Не тот

— Ничего не хочешь мне сказать? — А разве должен? — Мне нужна помощь, Юнги. Как ты не понимаешь. — Мне казалось ты все уяснил, так что отъебись по-хорошему. Не видеться почти четыре года и тут вдруг так просто столкнуться на улице по дороге в магазин. Юнги хотел орать в голос от этого, от бешенства, закипающего внутри, ибо его младшему брату пиздец как нужна помощь, а ему вроде как… похуй. Мелкий пиздюк вляпался по самое не хочу, якшаясь как последняя шавка с продажными мафиози. Провалил задание, и теперь его ищут эти самые мафиози, чтобы содрать с него деньги вместе с кожей или прострелить башку. Юнги бы предпочел второе: так быстрее и меньше марать руки. Был человек, а тут вдруг — и не стало. Он серьезно задумался над этим. Хосок сказал, чтобы он, конечно, помог своему брату и единственному родному по крови человеку, оставшемуся на этой земле. Черноволосый же долго отпирался и не мог понять сути слов Чона, а потом он разглядел там некую свою водную гладь, которую собирается помутить собственными руками, снова замаравшись по локоть. — Что если я попробую поиграться с ним? Это будет нам очень полезно, знаешь, — Мин сузил свои глаза, отрешенно проводя большим пальцем по нижней губе. — Как хочешь, мне уже насрать. Резкое безразличие Чона ударило в мозг током, и он улыбнулся, приводя свои мысли в порядок. Вдохновенный секс после этого отшиб последние нотки сомнения, и теперь осталось только сделать это, не раскрыв себя, и дать понять братишке, что хену сто процентов можно доверять. Мин вздергивает уголки губ вверх, смотря куда-то в пространство, не моргая. — О чем думаешь? — спрашивает Хосок охрипшим голосом, меняя угол проникновения в подтянутый зад. — О соседе нашем, блять. — Ну дак, а че не свалишь-то к нему? — Никто так хорошо не трахает, как ты, Чон. И Хосок дает слабину, в кои-то веки целуя своего парня нежно, а не так, что весь язык немеет от привкуса железа, хоть и знает, что Юнги не любит такого. Это приравнивается к признанию в любви, но ему ничего не отвечают. Чон и так знает о чувствах черноволосого, от которых он не пытается бежать, просто предпочитает так ярко не показывать их. *** — Почему мы не можем поговорить у тебя дома? Что за секретность? «Потому что ты, сученыш, можешь использовать это против меня». — Так надо. Тебе деньги нужны? Юнги изо всех своих сил пытается строить заботливого хена, и, похоже, младший верит ему. Хосока Мин решил не впутывать в это дело, ведь если его сгребут, то хотя бы он останется не тронутым и на свободе. — Да, попробую откупиться от них. — Ладно, жди. Через неделю где-то позвоню. — У меня нет недели! Черноволосый закатывает глаза, начиная играть желваками от опять накатившего бешенства. Это, блять, делается постепенно, а не за секунду, за какую хочет младший все получить. Разом, по щелчку пальца. — Жди, я сказал. И тот повинуется. *** Перед самым лицом Мина отодвигается тяжелая черная дверь вся провонявшая ржавчиной и плесенью. Местечко не из лучших будет, черноволосый догадался сразу. Все говорит о затхлости атмосферы в этих помещениях и о таких же людях, что крысами снуют здесь по комнатам, перекладывая оружие с одного плеча на другое. Юнги испытывает к ним отвращение и в то же время странное господство, превосходительство. Он идет среди этих продажных душ с одной мыслью в голове: поприветствовать их громким выстрелом куда-нибудь в грудь, каким они все до единого отнимали жизни других. Да, он жуткий мизантроп, лютой ненавистью ненавидит людей, особенно таких, да и сам мало чем отличается. Но есть одно огромное, жирное «но»: он не делает ничего без определенной цели, самой важной цели. Его проводят в комнату, расположенную дальше остальных по коридору справа. Около нее стоит охрана, видимо, главарь — шишка не их маленьких, но Юнги знает, с чем имеет дело. Оглядывается, замечая мельчайшие детали, даже пути побега, в случае если все пойдет не так, и что все присутствующее — амбалы, на головы две выше черноволосого. Но это нисколько не смущает, наоборот разыгрывает азарт и желание измазаться грязью с ног до головы. — Выпить? Сразу с порога ему предлагают алкоголь, но Мин отказывается жестом руки, лишь самодовольно беря со стола пачку сигарет и затягиваясь. — Давай перейдем сразу к делу, — Юнги валится на красный пуф, стоящий прямо перед столом главаря этой дыры. — Тебе нужен один человек, а я знаю, где его найти. Если поможем друг другу, будем оба в выгодном положении. Сигарета выглядит умопомрачительно в тонких бледных пальцах, а тень от огонька, лижущего кончики высунувшегося табака, ложится на впалую щеку. — Звучит заманчиво. И что такая красавица хочет взамен? — он облизывается и показывает всем свои