Самая верная Тень

Было холодно; теперь часто шёл дождь. Она вздрагивала каждый раз, когда ледяные капли касались её. Её кидало в дрожь от ощущения холодной воды, стекающей по спине и бокам. Её звали Льдинка, ей было уже целых пять лун, но место, отведённое для её подстилки, оставалось таким же, каким оно было в детстве — крошечным клочком земли в самом дальнем углу палатки. Через одну луну, — всего лишь одну луну, — она станет оруженосцем. Эта мысль ужасала её всегда, ужасает и теперь. Унылый и тусклый пейзаж казался сегодня ещё более серым, чем обычно; стоял пробирающий до самых костей холод. Единственное, что сейчас грело Льдинку, это осознание того, что тренирующимся оруженосцам ещё хуже, чем ей. Они должны тренироваться, несмотря на проливной дождь. Наверняка Колколапка, бывшая когда-то в другой жизни, когда над головой Льдинки ещё не висела такая явная опасность в виде ученичества, Репейнинкой, вернётся в лагерь злая, усталая, мокрая; обычно блестящая и чистая шёрстка будет покрыта коркой из грязи. Только эта злорадная мысль согревала кошечку. А впереди ожидался только сезон Голых Деревьев, что означало холод, голод и снег, о котором время от времени рассказывали королевы и старейшины. Её посветят в оруженосцы прямо перед началом самого сурового времени года; в ушах уже звучало её будущее новое прозвище. «Бродяжка! Бродяжка!», — кричали ей вслед, когда она была маленькой. «Бродяжколапка!», — будут называть её всего лишь через одну луну. В полное уныние из-за грядущих испытаний не давала впасть лишь верная подружка Джесс. Весёлая, преданная Джесс, с острым умом и не менее острым язычком. Похожая и не похожая на саму Льдинку. Джесс, чьё полное имя Джессика, подселил к ней в разум странный человек, назвавший себя Смертью. Она хмурилась, часто размышляя о том, какой ценой она получила свою лучшую подругу. Джесс вырвали из тела против её воли и исказили её, делая более похожей на Льдинку. Джесс сломали, как куклу, ради её прихоти. Она часто ссорилась с подругой, но всегда приходилась мириться и идти на компромисс, иначе две души в одном теле — гибель для обоих, а отменить загаданное желание было нельзя. Было ещё только утро, но настроение уже успело испортиться из-за дождя, холода, сильного ветра и грязи на улице. Она торопливо вышла из палатки, метнулась к куче с добычей, схватила первую попавшуюся на глаза тушку и бросилась обратно к детской. Несмотря на это, её шерсть всё равно успела промокнуть, а лапы испачкаться. — Перестань заносить сюда грязь! — рявкнули на неё сразу несколько королев. Одна рыжая, с белой грудкой и голубоглазая, даже поднялась с подстилки. Шерсть на её загривке встала дыбом, а хвост извивался змеей. — Пошла на своё место! — злобно прошипела она. — И дай сюда кролика, нахлебница! Маловата ты ещё для него, да и не заслужила. Льдинка впервые посмотрела на то, что держала в зубах. Это был довольно упитанный кролик с коротким сероватым мехом и длинными ушами. Швырнув его королеве, она прошла к своему месту и легла на подстилку, снова свернувшись клубком. В животе забурчало от голода. Сон не шёл. Она лежала, размышляя о том, как важно в этом мире родиться под счастливой звездой. У неё звезда явно была несчастливой. Но постепенно все мысли, приходящие в голову, стали о еде. Есть хотелось неимоверно. Льдинка не знала, сколько она так пролежала, но в конце концов решилась на повторную вылазку наружу. Королевы, вроде бы, сейчас развлекали своих котят, которым надоело сидеть в детской, и не обращали на неё внимания. Главное, всё сделать быстро и тихо. На этот раз она заранее выбрала то, что должна была схватить, а не то разразится новый скандал. Вскоре она снова была в детской, а во рту у неё была тощая полёвка. Шерсть встала дыбом — три королевы сверлили её гневными взглядами, в которых было хорошо заметно ничуть не скрываемое отвращение. В голове промелькнула мысль, что теперь скандала точно не миновать. — Перестань таскать из общей кучи дичь! Ты ешь больше, чем барсук! — разразились кошки громкими воплями. «Ой, да отстаньте вы.», — мысленно огрызнулась Льдинка. Она снова вернулась на своё место, села и понюхала полёвку. А затем брезгливо сморщила нос; аппетит моментально пропал, когда она повнимательнее рассмотрела полёвку. Дичь явно была несвежей, она уже успела два-три дня полежать в общей куче. Полёвка одним своим видом убивала желание есть напрочь. Льдинка принялась вяло жевать мясо, постоянно твердя про себя, что надо поесть и нечего нос воротить. Покончив с