Друг

      Б.У.: Сегодня я переименовал тебя в Ктулху>: D              Ктулху: С чего бы это?..              Б.У: Я каждый день переименовываю тебя в какое-нибудь новое божество. Вчера ты был Зевсом, до этого Аполлоном, а ещё раньше — Иисусом. Спортивный интерес. Жду, когда боги кончатся.       Б.У.: Ктулху классный, у него тентакли хоть есть и пизды дать может       Б.У.: Крутой чувак              Ктулху: Он бы с радостью дал тебе и пизды и кой-чего диаметрально противоположного, если бы крутые дяденьки не выслеживали тебя 24/7              Б.У.: Мда, это точно       Б.У.: Меня иногда и в туалет сопровождают       Б.У.: А в школе охрану усилили в три раза       Б.У.: Не удивлюсь, если меня и снайпер на мушке держит регулярно — вдруг на меня кто выскочит из цветка              Ктулху: Вот и пусть следят, я разделяю это       Ктулху: Вдруг на тебя уже зуб точат язычники              Б.У.: Я просто познакомлю их с тобой, и они откажутся от других богов              Ктулху: В религии Саскизма есть место только для тебя              — Узумаки! — от надрывающегося голоса Куренай Боруто так вздрогнул, что едва ли не выронил телефон. — Уберите гаджеты в портфель!              — А… да я… время просто посмотрел…              — Уже полурока время смотрите! У меня такое скучное занятие? — укорительно заявила учительница. Весь класс обернулся на блондина, и ему оставалось только стыдливо чесать затылок.              — Простите…              Боруто хотел бы сказать ей, что на фоне занятий Шино её уроки вовсе не скучные, и она совсем не виновата в том, что его руки сами бесконечно тянутся писать что угодно Саске, а сердце переворачивается, когда приходит ответ, но понимал, что не стоит.              Когда, наконец, прозвенел спасительный звонок, привычный квартет сгруппировался сам собой.              — За гаражи го? — бескомпромиссно предложил Иноджин, уже поглаживая в карманах пачку дешевых сигарет.              — Хм-м-м… я бы сходил, но меня пасут, — скривился Боруто.              — Другая сторона богатства, да? — ехидно констатировал Яманка. — Фу, лучше нищеебить, чем чтобы вечно пасли.              — Твоему отцу не все равно? — невзначай встрял Мицуки. — Моему было бы плевать, все курят.              — Эх… — Узумаки тяжело вздохнул. Так уже надоело всё это: то нельзя, это нельзя… да пошли они, он скучает по Саске! — Ладно, го.              Пока парни проходили коридоры и раздевалки, Боруто вовсю разглядывал Иноджина. Хорошо же его отделали. Может, наконец, одумается, и перестанет лезть в криминальный мир?              — Молодой господин, — обратились к Боруто ленивым и чуток надменным голосом, когда он вышел за двери школы с друзьями. — Мы проводим вас до машины.              — У меня ещё есть дела, Какаши-сан, — устало хмурясь, отрезал Узумаки, глядя на мужчину в сером костюме и его такую же серую свиту охраны.              — Тогда делайте свои дела. Но мы всегда неподалеку.              — Отлично.              Друзья пошли до своих курительных гаражей, и, как было заявлено, свита плелась в хвосте. Нет, они не дышали в затылок, шли очень даже непринуждённо, метрах в десяти от компании, словно их вообще не знают, но всем было как-то не по себе.       Это было так тупо, что Узумаки не выдержал и гортанно зарычал, поворачиваясь на носках и после идя к Какаши. Вопросительно переглянувшись, друзья пошли за ним следом.              — Слушайте, мы просто хотим покурить, — процедил Боруто, глядя на Хатаке.              — Так курите, — пожал тот плечами.              — Отлично, — буркнул блондин и потянулся за сигаретой. Он становился каким-то раздражительным. Может, ему и правда никотина не хватает. Или Саске.              