Друг

             «Итак, начнем по порядку, — сидя на излюбленной террасе, Учиха решил приступить к анализу своей деятельности и результатов в плане опеки, — мне было дано указание проследить за тем, чтобы с этим идиотом всё было в порядке, но при этом ни в чем его не ограничивая и не запирая дома. Возможно ли выполнение данного требования? Хах. Помимо всего прочего, я позволяю ему курить прямо у себя дома, дважды скручивал его на своем диване, дважды поцеловал, правда, первый раз — зубами. Интересно, если в меня запустят паяльник, как быстро придёт болевой шок и обморок? Надо погуглить…».              Саске вдыхал вечерний воздух, который после дневного зноя казался спасительно свежим. Он накручивал себя по привычке, но по факту же пока что не чувствовал отчаяния. Ведь прошло всего пару дней, а впереди ещё есть время со всем разобраться.              «И, завершая многослойный пирог своей глупости, вишенка на торте — я отпускаю этого придурка на вписку. Якобы в гости, но знаю же, что на вписку. Там, где ему придется ещё и с кем-то целоваться. Ведь я не могу никуда не пускать. Отлично, Наруто, и как мне теперь убедиться, что с ним всё в порядке? Надо что-то придумать…».              

***

             — Сидишь тут один, — с веселым упреком констатировал Мицуки, присаживаясь рядом с Боруто за барную стойку. В красном прокуренном зале играла какая-то попса, но, в отличии от музыки в клубах, не била по ушам и оставалась где-то на фоне, там же, где и веселые разговоры остальных групп гостей, рассадившихся кто куда.              — Что-то да, — виновато улыбнулся Боруто. Он бы возможно пошёл к Шикадаю, но вокруг него было много незнакомых девиц и парней, что немного смущало Узумаки, поэтому он решил посидеть пока одному, бесконечно играя в игру на своём телефоне, благодаря чему тот обещал вот-вот разрядиться.              — Выглядишь невесёлым. Как у тебя дела? — тихо поинтересовался одноклассник, поставив локоть на стойку и уперевшись подбородком в тыльную сторону кисти. Даже так длинный рукав его тёмно-синей толстовки закрывал руку полностью вплоть до пальцев.              — А? — Узумаки, не привыкший, чтобы кто-то спрашивал его о подобном, на секунду замялся, оглядываясь на оппонента. –Ну… Нормально, в принципе, — несколько неуверенно ответил он.              — Хм-м-м-м, — несколько энергично протянул Мицуки, словно говоря «Не верю». — Хочешь, покажу кое-что интересное?              Боруто в интриге поднял брови, наблюдая, как одноклассник подвигает к нему свой маленький стеклянный стакан.              — Это белое вино, которое моему отцу подарили на мероприятии, посвящённом церемонии вручения Нобелевской премии, — привычно мягко начал Мицуки. — Сам он тогда ничего не получил, но был приглашён в качестве важного гостя. Это очень редкий сорт, так просто его не достать. Я ещё не отпил. Попробуй.              Узумаки разглядывал стакан со светло-желтой жидкостью, словно пытаясь найти на ней надпись. Он не очень любил вина, да и мешать напитки было не лучшей идеей. Но когда тебе дружески предлагают что-то, желая угодить, то не хочется отказывать и обижать человека. Поэтому блондин всё-таки взял ёмкость, вновь разглядывая её со всех сторон, и, поболтав её немного и понюхав, отпил.              — М-м, — громко протянул Боруто, глядя на друга, — прикольная штука. Приятная даже.              — Допивай, — наказал Мицуки, кивнув. — Говорят, если быстро выпить бокал до конца, ощущаешь, словно во рту расцветает букет. Хотя, лично я не гурман и в таких вещах не особо разбираюсь, но, может, распробуешь ты.              Блондин прямо-таки почувствовал вызов. Желая успешно подтвердить теорию и самодовольно объявить потом Мицуки, что он действительно не гурман, в отличии от Боруто, он выполнил требование, кислотно жмурясь.              «Не знаю, как эти распускающиеся цветы должны ощущаться, но, как по мне, лучше было бы пить это размеренно» — удрученно подумал Боруто. — «Хотя, может, и есть что-то такое. Сладенькое. Или это самовнушение?».              — Кажется, я тоже не особо-то гурман, но штука явно стоящая, — весело заключил Узумаки, одарив Мицуки улыбкой.              — Хех… Кстати, ты единственный, кому я предложил это вино, — тихо сказал Мицуки, вглядываясь в золотые узоры на алых стенах.              — Э? — блондин удивленно посмотрел на друга. Почему только ему одному? В голову закралась наивно-эгоистичная мысль собственной важности, которую Боруто отчаянно пытался пресечь. — Почему?..              — Да так… — попытался увильнуть Мицуки, про себя отвечая: «Потому что им важно просто напиться, какой смысл метать бисер».              Узумаки вдруг начал ощущать, как тело расслабленно тяжелеет. Не стоило, наверное, играть с градусами. Нужно же ещё и домой как-то вернуться.       Телефон в кармане отчаянно пискнул, оповещая о том, что больше хозяину он не послужит.       Боруто удрученно подумал, что за вырубленную мобилу Саске открутит ему те самые яйца, которые просил отрастить.              «Интересно, как скоро эта штука подействует», — настороженно подумал Мицуки. — «Надо бы вывести его отсюда до того, как это произойдёт».              Он взглянул на блондина, выискивая симптомы. Тот смотрел в одну точку перед собой расфокусированным взглядом, всё больше опираясь на стойку. Судя по всему, медлить больше не стоило.              — Послушай, Боруто… — бархатным голосом обратился одноклассник, — я хочу поговорить с тобой. Ты не против подняться ко мне? Если тебя, конечно, не затруднит… — Мицуки попытался изобразить некую обеспокоенность и жалостливый вид, словно его терзает вопрос жизни и смерти.              Узумаки сейчас никуда не хотелось идти. Но разве имеет он право отказать? Тем более, что, если друга волнует что-то важное?              — А… Ладно, конечно… — растерянно-плавно ответил он, ощущая, как мутится сознание. Не стоило столько пить.              Мицуки провел Боруто до своей комнаты, отмечая, с каким напрягом тот поднимается по лестнице. Ноги блондина словно наливались свинцом. Узумаки, хорошо представляя себе ощущение опьянения, постепенно приходил к мысли, что от алкоголя такого обычно не бывало. Он чувствовал себя странно, то и дело абстрагируясь от окружающего мира, цепляясь взглядом за какую-нибудь точку в интерьере и фокусируясь на ней, а потом резко возвращаясь в реальность.       Иногда по пути он думал о том, что ему любопытно посмотреть на комнату друга. Словно это поможет узнать о нём что-то новое. Ведь тот сам по себе был таким скрытным, загадочным. Сложно было понять, о чем он вообще думает, что ему нравится, какие у него интересы. Обычно он просто сливался с компанией, изредка вставляя что-нибудь в разговор, какой-нибудь интересный факт о предмете обсуждения. Иногда у Боруто проскальзывала шальная мысль, что Мицуки бы стоило завести блог в стиле «А вы знали?». Ходячая энциклопедия. Недаром сын знаменитого ученого. Но всё же, он ведь человек.              Комната оказалась довольно минималистичная, особенно на фоне остальных роскошных залов и коридоров особняка. Однако, азиатский стиль и ей не был чужд. На белых стенах был большой принт тёмно-зеленого дракона, словно нарисованного кистью, а по углам висели свитки с черными иероглифами. Простая мебель тоже была черно-белая, в том числе большая двуспальная кровать. На письменном столе располагался ноутбук и принтер, а над ним — полка с учебниками. Также рядом стоял большой книжный шкаф, набитый под завязку.       «Всё такое же безынформативное и скрытное, как и сам хозяин» — подумалось Узумаки.              Он взглянул на кровать и понял, что больше всего сейчас хочет свалиться на неё камнем и полежать. Мицуки, словно прочитав его мысли, позволил ему эту прихоть, предложив это самостоятельно, и присел рядом.              Боруто свалился на постель, мутными глазами фокусируясь на тёмном драконе, разглядывая каждый штрих кисти, словно это действительно было интересно и важно, а ничего кроме дракона вокруг не было. В голове почти не осталось мыслей, только обработка визуального восприятия.              — Боруто, ты в порядке? — тихо поинтересовался Мицуки, ставя руку рядом с головой блондина и опираясь на неё с немного скрипучим звуком. Его голос не казался тревожным, скорее таинственно-задумчивым.              — А… Я… — Узумаки мучительно вытягивал из себя слова, будто пытался говорить на чужом языке. — Кажется выпил… слишком много… но блевать не буду, — улыбнувшись, обнадежил он под конец.              — Вот как… Тебе, наверное, свет глаза режет, — обеспокоенно нахмурившись, ответил одноклассник, а затем встал и выкрутил тумблер регулировки освещения до стадии сумерек, после чего вернулся и положил руку блондину на лоб. Подержав её так, он провел кистью по золотым волосам и улыбнулся. — Всё будет хорошо. Полежишь немного, станет лучше.              Боруто блаженно прикрыл глаза, впитывая ощущения от приятного касания. Ему было так хорошо рядом с Мицуки. Пускай они будут рядом подольше. Это теплое чувство внутри… напоминало времена, когда им четверым всем было весело вместе. Когда они только подружились в восьмом классе. Обсуждали вместе игры, сёнен-мангу, фильмы и комиксы. Болтали часами о какой-нибудь франшизе и строили теории продолжения, делились впечатлениями о боях. В какой же момент всё переломилось?              — Эй, Мицуки… — бархатным полушёпотом мечтательно задумался блондин, подставляя макушку под гладящую руку, — а помнишь, как мы вместе проходили Райнера?              Одноклассник удивленно вскинул брови, на секунду остановив руку, а затем, продолжив, ответил:              — Да, помню.              — Мы тогда так хотели пройти её раньше тебя… — приятно шептал Узумаки, после чего виновато улыбнулся, — но ты всё равно нас сделал.              Мицуки хмыкнул, не находя ответа, и Боруто медленно продолжил.              — Ты всегда выкладываешься на все сто, даже в таких вещах… Могу поспорить, прошерстил все форумы… всё о физике и оружии Райнера вычитал… Ходячая ты энциклопедия…                     — Боруто… — в тон блондину задумчиво проговорил сгорбившийся над ним тёмный силуэт.                     — Всё зависит от тебя, — в голове Мицуки эхом повторялся кислотно-ехидный, наставляющий голос Яманаки, — а другого шанса, как сегодня, у тебя, скорее всего, не будет. Под лежачий камень вода не течет…              — Боруто, — с болезненным отчаянием вновь повторил одноклассник.              — Он ведь ответил на твой поцелуй как подобает. Научился же где-то. Оттого и говорю, что не стоит тебе больше тихо по углам отсиживаться, Мицуки. Упустишь.                     Узумаки растворялся в ощущениях от приятного поглаживания, не обращая внимания на слова и на то, как прогибается кровать под нависающим над ним другом. Мысли, хаотично скачущие от одной к другой, теряли свою форму, растекались, как желе, а дрожащие зрачки в голубой радужке даже не пытались сфокусироваться в мутной пелене.              Он ощутил горячее дыхание на своей шее, распространяющее волну трепетной пульсации по всему телу.              «Что… Мицуки… Что ты…», — утопая в омуте дурмана, Боруто пытался хоть немного анализировать реальность, но она была такой далекой, незначительной и безынтересной, что тот просто отдался потоку ощущений. Хотелось ещё и ещё, больше обжигающих касаний, больше этого наслаждения.              — И что ты в нём нашёл? — с некоторой обреченностью пробубнил себе под нос Иноджин, считая деньги и кладя их в карман.       — Говорю же… просто… интерес, — задумчиво ответил Мицуки, глядя в тени декоративных кустарников.              «Просто интерес», — он повторил свою же фразу, оглядывая лежащего под собой блондина. Тот не подавал никаких признаков сознательности и никак не отреагировал на «покушение». Тело лежало мешком, абсолютно расслабленное, а голубые глаза, наливающиеся синевой, смотрели в пустоту из-под полузакрытых век. Ослабшая мимика придавала лицу немного женственные черты. Расстегнутая черная куртка с розовыми полосами по бокам небрежно раскинулась складками по постели.       Совершенно открытый. Приглашающий.              Мицуки провел бледной рукой по мягкой щеке.              «Интерес».              Затем пустил её по шее к ключицам, нежно обводя их пальцами.              — Ты такой красивый, Боруто, — тихо прошептал одноклассник и провел кистью по вздымающейся груди.       Времени полно. Все укурились и сами ищут себе укромные уголки. О хозяине вечера никто и не вспомнит. Дверь закрыта. А податливое тело так и просило исследовать его сколько душе угодно.              «Эстетика», — продолжал свои размышления Мицуки, приподнимая белую футболку Узумаки и проводя пальцами по талии, ребрам, кубикам и бедренным впадинам. — «Эстетический интерес».              — Ты ведь хочешь трахнуть Боруто?              «Тогда не хотел. Точнее, не думал об этом»       «Теперь… хочу»              Окончательно разобравшись в своих мыслях, подросток решил избавиться от лишнего, то есть от одежды Узумаки. Парень был пускай и худой, но вовсе не пёрышко, чтобы стянуть с него что-либо без особых усилий. Справившись сначала с курткой, потом с футболкой, хозяин комнаты решил пока на этом остановиться.              Боруто никак не реагировал, но и не спал. Просто был где-то не здесь, не в этом мире.              Мицуки припал губами к его шее, вновь проводя кистью по груди и талии блондина, но на этот раз более жадно. Мягкая бархатная кожа так и просила мять и поглаживать снова и снова.       Вдруг, подросток услышал тихий, сдавленный, но сладостный стон. От неожиданности он даже замер, а сердце пропустило удар, после чего забилось в бешеном ритме. Это… приглашение?              Где-то на краешке своего сознания, Боруто начал понимать, что происходит. Его ласкали, и это было чертовски приятно. Кто? Кажется, Мицуки… Впрочем, какая разница.              Согнувшийся над Узумаки подросток принялся целовать ниже, спускаясь к ключицам, а затем к груди и прессу. Зачем? Просто хотелось. И это до жути возбуждало. Он нарочито медленно проводил языком по рельефам и впадинам, ощущая волнительную вседозволенность, что доводила его до трепетного наслаждения. Его уши тщательно вылавливали томное дыхание жертвы и жалостливо-блаженные нотки в нём.              Всласть наигравшись с торсом, он провёл рукой ниже, натыкаясь на каменную эрекцию сквозь штаны.       «Точно. Боруто ведь всё-таки парень» — широко раскрывая золотистые глаза, теряющие одержимую хищность, подумал Мицуки. — «Там же член, черт возьми… А я, кроме своего, чужих-то не видел. У меня вообще никогда секса не было», — к подростку вдруг начала подкрадываться паника сомнений.              «И что мне теперь делать?» — эхом прошлось в его голове.              «Ходячая энциклопедия» — прозвище, которое подходило сыну ученого как нельзя кстати. Он был пареньком начитанным, порою даже слишком. Лучшие оценки в школе, разносторонняя развитость, интерес ко всему подряд. В том числе и к сексу, которого кругом было так много — в назойливой рекламе, в телевидении, литературе, в шутках и разговорчиках. Социальные устои так и возводили это на пьедестал человеческого бытия. Возводили настолько, что как-либо налажать становилось до ужаса страшно.              Подросток с болью сглотнул.              «На живот переверну», — решительно сказал он сам себе.              Выполнить этот шаг оказалось так же непросто, как и стягивать одежду. Беспечно расслабленное тело блондина было словно налито свинцом. Мицуки про себя отметил, что стоит больше заниматься спортом. Перевернуть-то перевернул, да только конечности легли, как попало — правая рука осталась под животом, выворачивая сустав, а Боруто, кажется, даже не чувствовал дискомфорта. Он вообще ничего не чувствовал, становясь будто бы большой бездушной куклой.       Сосредоточенно нахмурившись, Мицуки приподнял плечо Узумаки, аккуратно вытаскивая руку из-под размякшей тушки, а затем убрал подушку от головы, чтобы тому было легче дышать. Блондин что-то невнятно промычал и вновь перестал подавать признаков жизни.              Оглядывая результат своих трудов, подросток пришёл к выводу, что это было отличное решение, ибо теперь перед ним открылась изящная спина ангела. Насыщенные тени пластично очерчивали каждый позвонок и выемки на лопатках, живописно контрастируя на слегка загорелой коже. В голове засела странная навязчивая мысль, будто перед ним сейчас был не одноклассник из обыденной повседневной жизни, которого он видел изо дня в день, а кто-то незнакомый, таинственно-прекрасный, из другого, чужого мира, и оттого образ становился всё более желанным.       Золотистые глаза предвкушающе сверкнули в сумеречном мраке.              

