Самая верная Тень

Иной мир. Другая реальность. — Мне очень жаль, мистер и миссис Санд, но это именно так. Мы не можем ошибиться в диагнозе: шизофрения. Изначально, правда, мы предполагали, что это такое уникальное явление, как раздвоение личности, но дальнейшие наблюдения показали, что это не так. Ваша дочь разговаривает с кем-то в своём сознании, а не становится другим человеком, то есть, она не приобретает ещё одну личность, — высокий худощавый мужчина в отглаженном сером деловом костюме покачал головой и сочувственно посмотрел на сидящую перед ним семейную пару. Мужчина и женщина. Обоим где-то по тридцать лет, плюс-минус год-другой; оба одеты в одежду отличного качества, из не самых дешёвых материалов, но не вычурную и простого фасона. Их внешний вид говорил о достатке. Миссис Санд, женщина с волнистыми чёрными волосами, украдкой достала из своей сумочки белый носовой платок и аккуратно промокнула им глаза. Ей тридцать два года, её мужу тридцать три, они в самом расцвете сил, и смысл их жизни исчез. Они сидела и сжимала в руках папку, листала её, читала равнодушные строчки и молилась, чтобы это всё было неправдой, но судьба была неумолима. Это всё правда, от первого и до последнего слова. Доктор только что подтвердил это. — Доктор Бартон… — прошептала она надломленным голосом. — Скажите, умоляю вас, скажите, что она поправится, что вы её вылечите! Мужчина только вздохнул в ответ. — Миссис Санд, боюсь не могу. Мы пытаемся как-то ей помочь, но все наши методы, проверенные до этого, не работают. Ваша дочь живёт сейчас в своём, придуманном мире, она воспринимает его, как реальность. Я не хочу вам лгать: Джессика Розали Санд вылечится очень нескоро. Мы делаем и будем делать всё, что в наших силах. Поймете, всё… — Значит, вы делаете недостаточно, — грубо оборвал его мистер Санд. — Мы можем увидеться с дочерью? — Да-да, конечно, — доктор взял в руки служебный телефон и сделал несколько звонков. — Палата номер 87 в отделении 21. Это на четвёртом этаже. Вас проводят. Фелисити, отведи мистера и миссис Санд к пациентке 87ой палаты, — обратился он к только что вошедшей в кабинет полной кареглазой блондинке. — Да, конечно, доктор. Идите за мной. Они шли по коридорам, лестницам и лестничным клеткам молча. Розали Санд всё ещё сжимала в руках платок. Ладони Джона Сина всё ещё были сжаты в кулаки. Они потеряли дочь. Даже если её вылечат, это всё равно будет не та, не их Джесс. Вскоре блондинка остановилась у двери с табличкой «Отделение номер 21 для душевно больных людей». — Нам сюда. Фелисити достала из кармана халата ключ и провернула его в замке. Они снова пошли по коридору мимо абсолютно одинаковых белых дверей, единственными различиями которых были таблички с именами палат. Возле 87ой палаты они столкнулись с невысокой и полноватой брюнеткой, выходящей оттуда. — Как она, доктор Каррет? — Каких-либо изменений нет. На терапию она просто не реагирует. Миссис Санд нерешительно вошла в абсолютно белую комнату размером три метра на четыре. Узкая кровать, стол, стул, тумбочка составляли всю её обстановку. Девочка лет тринадцати сидела на кровати. Она была шатенкой с серо-голубыми глазами. Единственной одеждой на ней было тёмно-синее платье без рукавов из блестящей ткани. Глаза девочки были пусты и не выражали ничего. Розали неверяще прошептала: — Джесси? Девочка никак не отреагировала на голос своей матери. Она сидела и смотрела в пол, спутанные и грязные волосы падали ей на лицо. Губы шевелились, беззвучно шепча что-то. Розали сделала несколько шагов вперёд, села рядом и осторожно тронула её за плечо. Джессика медленно повернула голову и посмотрела на неё. Голубые глаза на миг снова стали серыми, исчезло равнодушие, в глазах появилось какое-то отчаяние; девочка дёрнулась, словно хотела обнять мать, а затем она моргнула… и снова вернулась в прежнее положение. Розали присела перед ней на корточки и вгляделась в глаза дочери — они снова превратились в два куска чистейшего льда. — Джессика… Джесси… Доченька моя, — миссис Санд вскочила на ноги и крепко обняла её, изо всех сил прижимая девочку к себе. По её щекам катились слёзы, а сердце разрывалось на части. — Мы вылечим тебя, слышишь? Мы вылечим тебя, чего бы это нам не стоило! Найдётся способ, мы обратимся к самым лучшим к врачам, ко всем, кто может помочь… Поверь нам. Она плакала, всё крепче прижимая Джессику. Розали захлебывалась от рыданий, но сквозь слёзы увидела, что лицо девочки остаётся таким же равнодушным. Мать отпустила свою дочь и кинулась к мужу, обнимая его. Ей было очень плохо. Джон рассеянно погладил её по голове. Сейчас было больно. Очень больно, слишком. А он ничего не мог сделать и был вынужден смотреть, как страдают его близкие. — Не плачь, дорогая, мы что-нибудь придумаем. Джессика вернётся к нам, — шептал он, поглаживая жену по спине. — Если медицина не справится, мы обратимся к тем, кто видит духов, призраков и прочих. Они помогут. — Ты уверен, дорогой? — сквозь слёзы шептала Розали. — Абсолютно, — Джон подошёл к дочери и осторожно погладил по голове, ероша сальные волосы. — Потерпи немного, Джесс. Скоро ты будешь снова с нами.