В итоге, на пустыре, что лежал на пути к гаражам, образовалась колоритная компания из пяти амбалов в серых костюмах, а также Боруто, Шикадая, Мицуки и Иноджина.              — Тяжелая у вас работка, да? — протянул Иноджин, — Наверное, скука смертная. И богачи бесят.              Хатаке только фыркнул и потянулся за сигаретой тоже:              — Кто знает… Меня всё устраивает.              — Вы наверное мастер боевых искусств каких-нибудь, — задумчиво вставил Шикадай, оглядывая мужчину. — Ну, в бодигардов ведь наверняка только таких берут.              — Что-то вроде того, — нехотя кивнул седовласый. Этот допрос начинал его накалять. Его работа — это охрана. А сейчас ещё скажет лишнего…              «Дзынь», — телефон в кармане Боруто пиликнул. Очевидно, сообщение от Саске. Но, как бы ни хотелось прочесть, при друзьях это делать он не собирался. Придет ещё в голову кому-нибудь подсмотреть или аппарат выхватить, и понесется…              

      

***

             Смс Боруто прочел только в машине. Лицо сразу окрасила улыбка. Только эти кусочки радости в зашифрованном коде и спасали его от того, чтобы не начать убивать свою назойливую охрану и всех вокруг.              Ктулху: Сегодня мне предложили взятку телом       Ктулху: Я давно так не смеялся       Ктулху: Учитывая то, что я, на минутку, Бог одной религии, предлагать мне секс в качестве взятки так нелепо. Это скорее они должны мне платить за подобное, но я бы и за деньги не стал       Ктулху: Вообще, Боруто, поступай потом к нам в институт. Буду ставить тебе свой предмет автоматом. Ну не на благотворительной основе, конечно…              На удивление, Боруто даже не заревновал. Всё равно Учиха продинамил наглецов. Зато предложение Саске он уже вообразил себе во всех вариациях…              Б.У.: Я должен буду называть тебя «сенсей»?       Б.У.: Вот значит какие ролевые игры ты любишь       Б.У.: Окей       Б.У.: …все уже получили свои оценки, и лишь я один остался в классе на экзамене…              Где-то у себя в каморке университета Саске хохотнул в кулачок от того, как Боруто назвал аудиторию классом. Непривычно. Ну, у него всё впереди.              Ктулху: Уважаемый Узумаки, вы собираетесь просидеть здесь до вечера?       Ктулху: Покажите ваш лист.              Б.У.: *показывает совершенно пустой лист*              Ктулху: Эх, Узумаки-Узумаки… Я даже плохо представляю себе, что вы должны сделать, чтобы я, как преподаватель философии, увидел в этом чистом листе сакральный смысл и поставил вам зачет.              Боруто прыснул и начал раздумывать, как теперь вывести всё это в русло секса.              Б.У.: Сенсей… единственный смысл этого чистого листа заключается в том, что, находясь с вами в одном помещении, я не могу думать ни о чем другом кроме вас, особенно обо всяких старых и несексуальных мужчинах вроде Сократа, Аристотеля и Канта.              Ктулху: ….       Ктулху: ……       Ктулху: Сильное заявление.       Ктулху: Жестоко вы с ними, Узумаки.       Ктулху: Как профессор философии я не могу вам простить такое неуважение к этим деятелям.              — Приехали, — голос водителя едва ли не заставил подростка вздрогнуть.              В окне показалось родное поместье из белого камня. Подросток торопливо вышел из машины, чтобы скорее добежать до своей комнаты и продолжить переписку. Небо, покрывшееся тучами, потихоньку орошало землю маленьким дождём, что спровоцировало водителя предложить мальчику зонт, на что тот улыбчиво отмахнулся и побежал меж зеленых насаждений по каменной клади к парадному входу. Скорее к уединению с эфемерным, текстовым Саске.       Он постепенно приходил к выводу, что ему по-своему нравятся переписки. Можно долго и красиво формулировать мысль. Потом томительное ожидание ответа, а когда он приходит, то с судорожной радостью скорее хватаешь телефон.       