохочет Юнги, подвигаясь все ближе к Хосоку, что тот чувствует легкое соприкосновение чужого и своего бедра. — Бога нет, блять!!! — орет он во всю глотку, что прохожие начинают оборачиваться. Двумя пальцами, холодными как у мертвеца, Юнги поворачивает лицо Чона к себе и лениво начинает посасывать его губы по очереди, сначала верхнюю, потом нижнюю, заставляя обладателя этих губ забыться и чувствовать только влажность чужой слюны. Хосок отвечает, будто нехотя, и сидит неподвижно, делая вид, что это его нисколько не заводит. Вот вообще «не заводит». Юнги же решает пойти другим путем. Он забирается на колени парня и начинает двигать бедрами, играя на нервах Хосока, делая так, чтобы тот сдался, перед чем никогда не мог устоять. Ладони с тонкими и длинными пальцами ложатся на упругие ягодицы, сжимая настолько сильно, что из Юнги вырывается победный стон. Чон в эту же секунду заваливает парня на скамью, устраиваясь между ног, и они опять сливаются в страстном поцелуе, а Юнги тут же впивается в шею Хосока и дарит ему свой фирменный бордовый засос на нежной коже под ухом. Мысленно Чон матерится, потому что это излюбленное место Юнги. Всегда, как только там заживает очередной засос, Юнги сразу же ставит другой точно такой же, только еще более болезненный, чем прежний. — Смотри, не кончи в трусы, — издевательски шепчет черноволосый прямо в самое ухо, забираясь внутрь языком. — Кстати, люди рядом и смотрят на нас. — Ебал я их всех и тебя в общем-то тоже. Пусть смотрят, — сквозь зубы и почти рыча проговаривает Чон. Вдруг Хосок замечает краем глаза какого-то парня, проходящего рядом. Он тут же отстраняется и, приглядевшись, вспоминает кое-что. — Что, понравился мальчик? Хочешь, мы и с ним поиграем? Давно хотел втроем, — опять это ядовитое хихиканье и шепот в ухо, и Хосок не выдерживает. Опять хватает Юнги за шею, сжимая пальцы, и наблюдает все ту же блядскую ухмылку на его губах, что без всяких возражений делает его похожим на исчадье ада. Он грубо забирается языком в чужой рот и несильно прикусывает кончик языка. — Следи за языком. — Сука, — единственное, что говорит Юнги после выходки Хосока. — Помнишь, я тебе рассказывал про пидора, который меня на четыре месяца в тюрягу упек? — Ну помню и че дальше? — Хосок коротко взглянул на Юнги, а потом опять уставился в сторону, куда шел тот парень. — Вот только не говори мне, что это он, — спустя полминуты раздраженно выплевывает Юнги. Мин резко поднимается со скамьи и, засунув руки в карманы куртки, направляется следом. — Ты куда?! — Да так, по душам поговорить. Не переживай, все будет нормально. Хосок знал, что за этими словами скрывается совершенно другое, нежели «поговорить по душам». Опять Юнги лицемерит и опять в открытую. Он не стал останавливать парня, поэтому тупо поплелся за ним следом. Они сворачивают в какой-то темный переулок. Как раз такое местечко Юнги и нужно. Он пытается очистить свои мысли, думая о чем-нибудь расслабляющем, чтобы не было так противно смотреть на все это жалкое подобие цивилизации. Хосок все это время шел сзади, не проронив не слова, но именно сейчас ему хотелось сказать что-то, но он сам толком не знал что. Юнги схаркивает на землю, громко шмыгая носом, давая понять своей жертве, что он тут совсем не один. — Эй ты, нехорошо по таким местам одному разгуливать. Парень оборачивается и хмурит брови, не понимая к чему это. Не предупреждая, Юнги с размаху бьет его в челюсть. Парень валится на землю от неожиданного удара, держась за то место, где только что был кулак Юнги. — Блять, Юнги, ты че творишь-то? — Хосок стоит в ахуе в стороне, совершенно не ожидая такого поворота. Он, конечно, подозревал, но не думал, что Юнги прямо так на пролом полезет. — Что заслужил, то и получил, да? — он снова схаркивает, но на этот раз уже на этого типа. Следующим он пинает ногой его в живот, и парень заходится в кашле от недостатка воздуха. Хосок наблюдал, как Юнги избивает человека, причиняя боль. Боль, которая стала уже возлюбленной его парня. И Хосок ревновал бы каждый раз, если бы не знал, что тот чувствует, делая это. Сначала он хотел остановить его, но потом передумал. Просто пусть поиграется котенок, раз нашел себе игрушку. Когда парень лежал уже без сознания на земле и в луже крови, Хосок подошел к Юнги и обнял его со спины. — Тшш, успокойся. Все, хватит, а то так убьешь его, — шептал он. — Спасибо. — Пидор. Сука. Сдохни здесь. От Юнги за километр разило ненавистью и ядом, которыми он разбрызгивался в разные стороны, и капли, от разъевшихся до костей чувств и эмоций, растекались приятной влагой по темной душе этого существа. Юнги еще пару раз попытался пнуть избитого по роже, но Хосок остановил. — Все, я сказал! Иди проветрись, — Чон грубо отпихивает Юнги в сторону, как можно дальше от объекта его злобы, на которой он пытается все выместить. Юнги орет на всю улицу, почти срывая глотку, от бешенства. Он недоволен тем, что его так грубо отпихнули, он хочет нахуй прирезать этого ублюдка, ведь он лишил его и Хосока четырех месяцев страстных объятий и стонов, зато преподнёс одиночество и разлуку. — Спизди у него бумажник, деньги там по-любому есть. Хосок слушается и, присаживаясь рядом с парнем, роется у него в карманах. Бумажник был при нем, но там ничего не оказалось, поэтому Чон просто отшвырнул ненужную вещь к одному их мусорных ящиков. — Там ничего нет. — Ну заебись, еще и без денег нас оставил, урод, — выплевывает слова черноволосый, смотря на окровавленное лицо, которое просто в мясо. — Угомонись, ты и так достаточно его избил. Надеюсь, он тут подохнет. Чон подходит к Юнги и целует в губы, стараясь передать всю ту благодарность, ведь он безумно рад, что этот ублюдок получил по заслугам, и Юнги — прекрасное тому наказание. Черноволосый же мычит, раскрывая губы, потому что жертва в порыве истерики и паники заехала ему каким-то осколком по лицу, и как раз пришлось по губе. Хосок слизывает кровь, которая по вкусу слаще сахара, и просит еще, начиная сосать место пореза. — Кровосос, нашелся. Больно вообще-то. — Еще немного. Ты очень вкусный. — Держи свою сосиску в штанах и терпи до дома, не хочу здесь какую-нибудь дрянь подцепить. Суканахуй че я ваще сюда приперся… — Юнги разворачивается и, снова засунув руки с разбитыми к чертям костяшками в карманы, уходит, оставляя Хосока одного, продолжая материться по нос. Чон еще раз смотрит на избитого парня и снова думает, что Юнги правильно поступил. «Что заслужил, то и получил, да?» — все вертится в башке Хосока, и эта мысль никак не исчезнет. И, вроде как, это самая истинная и умная фраза, которую Хосок когда-либо слышал.