***

Джулия Хоуп была медиумом. Она прекрасно понимала, что для большинства людей её профессия не имеет права на существование, но продолжала заниматься любимым делом. Её не любили многие, а любили и уважали — ещё больше. Для неё всё человечество словно поделилось на две почти равные части — те, кто считают её мошенницей, и те, кто верит ей. Джулия Хоуп помогала людям. Просьбы воспользоваться своими способностями ничем новым для неё не являлись. Джулия устало опустилась в кресло. Она только что проводила очередную миссис Икс, — люди часто скрывали, что обращались за помощью к медиумам — а новый сеанс уже через полчаса. Хоуп взяла в руки листок с расписанием сеансов — следующими были некие мистер и миссис Санд. Она с удивлением отметила настоящие имена и необычность запроса. От неё требовалось не вызов духа или разъяснения паранормальных явлений, а обследование. Дочь мистера и миссис Санд общалась с кем-то в своём сознании, и её просили выяснить, кто это, и если будет возможность, удалить его из головы Джессики — так звали девочку. Сеанс назначен на 15:30. Ещё десять минут. В 15:29 раздался звонок в дверь. Джулия пошла открывать и отвела посетителей в специальную комнату для сеансов. Она отличалась от других комнат тем, что в одной из её стен была ниша, в которой стояли кресло и два стула. От всей остальной комнаты ниша отделялась занавеской из чёрной ткани. 15:30. Сеанс должен начаться. Джулия села в кресло и закрыла глаза. Её дыхание постепенно выравнивалось. Единственным источником освещения в нише были три свечи, образующие треугольник. В центре этого треугольника лежала прядка каштановых сальных волос. Джулия открыла глаза, медленно наливающиеся серебристыми светом, пламя свечей заколыхалось, хотя ветра не было. Медиум начала что-то беззвучно шептать. От её губ к пряди волос устремился серебристый туман. Туман густел, собирался внутри треугольника, обретал форму. В конце-концов из него образовались две фигуры. Одной из них была Джессика. Вторая была девушка лет пятнадцати. Пепельноволосая, её глаза нельзя было назвать голубыми, они были двумя осколками льда, в которые намертво вмёрзли безразличие и обреченность. Фигуры разделяла прозрачная стена. На ней то там, тут были заметны трещины. Руки Джулии Хоуп внезапно вцепились в подлокотники. Она дёрнулась. Было видно, что сейчас она испытывает жуткую боль. Джон Санд вскочил на ноги. — Уберите это из головы моей дочери! — Я пытаюсь. Не получается сделать без вреда для второй души… — голос Джулии был тихим и хриплым, будто она говорила с трудом. — Так уничтожьте эту вторую душу! — Я не могу… Тут стена. Она не пускает меня… — Джулию Хоуп трясло, как в лихорадке. — Что-то держит вашу дочь в чужом теле. Моих сил не хватает, чтобы вытащить её оттуда… Её лицо побледнело, пальцы судорожно сжимали подлокотники. Что-то хрустнуло, и Джулия Хоуп обмякла в кресле; туман рассеялся, свечи потухли. Джон и Розали Санд обменялись испуганными взглядами. — Что с ней? — Не знаю… Она?..