Но по Саске он всё равно скучал. По его горделивому силуэту, вальяжным взглядам, по запаху цитруса и ментола, по неожиданным прикосновениям исподтишка, и по вполне ожиданным — тоже.              Он вошёл в комнату, включил свет, закрылся, и сразу же забрался на кровать. Саске писал что-то ещё.              Ктулху: Вам известно, что у этих философов тоже были ученики? Воспитание осуществлялось посредством гомосексуальной связи…              Боруто усмехнулся. Что-то такое он где-то слышал, хотя, конечно, на уроках истории об этом не рассказывают. А жаль.              Ктулху: Я так понимаю, вам, уважаемый Узумаки, тоже недостает воспитания, и мне, как вашему наставнику, придется решать эту проблему.              Блондин расплылся в улыбке ещё сильнее, начиная злостно гортанно хихикать, пока набирал ответ.              Б.У.: Я не понимаю, на что вы намекаете…              Ктулху: Я уже вижу, что ваша непонятливость сыграла злую шутку в вашей зачетке.       Ктулху: Вы хотите отчисления?              Б.У.: Нет, что вы!       Б.У.: Пожалуйста, поставьте мне зачет!              Ктулху: Ну так за «просто так» я вам ничего не поставлю.              Б.У.: А не за «просто так»?              Ктулху: Не за «просто так» — могу.              Б.У.: Вы хотите денег?              Боруто доставляло удовольствие играть на нервах Саске. Хоть разок в жизни повыёбываться, и ничего не будет.              Ктулху: Послушайте меня, Узумаки. От вашего сегодняшнего зачёта зависит то, сможете ли вы остаться в университете, потому что помимо меня у вас ещё критическое количество долгов.       Ктулху: Вы наивно полагаете, что я легко отпущу вас лишь с помощью денег?       Ктулху: Нет уж, дорогой, я отыграюсь на вас по полной.              Блондин даже немного испугался, не смотря на то, что это была всего лишь инсценировка. В роли преподавателя Саске становился демоном, не хотелось бы учиться у него…       Правда, подросток не подозревал, что подобным образом Учиха себя не вёл со студентами никогда.              Б.У.: Как вы отыграетесь?              Ктулху: По-взрослому, Узумаки.              Боруто уже и сам начал чувствовать себя жертвой троллинга. Кто над кем издевается?              Б.У.: Я не понимаю, что вы хотите.              Ктулху: Заставьте меня передумать ставить вам неуд.              Б.У.: Заставить… я должен что-то сделать, что вам понравится… а что вам нравится?              Ктулху: Мне нравитесь вы.              Боруто на секунду впал в прострацию и моргнул, после чего у него сдавило в груди, и он сильнее сжал телефон немного трясущейся рукой. Лицо залилось краской. Он понимал, что это адресовано не гипотетическому студенту, а ему, именно ему. И от этого становилось так тепло и радостно, что мышцы лица начинали болеть от улыбки.              Б.У.: Что ж…       Б.У.: Тогда я дарю себя вам полностью.              Боруто откинулся на спину, не пытаясь подавить улыбку идиота. Вся голова была забита одним именем, которое эхом отдавалось ото всех граней его подсознания. «Саске».       Он уже ждал, что же тот напишет ему, даже не пытаясь отвлечься на социальные сети или что-то подобное.              — Боруто! — доброжелательный женский голос прозвучал за дверью. — Иди ужинать!              Подросток раздражённо цокнул и вцепился в одеяло. Ну почему именно сейчас?!       Он рывком поднялся с кровати и протопал слоном до двери.              — Мам, прости, я поел только что, — автоматически выдавливая улыбку, сообщил блондин, выглядывая в проём.              — Ну Боруто! — Хината недовольно скривилась. — Ты же можешь хотя бы посидеть с нами.              — Да у меня просто экзамены на носу, летние каникулы же скоро, — виновато почесывая затылок, продолжал отнекиваться юноша.              Женщина тяжело вздохнула и, смиренно проворчав «Ну смотри мне!», пошла в сторону столовой. Боруто лишь устало закатил глаза, возвращаясь в комнату. Неожиданно зазвонил телефон, и подросток аж вздрогнул.              Входящий вызов: Ктулху              Сердце снова сжалось в комок.              «Он… он звонит мне! — орал про себя Боруто, гипнотизируя экран пульсирующим сверлом взгляда. — ЧТОДЕЛАТЬЧТОДЕЛАТЬЧТОДЕЛАТЬ?!!! Когда я начал так бояться телефонов?».              Всё же, спустя секунд пять, он, мучительно зажмурившись, решился взять трубку:              -А-алло, — запинаясь, начал блондин, не узнавая свой голос.              Кажется, в трубке прозвучала усмешка.              — Раз уж из-за этих выборов полностью ты себя подарить не можешь, то, я подумал, что присвою себе хотя бы твой голос, — неторопливо и размеренно проговорил Саске низким голосом. У Боруто аж выступил пот на лбу: Саске умеет делать такой горячий голос? А, ну да, умеет. Обычно после несколько бокалов виски, на диване… Он сглотнул, собирая волю в кулак:       — Хочешь заставить меня стонать? — со стыдливой усмешкой ответил подросток, пытаясь подражать голливудским красоткам в томительном придыхании. Он покосился на дверь: закрыта. Отлично.              — Я не просто хочу, — с самоуверенным ехидством заявил мужчина, — я заставлю.              По спине Боруто пробежала трепетная дрожь. Почему ему так нравится, когда Саске над ним доминирует?              — Знаешь, я уже очень, о-очень по тебе соскучился, — медленно и вкрадчиво продолжил Учиха, расставляя акценты на каждом слове. — Я бы даже сказал, я зверею от желания с хрустом прижать твоё тело поскорее и вцепится зубами в твою шею, — почти что шёпотом, но крайне разборчиво, добавил он. — Да, будь уверен, когда я увижу тебя снова, я не смогу сдерживаться, потому что моя жажда вкусить твоей шелковой нежной кожи, как в прошлый раз, уже утомляет меня до безумия и занимает все мысли.              Подросток задержал дыхание, впитывая каждое обжигающее слух слово. Образы в голове начали заполнять весь разум.              — Да, будь уверен, когда я удостоверюсь, что ты уже сжат в моих объятиях, первой моей целью будет твоя шея, которую я буду изучать языком от мочки уха до яремной впадины столько, сколько мне будет угодно. Знаешь, она у тебя такая нежная на ощупь… И когда я целую её, я чувствую запах твоих волос, такой хвойный и цитрусовый, отчего начинаю вдыхать воздух сильнее и глубже, потому что этот аромат побуждает меня испытывать настоящий кайф.              Боруто залился краской, как перец чили, и начал кусать губы. Кажется, у него от всего этого приятного разговора встаёт…              — Потом я, конечно же, поцелую тебя в губы. Так, как всегда это делаю: чувственно и аккуратно. Медленно поглаживая твой язык своим, а затем отстраняясь и дразня тебя, потому что я очень самодовольная и заносчивая задница. В эти моменты — когда я отстраняюсь от твоих губ — я будто бы глотаю сознанием всё то, что происходило последние пять секунд. Непередаваемое чувство. И поэтому мне сразу же хочется впиться в твои губы снова. И ещё. И ещё. И потом я уже не могу сдерживаться, я целую тебя остервенело, жёстко, я трахаю тебя своим языком, потому что мне мало тебя, мой юный совратитель, я хочу тебя всего полностью. Мои руки хаотично блуждают по твоему телу, зарываясь под одежду, и, пока я целую тебя, я чувствую под ладонями неожиданно мягкий шёлк твоей кожи. Это каждый раз, как в первый — жду, что на ощупь она, как моя, а она другая, в сто раз приятнее.              