едой, она легла на подстилке, желая только одного. Уснуть и не чувствовать испепеляющих взглядов королев. Ей снилось то же, что и обычно. Джесс. Сны были единственным способом повидать подругу, так как в обычное время голос в голове только отвлекал, а когда она отвечала собеседнице, то и сама не замечала, как начинала говорить вслух. Перед глазами всё поплыло, и Льдинка усмехнулась во сне. Она сейчас будет там, куда другим нет пути. Подсознание Взгляду открылась до боли привычная картина: синеватое подобие комнаты. Здесь всё в синих оттенках. Есть пол, но нет ни стен, ни потолка. Всё пространство поделено на две части прозрачной стеной, не имеющей начала и конца. С другой стороны границы сидела девочка лет двенадцати. Сидела, прислонившись спиной к стеклянной преграде. У неё были коричневатые волосы и серые глаза — маскировка, созданная Смертью, сползла, оставив только то, что было реальным. Льдинка превратилась в человека. Это её разум, здесь возможно всё, что она способно выдумать. Здесь всё ограничено лишь её фантазией. Она подошла к границе. — Здравствуй, Джесси, — подруга подняла голову с коленей и приветливо улыбнулась; в глазах замерцал озорной огонёк. — А-а, привет-привет, Ледышка. — Сколько раз повторять, я Льдинка, — она настолько привыкла к подколам подруги, что уже не могла сердиться или обижаться. — Как поживает моя подруга Тесс? — не удержалась она от ответной подначки. — У твоей подруги Джесс всё хорошо и будет ещё лучше, если перестанешь коверкать её имя. Давай, рассказывай поскорее новости, а то ты не представляешь, как скучно здесь сидеть, — Джессика зевнула, прикрывая рот ладонью. — Что у вас там новенького? — Ничего. Всё как обычно: королевы и старейшины ворчат, воины злятся, котята и ученики дразнятся. Предводителю на всё наплевать. И я сомневаюсь, что это вообще когда-нибудь измениться. — Мда-а-а, негусто, — Джесс взъерошила себе рукой волосы. — Ладно, будем обходиться тем, что имеем. Надо только подумать. — Джесси? А ты будешь со мной на церемонии посвящения? А не то одна я этот кошмар просто не выдержу! — А как же твое «Тебе не надо быть постоянно рядом со мной, это меня и отвлекает, и все думают, что я говорю сама с собой»? — девочка удачно спародировала подружку, а затем, немного подумав, кивнула. — Ладно-ладно, я согласна разделить на двоих страдания, выпавшие на твою долю. — Спасибо, подруга, что бы я без тебя делала. — Вставай! Вставай! — закричали у неё прямо над ухом. — Да проснись ты уже наконец! Сон уходил медленно, перед глазами всё плыло. Реальный мир и подсознание на несколько мгновений сплелись воедино, образуя весьма странную картину. Она встряхнулась, отгоняя остатки сна и с трудом сдерживаясь от того, чтобы снова не рухнуть на подстилку. Одна из её соседок-королев, отбросив церемонии, схватила её зубами за загривок и хорошенько встряхнула, заставляя окончательно проснуться. К горлу подкатил ком. Хотелось стошнить прямо сейчас. Запачкать своим желудочным соком блестящую шёрстку кошек, лежащую волосок к волоску. С трудом подавив приступ тошноты, она невнятно пробормотала: — Что случилось? — Твоё посвящение, вот что случилось! Звездопад решил посвятить тебя в оруженосцы сегодня! Церемония скоро начнется, а ты выглядишь так, будто возле гнёзд Двуногих по помойкам шаталась! Умойся хотя бы! Закончив свою гневную тираду, королева отвернулась и, гордо задрав хвост, вернулась к своим котятам. Льдинка с трудом поднялась и вышла наружу, надеясь, что на свежем воздухе ей станет получше. Она нехотя начала умываться и приглаживать себе шерсть. От ощущения шерсти на языке тошнота усилилась. На кошечку навалилась слабость, её мутило из-за съеденной утром несвежей дичи. А ещё и посвящение… Надо дать знать Джесс. Вскоре предводитель собрал «всех котов, способных охотиться» под Каменным Карнизом, и ей, волей-неволей, пришлось пойти вместе с остальными. — Льдинка! С этого дня тебя будут звать Ледолапкой! Твоим наставником будет Черногрив! Черногрив, воспитай в своей ученице ту силу и отвагу, которая присуща тебе самому! Из толпы воинов неторопливо вышел громадный чёрный кот с янтарными глазами. Он ступал абсолютно бесшумно, будто плыл по земле. Наставник Ледолапки потёрся своим носом о её. — Ледолапка! Ледолапка! — раздались крики, но они были тихими, а большая часть племени Ветра вообще демонстративно молчала. — Ну мы и влипли, подруга, — раздался в голове озадаченный голос Джессики. «Это точно, Джесси. Добро пожаловать в ад.», — мысленно ответила ей Ледолапка.