***

             Саске угрюмо смотрел на настенные часы, небрежно развалившись на диване. Уже полночь, а Боруто всё ещё нет дома. Он обещал не задерживаться до самой ночи, однако мало того, что всё ещё не вернулся, так к тому же абонент был недоступен.              Как дотошный взрослый, нежелающий вступать в половые отношения с фамильным паяльником семьи Узумаки, Учиха заранее выпытал и имя хозяина вечеринки, и его адрес. Вот только неужели ему теперь придется туда ехать?       Не хотелось быть навязчивой сиделкой, повсюду сующей свой напудренный и надушенный старушечьим лавандовым одеколоном нос. Мало ли, может ему там сейчас весело, друзья, девушки, выпивка… Девушки. Точно. Может, он сейчас с девушкой? Вот приедет Учиха на школьную тусовку, и такой с порога его друзьям: «А где Боруто?», и ему в ответ: «Ой, извините, он сейчас с Х-тян трахается, подождите его на кухне, мы вам нальем наш вишнёвый Блейзер». А потом язвительные предъявы в школе: «Боруто забирают со вписок няньки!». Отлично наладит с подростком отношения и войдёт в доверие, спору нет.              В таких нервозных думах и дилеммах Саске просидел до половины второго ночи, по включенному каналу уже начали крутить порнуху. Учиха сделал последнюю горькую затяжку, переключая канал.       Плевать на всё. Боруто сам виноват, что пропал и вырубил телефон. Так дела не делаются, даже во взрослом мире, что уж говорить о школьниках.       С этими доводами, мужчина, раздражено вздыхая, поднялся и пошёл в коридор, на ходу схватывая ключи от машины с тумбочки. Адрес он помнил наизусть. В голове начали зарождаться беспокойные мысли. Скорее бы добраться.              

***

      Мицуки чувственно водил рукой по спине Боруто, очерчивая пальцами рельефы и выемки на гладкой коже. Вдоволь изучив этот участок тела, он, перекинув одну ногу через Узумаки, навис над ним, примыкая губами к его шее и блаженно вдыхая хвойно-ментоловый аромат его шампуня, переходя на волосы, и возвращаясь к шее вновь. От новых ласк у блондина перехватывало дыхание, и он трепетно впитывал каждое касание, пребывая в одурманенной прострации.              Возвращаясь к безумному возбуждению новой степени, Мицуки, исследуя языком позвоночник, начал мять чужую ягодицу, отдалённо про себя отмечая, насколько она мягкая и приятная на ощупь, даже через штаны, а если стянуть их… Да, пора бы уже.              Приступив к следующей стадии раздевания объекта своего вожделения, подросток удрученно отметил, что чертовы штаны застегнуты на пуговицу и ширинку. Просунув руку под лежащее на животе тело, он, вновь наткнувшись на эрекцию, провел нехитрые операции расстегивания, и вот уже начал стягивать штаны, когда неожиданно послышался стук в дверь.              Так раздражён вечно спокойный Мицуки, кажется, не был никогда. Ну кого там нелегкая принесла? Не могут найти алкоголь или туалет? Пьяное стадо.              — Чего? — громко крикнул он, не отрываясь с места.       — Мицуки, — также громко обратился к нему в ответ знакомый голос, — там за Боруто приехали, сворачивайся!              Подросток угрюмо нахмурился. Чертовы взрослые, всюду суются. И Узумаки тоже молодец, не мог на всю ночь отмазаться?       Раздражённо фыркнув, парень поднялся и открыл дверь. Перед ним стоял Иноджин, какой-то сам на себя непохожий. Его лицо было без своей ехидно-дьявольской маски, лишь только настороженное.              — Поможешь мне одеть его значит, раз там ждут уже, — поставил Мицуки перед фактом.              Блондин вошёл внутрь, и его лицо отчего-то заметно расслабилось. Вдвоём они справились довольно быстро.              — Я его один выведу, а то заподозрят чего. Ты тут оставайся пока, — сказал Яманака, ставя приходящего в себя Боруто на ноги и закидывая его руку себе на плечо.              Мицуки ответно кивнул.              Пелена дурмана спадала, и Узумаки вынужденно возвращался в реальность, чтобы хотя бы переставлять ноги. Вместе с этим и пришло осознание того, что сейчас он идёт, опираясь на Иноджина, а до этого его, вроде бы, чуть не отымели по его же молчаливому согласию. Куда они? Может, его теперь Ино отыметь хочет? Ну, он даже особо не против. А, нет, кажется, что-то говорилось о том, что за ним приехали.              «Чертов Мицуки, ну кто же сыпет такую дозу, да ещё и в чистый алкоголь», — с раздражением гундел про себя главный зачинщик, выводя Боруто в злополучный сад и сажая там на скамейку.              — Проветриться тебе нужно, — укоряюще-наставительно высказал он.       — Ино… — болезненно протянул Боруто. — Там… за мной приехали?       — Нет, — коротко бросил Иноджин, отводя взгляд.              — И что ты в нём нашёл?       — Говорю же… просто… интерес. А вот что в нём нашёл ты — это вопрос более любопытный.       — Что? В смысле? — раздражённо вопросил Яманака.       — Ну, твоя ненависть к нему похожа на одержимость.                     Иноджин сердито сплюнул, вкладывая в харчок всё негодование по отношению к людям, которые пытаются что-то в нём анализировать, ещё и приходя к «таким идиотским выводам».        Затем обернулся, и присел к Узумаки, возвращаясь к дефолтной язвительной ухмылке.       — Ну как тебе, Боруто? — ядовито начал Яманака. — Понравилось с парнем? Уж извини, что прервал на самом интересном месте, не мог удержаться.              — Мн… п-шёл ты… — пытался бубнеть в ответ Узумаки, чувствуя просыпающуюся злость.              — Вы значит с Мицуки парочка пидорасов? — не унимался зеленоглазый. — Страшно теперь будет перед вами на физ-ру переодеваться.              — Вали… — выдавил из себя полуживой оппонент.              — Ой, какие мы злые! — театрально растянул Иноджин. — Я твою анальную девственность спас, знаешь ли, а ты недоволен. Может, мне исправить проблему? — ехидно прошептал он, приобнимая Боруто за плечи.              — Пф… вот кто пидор…              — Нет, просто у меня проснулась совесть, — игриво продолжал нашёптывать Яманака. — Я лишил тебя такого удовольствия, ты ведь меня теперь не простишь, если не ублажу твои гейские потребности.              — Нет у меня… никаких потребностей, — осипшим голосом пытался отвязаться Боруто.              Иноджин растянул ухмылку ещё шире, разгораясь в азарте:       — Ну да-а, ну да-а… А на кровати у Мицуки ты просто загорал с обнажённым торсом. Ночью под потолком.       — Ксо… — обреченно вздохнул Узумаки.       — Моё молчание будет стоить сотню тысяч зеленых. Можете разделить с Мицуки эту сумму напополам. Хотя ему-то похуй будет, это же Мицуки. Можешь расплатиться телом. Вам пидорам поди без разницы, кому зад подставлять.       — Что ж ты так помешался на моей заднице? — безэмоционально прохрипел Боруто.       — Да вот, подумалось, может вступить в ваши радужные ряды, а? Буду под защитой всяких разных организаций, как меньшинство, парады с перьями, семинары, добро, дружба, ебля с собратьями на тематических мероприятиях. Сводишь меня на регистрацию в ваш комитет? Какие брать с собой документы?              От поддержания диалога Узумаки постепенно начал трезветь и приходить в себя. Выбраться на воздух было хорошей идеей, Иноджин своё дело знал.              — Тебя и без доков примут… Такого пидораса сразу императором их сопротивления назначат, — хмуро пробурчал Боруто, обхватывая себя руками и наклоняя корпус. Сознание всё ещё мутило.              — М-м, — энергично протянул Яманака, прижимаясь ближе и перекидывая руку через шею Узумаки, — значит, будешь моим верным подчинённым?              — Всё, Ино, кончай уже, несмешная шутка, — мучительно-усталым голосом взмолился оппонент.              — Хах, прости, но чтобы я кончил, тебе придётся очень хорошо постараться, — с наигранным сожалением ответил зеленоглазый, а затем вновь скривился в ухмылке, — я же всё-таки натурал.              — Блядь, Ино… — обессилено начал выругиваться Узумаки, когда неожиданно услышал звук открывающейся на террасе двери. Вскоре из проёма показалась темная ананасовая макушка.              — Во-от вы где-е… — энергично воскликнул Нара пьяным голосом, — слышь, Боруто, там за тобой приехали!              Иноджин саркастично выгнул бровь:       — Это тебе Мицуки сказал? Я ему слегка напиздел.              — Не-е, не-е, — Шикадай покрутил опущенной головой, вскидывая руку в знаке протеста, — я этому парню сам дверь открыл, он в машине ждёт.              — Парню? — настороженно переспросил Яманака. Обычно водители и дворецкие Узумаки были мужчинами в возрасте. А тут какой-то парень, о котором Боруто друзьям не рассказывал… В голове блондина заплясали неприятные теории относительно него. Кто он такой? Насколько они близки? Иноджин привык, что мир Боруто крутился вокруг него. Он заваливал его всякими вызовами по играм, таскал на вписки, за гаражи, и думал, что кроме их компании в жизни богатого подростка никого и быть не может. Сам того не осознавая, он дергал за нити так, чтобы в повседневности одноклассника не оставалось больше ничего другого. В душу закралось смутное, колкое, непривычное беспокойство. Где Боруто научился целоваться?              — Ну да, взрослый такой, — буднично ответил брюнет и переметнул взгляд пьяных очей. — Эй, Боруто, давай, поднимайся.              Узумаки, даже будучи не в полном адеквате, приходил к пониманию, что за ним приехал Саске. И как он покажется перед ним в таком виде? Ладно, состроит трезвого.              — Я его доведу, — поставил перед фактом Иноджин. Ему было необходимо увидеть этого человека. Сам не знал зачем.              — Да дойду я… — пробубнил себе под нос Боруто, пока Яманака перекидывал его руку через своё плечо.              — Ой какие мы самостоятельные, — в голос вернулась прежняя язвительность с некоторой укоризной, — три дня ползти будешь.              И Боруто смирился, понимая, что от Яманака не отделаться.              Проходя по дому через пьяную толпу, Узумаки изо всех сил пытался привести себя в чувство. На выходе он всё же отлепился от Иноджина, чтобы хотя бы попытаться произвести впечатление трезвого человека. За калиткой стоял черный седан, такой же, какой обычно стоял перед домом Саске, значит, он в нём.       Пытаясь идти ровной походкой, блондин увидел, как из машины выходит Учиха, подзывая к себе. Яманака, оставшийся у двери, вгляделся в утонченный силуэт, освещаемый уличными фонарями. Он увидел стройного высокого парня с немного отросшими волосами, но не настолько, чтобы эту причёску можно было назвать каре. Одет в серую рубашку и строгие джинсы. Однозначно не какой-нибудь шофёр или дворецкий. Тогда кто же? Слишком взрослый для друга или знакомого. Сколько ему лет? Двадцать восемь? Лицо такое… смазливо-суровое. Наверняка настоящий "альфа". Иноджину это казалось крайне подозрительным. Неужто это какой-то человек, втеревшийся Боруто в доверие… и наверняка не просто так. Ради денег? Или чтобы трахнуть его? Что-то сегодня всё вокруг Яманака окрасилось в голубые цвета.       Провожая взглядом уезжающую машину, блондин решил, что это нужно будет выяснить, определенно.