Подросток начал тяжело дышать, возбуждаясь уже до предела. Горячий и томный голос Саске заполнял собой всё сознание. Визуальные образы в голове выстраивались всё красочнее, и по телу то и дело пробегала приятная дрожь, стягивающая мышцы и органы в животе. Рука сама потянулась к стоящему колом члену, и, когда он провел по нему впервые, то ощущения аудиальные и физические накрыли его такой волной кайфа, что, казалось, он кончит прямо сейчас.              — И тогда, Боруто, прости, но сдерживать себя дальше у меня уже не получится, — в голосе Учихи чувствовалась власть и усмешка, но всё это на фоне честнейшего обожания своего оппонента. — Раз уж мы в моём кабинете, и он предусмотрительно мною закрыт, то я поимею тебя прямо на своем столе, повернув тебя спиной к себе.              Саске, как раз сидя в своём закрытом кабинете с зашторенными окнами, услышал в трубке прерывистое, мучительное, старательно сдерживаемое дыхание. Этого он и добивался. Мальчик должен быть сексуально удовлетворен (во имя мира на планете, конечно же).              — Ой-ой, ты, наверное, и сам жаждешь этого, да? Но всё же, даже развернув тебя, я не сделаю этого сразу. Потому что когда я вижу твой затылок, мне сразу же хочется зарыться носом в твои мягкие волосы. А потом перейти на шею. С задней стороны она ведь у тебя ещё чувствительней? Именно поэтому ты сразу вздыхаешь и выгибаешься, когда я целую тебя там. Я не могу сдержаться, вдавливаюсь своим пахом в твою задницу через штаны, а ты, мой маленький дьявол, только этого и ждёшь, не так ли?              Боруто понял, что вот-вот сойдет с ума от всех этих разрывающих его ощущений. Настолько приятным процесс самоудовлетворения не был для него никогда. Хотя… он и не сам себя удовлетворяет. Это делает Саске.       Новая волна жара прошлась по телу, с болью стягивая мышцы и заставляя спину выгнуться в кайфе, отчего он не сдержал судорожного вымученного вздоха:              — А-ах.! — затем тяжелое дыхание продолжилось и, на секунду испугавшийся Саске понял, что Боруто, к счастью, ещё не кончил. Это было хорошо.              — Ты хочешь, чтобы я тебя трахнул, Боруто?              — Да.! — выдавил подросток на грани всхлипа, закусывая губы и жмурясь.              — Тогда я выебу тебя немедленно, потому что, знаешь, я купил смазку в первый же день, как увидел тебя на занятиях, и храню её в закрытом ящичке своего стола. Я стягиваю твои штаны и с упоением разглядываю твою упругую задницу. Ты, кажется, во всем идеален, Боруто. А эти округлые формы так и напрашиваются, чтобы по ним смачно шлёпнули разок, от чего я не могу удержаться. Ты, кажется, недовольно оборачиваешься и хочешь обидеться, поэтому я решаю отвлечь тебя чем-то более существенным, например, своим обильно смазанным членом меж твоих ягодиц. О, поверь, это непередаваемое чувство. В тебе так узко, так горячо, а твои стоны просто плавят мой разум.              — Нгх…– снова не удержался юноша, испытав новую блаженную судорогу, которая обещала скорый апогей всего кайфа. — Ах, Саске…              — Но я и о тебе не забываю, мой непослушный ученик. Удерживая одной рукой твоё бедро, другую я опускаю на твой член, и я дрочу тебе в такт своих фрикций.              — Саске, я… сейчас… — в голосе сквозило мучительное напряжение. — Н-н-гх.! Ах…              Затем от блондина послышалось тяжёлое, учащённое дыхание, которое постепенно успокаивалось.              — Ты кончил? — невзначай решил уточнить Саске.              — Ага, заляпал всю кровать, — довольным голосом, ответил на выдохе Боруто. — Точнее, все ваши бумажки и журналы, учитель, — ехидно дополнил он.              — Оу, это повод для нового наказания…                     