зубы, с золотыми вставками, и Юнги от этого блевать тянет. — Разве трудно догадаться? — Деньги? Девушки и секс? А, может быть… парни? — Узко мыслишь для главаря. Это все уже есть, мне нужно кое-что другое. Я хочу видеть глаза, в которых плещется разочарование. Хочу видеть глаза того, кого… предали. — Интересно… А если это все пиздеж? Такую куколку-то я всегда смогу пристроить в места более походящие, да и прямо сейчас развлечься. Черноволосый лишь со свойственной только ему издевкой ухмыляется, поднимая взгляд на глаза главаря. Он выжидает момент и приближается, выдыхая серый дым прямо в лицо. Затылком он чувствует, как сзади облизываются от вида его задницы, специально дразнит этих зверей, у которых сперма скоро из ушей польется. — Я бы не советовал. Я не подведу, и ты, будь добр, выполни все условия, — Юн шепчет ему на ухо адрес, где по его приказу должен быть младший, якобы встречая брата с сумками бабла. Образ брата предстает в виде покорного щенка, ждущего хозяина. Хотя нет, это самая настоящая шавка, готовая лизать чужие ботинки и жопы за малейшую свою оплошность. Даже зная, что после этого будет хуже в сто раз, он убежит, поджав в хвост, утягивая всех за собой в ебаную пропасть. В эту же секунду черноволосый чувствует, что ему суют внушительную пачку денег, которая огнем горит в его ладони. Он ненавидит это дерьмо, которое ничего не стоит, в очередной раз показывая, насколько люди тупы, чтобы уяснить одну простую вещь: деньги ничто, а вот людской страх — все. — Отсоси мне, красавица. Если мало, я могу предложить больше, — хрипит главарь, прожигая взглядом облизанные губы Юнги, поглаживая по руке. — Чужим дядям не сосу. *** В немом беспокойстве, от которого раздирает все внутренности, младший расхаживает по переулку взад-вперед, и, как следствие этого, скоро у него начнется нервный тик, в ожидании появления Юнги на горизонте. И спустя сорок минут с назначенного (самим Юнги) времени, черная макушка появляется в смоге выхлопов машин и накрапывающего всю неделю дождя. — Принес? — Плохо меня знаешь, — рвущаяся наружу усмешка успешно растворяется в лживом кашле в кулак, а темные зрачки отражают свет желтого фонаря над головой. — Конечно, принес. Видится, как с тяжелым выдохом в пустоту уходит и аура напряжения с худых плеч парня, сизой дымкой в сознании черноволосого поднимаясь вверх, и он чувствует ее уже на своих устах, ощущая сполна чужое негодование и страх за свою вшивую шкуру. — Давай поговорим начистоту. Ты хочешь эти деньги за просто так? Не думаешь, что это слишком простая награда? — …но мы же не чужие друг другу люди. — Ошибаешься. Но, блять, я все равно помогу тебе. — Спасибо. — Пойдем, нас ждет Хосок. И Хосок действительно стоит за углом, вслушиваясь внимательно в разговор этих двоих. Юнги, хоть и не хотел вплетать его сюда, с собой все же взял, чтобы он увидел это своими глазами. Как только они заворачивают за угол, младшего тут же скручивают и прижимают к стене несколько гогочущих человек, отчего тот больно бьется скулой о влажный кирпич. С него пытаются стянуть штаны, но он вырывается и кричит о помощи. Он открывает глаза, смотря на брата, обо всем догадавшись, и просто не может поверить в бездействие человека, которому верил, который предал. И, как Мин и мечтал, в глазах этих плескались зачатки слез и невероятная боль предательства. Младший не стал даже ничего говорить, видя радость на лице черноволосого и понимая все. Возможно, самой главной его ошибкой было доверить себя родному человеку, которого не знал совсем. Все пошло по пизде, потому что черноволосый, как демон, радуется обретению нового достижения в виде очередной сломленной души, без всякого сочувствия пожирая ее страх с прекрасным удовольствием. Хосок нетерпеливо выжидает, когда они останутся одни, потому что этот пришибленный главарь не отлипает от черноволосого. — Может, будем сотрудничать? Тебе будут неплохо платить… Юнги молча разворачивается и уходит к своему единственному, который ждет его на одинокой улице, встречая жарким поцелуем с языком, опуская руки на задницу, сжимая как можно сильнее. И Мин морально удовлетворенный стонет в губы, слизывая слюну в чужих опухших губ. И только сейчас Хосок понял, что за толстым слоем этой лицемерности Мина и лживыми словами младшему, он реально помог своему брату. Он помог ему принять в себе жалкого червя, паразита, неспособного ничего сделать под натиском блядской трусости и бесхребетности. Он помог облегчить его стенания в отвращении своей души, не признающей таких чувств и поступков. Теперь у Юнги нет брата, он сам отрицает его как таковое существование. Зато у него есть личное самолюбие, живущее своей жизнью, Хосок и очень важный кто-то…