***

      

      

      

      С тех прошли почти две недели. Саске с Боруто старались привыкать к ограничениям в общении, но с каждым днём, казалось, становилось всё тяжелее. Особенно для Боруто. Каждого человека он сравнивал с Саске, и каждый был от него далёк. Не говоря уже о том, что на каждом уроке вся голова была забита их воображаемым сексом, а телефон из рук не выпускался дольше, чем на пять минут. Постоянно хотелось плюнуть на всё и выбраться из дома уже тайком, но глупые идеи прервал случай, когда на подростка едва ли не выпрыгнули из кустов папарацци с камерами. Ох, Какаши в тот раз пришлось хорошо поднапрячься.              Вся эта жизнь под прицелом давила на психику тяжким грузом, сковывая по рукам и ногам. Даже присутствие Хатаке никак не успокаивало, ибо он, всё же, тоже был для Боруто чужим. Ему хотелось, чтобы рядом был Учиха. Вот с ним, с ним ему бы было гораздо спокойнее, ему бы было на всё плевать. Но судьба складывает всё иначе.              Сегодня у Боруто, наконец, наступили летние каникулы, и он не знал, заставит ли безделие скучать по Саске ещё больше, либо же он, наоборот, сможет уйти в игры с головой и переживёт этот период проще. Он надеялся на второе.              В честь окончания семестра, квартет, как и ожидалось, привычно пошёл курить за гаражи в сопровождении охраны. Какаши отцу так ничего и не рассказал, но отметил, что если спросят — расскажет. Боруто при виде друзей оставалось только гордо вздирать нос и говорить, что похуй.              — Только давайте, это, если летние каникулы, это не значит, что нужно будет их все на жопе дома просидеть, ладно? — угрюмо пробормотал Иноджин, выдыхая табачный дым. — Надо будет обязательно что-нибудь устроить.              — Согласен, — улыбаясь, мягко проговорил Мицуки.              Боруто и Шикадай молча кивнули.                            

***

             Саске сидел в преподавательской каморке, попивая кофе. Скоро летняя сессия, и поэтому его разрывали на части в каждом углу, никуда не спрятаться, кроме этого места. Нравится им прогуливать, тянуть до последнего, и потом пытаться надышаться перед смертью. А в этом тихом месте стояла лишь пара столов других преподавателей, несколько полок с папками курсовых и прочих проектов, чайник, заварки, печенюшки и никаких студентов. Дзен.              Однако хрупкая расслабляющая идиллия была вновь нарушена скрипом открывающейся двери. Саске весь напрягся: если это снова ученики, то он начнет убивать…              — Учиха-сан? –небрежным голосом обратились к нему, заходя внутрь. Саске поднял глаза на вошедшего. Какузу. Тот самый человек, которого хрен пойми как обозвать: и не преподаватель, и не секретарь, а просто «тот самый мужик, который сидит в деканате и заправляет всякими бумажками». Интересно, что написано у него в трудовой?              — Чем могу быть обязан? — также недружелюбно отозвался брюнет, садясь ровнее за столом.              — Декан передать просил, что в Германии скоро будет очередная конференция, и лучше вам туда слетать. Зайдите к нему и сами все подробности узнайте. — Какузу оглядел снова помещение и прочистил горло, — Ну всё, я пошёл.              — Спасибо, — буркнул Учиха, отставляя кружку с терпким кофейным напитком.              Про конференцию он уже краем уха слышал. Долгосрочное собрание творческих и научных деятелей литературы со всего мира, включающее в себя множество лекций, семинаров, выставок и прочих прелестей жизни. Там даже планировали обсудить одну его книгу. Он чертовски хотел туда попасть. Но его немного смущал тот факт, что это затянется на три недели. Пускай к сессии он бы и успел, это очень отразится на общении с Боруто… По своему прошлому опыту он мог сказать, что роуминг заграницей платиновый на любых тарифах, а отыскать бесплатный вайфай — настоящий квест, достойный средневекового рыцаря, охотящегося на дракона. В общем, с коммуникацией куча проблем…              Но отчего-то Саске верил, что Боруто его поймёт. Так ведь всегда случается? Все знакомые поддерживают тебя, если тебе нужно повышать квалификацию заграницей, хлопают одобряюще по плечу и гордятся, даже если знают, что будут скучать. Во взрослой жизни нет места эгоизму.              Боруто должен отреагировать на это стойко. Только бы Саске сам стойко это пережил…                     

***

                                  Подросток вернулся домой как обычно — на машине. Но проходя по саду он ощутил какое-то навязчивое чувство того, что домой ему совершенно не хочется. Причиной тому, наверное, была мать, которая после поездки заграницу начала сводить его своим вниманием с ума. Он понятия не имел, что у них там случилось, но факт оставался фактом: женщина донимала его за завтраком, ужином, иногда даже в комнате. То её интересовали оценки, то как он кушает, то как у него с друзьями и почему он не приводит их в гости. Всякие расплывчатые вопросы типа «Ты точно не ввязываешься во всякие неприятности?» так и вообще выводили из себя.              Со вздохом он прошёл внутрь дома, и, к несчастью для себя, встретил мать в прихожей. Та приглядывала за процессом составления какой-то икебаны в огромной вазе, которую собирал пожилой мастер в кимоно. Очевидно, бесконечное наблюдение его напрягало, поэтому, когда она переключилась на сына, тот облегченно вздохнул и продолжил дальше.              — Боруто! — улыбнулась она, подходя ближе к сыну.              — Привет, мам, — кивнул он, снимая обувь и надевая тапочки.              — Как у тебя дела? — добродушно спросила Хината, расставляя руки для объятий.              Боруто хотел было обнять её в ответ, но тут его словно прошибло током. Он ведь только что курил. Не дай бог ей почуять, скандал будет на всё поместье…              — Нормально, мам, — нервно улыбнувшись, быстро выдохнул он и выставил вперед руку, избегая объятий, — прости, мне бежать надо.              Зажмурившись, он обошёл её и чуть было не бросился наутек, когда недовольный голос остановил его:              — Боруто! Ты отмахиваешься от меня? — на лице матери, казалось, выступила сильная усталость, а в словах был явный укор. — Вот так, да? — женщина сжала кулаки и отвела взгляд. — Все вы отмахиваетесь от меня… Он… и даже родные дети. Рожай вас, расти, и всё равно никакой благодарности…              Подросток смотрел на неё, не зная, как реагировать. Что на неё вдруг нашло? От чего вдруг такие громкие выводы? Что она напридумывала себе? Да и тут же ещё чужие люди рядом…              — Ты что, мам! — дрожащим голосом пролепетал блондин, удивлённо изгибая брови. — Говорю же, просто тороплюсь… — он хотел бы обнять её, хотел бы всё исправить, но сейчас это сделало бы всё только хуже. — Прости.              Он всё же сбежал по лестнице вверх в свою комнату.       Как глупо получилось. Из-за такого пустяка в итоге поругался с мамой. Охрана не даёт и шагу ступить. Что ещё плохого может случиться сегодня?       Угрюмые размышления прервал звонок на телефоне.       Саске. Хоть что-то хорошее.              — Алло? Саске?              — Угу. Вот пришёл домой, решил позвонить. Сегодня был твой последний учебный день?              — Да-а, — радостно протянул Боруто, забывая все плохое. — Кстати! Саске! — голос, казалось, вновь стал недовольным. — Я сегодня на классном часу дочитал эту книгу!              — Про Хеби?              — Да! И я ни черта не понял!              «Мда, я так и знал, что будет такая реакция, — устало подумал Саске, ставя чайник. — Но сейчас я должен рассказать ему…».              — Может, потом обсудим книгу? Я хотел поговорить…              — Ну ты просто скажи мне: как так? — упрямо продолжал кричать Боруто, чувствуя, как по венам проносится кипяток недовольства. — Это же и концом назвать нельзя. Я думал, он под конец умрет или ещё что… Что его судьба накажет! Так ведь всегда во всех книгах и фильмах. А тут я прочел, и просто… «Что это было?» — вот такое чувство. В чем смысл-то получается?              — Смысл в том, Боруто, что все эти люди среди нас, и никто их не накажет. Хеби на протяжении всей книги шёл к деньгам и власти с помощью махинаций и холодной безжалостности. Он к ним и пришёл, это закономерно. Не нашлось героя, который бы решил наказать его, и колесо судьбы не подкинуло ему бумеранга. Потому что так и бывает, такая вот жизнь, в этом и смысл. Он был осторожен и смог всё провернуть так, что теперь ему ничего не грозит. Эта книга, она для того, чтобы люди знали, что такое на самом деле криминальный мир, чем он живёт, и кто эти люди, что стоят сейчас у власти рядом с твоим отцом. Только не ассоциируй его с Хеби, они совершенно разные.              — Хм… понятно… ладно.              — В общем, книга тебе не понравилась, да? — невесело усмехаясь, спросил Саске. Он был готов к этому, но всё же было как-то неприятно.              — Да нет, понравилась, просто она кажется для меня слишком сложной.              — Ясно, — равнодушно ответил Учиха. В этот момент вдруг действительно захотелось съездить на эту конференцию. Послушать, что скажут о его книге действительно квалифицированные литераторы. Научиться делать лучше. Так, чтобы даже Боруто понравилось… — Слушай, я должен тебе кое-что сказать. Меня отправили в командировку на три недели. Для меня это важно. Я улечу в Германию.              Когда Боруто осознал, что услышал, в груди резко саднуло болью. Уедет. Но ведь это хорошо, это поможет ему в карьере, это заграница. Он должен порадоваться. Тем более, они и так общаются лишь виртуально…              — Там плохо со связью: дорогой роуминг и хрен найдёшь вай-фай. Ну, в прошлый раз у меня так было. Но я что-нибудь придумаю, — с некоторой горечью продолжал Саске. — А ещё, я должен улететь именно сегодня, потому что сегодня самые дешевые билеты на самолёт, начальство надавило. Боруто… — Саске задумался, не зная, что сказать.              — Ничего, — выдавил подросток в ответ. — Ладно. Это ведь важно для тебя?              — Очень важно. Это будет связано не только с работой, но и с моими книгами. Их будут оценивать, рецензировать…              — Ого, круто. Тогда, конечно, поезжай. Только возвращайся скорей.              Вскоре они закончили разговор, и Боруто, опустошённый, лег на кровать. Хотелось хоть как-то отвлечься, заставить себя забыться, но не хотелось вообще ничего делать. Это крайне отягощало.       Время начинало тянуться мучительно долго, а он и не знал, чего ждал. Просто чего-то, что всё исправит само. Исправит общество, исправит семью, позволит быть с Саске. Но, естественно, ничто по велению волшебства меняться не собиралось, и комната замерла в статичной апатии, разве что становясь темнее к вечеру.              Неожиданно, раздался робкий стук в дверь.              Боруто подумалось, что это мама. Какая-то часть хотела её прихода, а какая-то — нет… Естественно, ему в любом случае пришлось открыть дверь.              — Химавари-чан? — удивлённо констатировал он, оглядывая девушку в дверном проёме. Его сестра всегда была истинной леди: училась в женской академии, носила платья и была похожа на куклу. Но сегодня её образ был даже ещё более выразительным. Чулки, короткая юбка платья, довольно открытый вырез, в сочетании с изящными завитыми локонами в прическе. Словно собралась на свидание. — Что такое?              — Мне скучно, братик, — вздохнув, призналась она, заходя внутрь. — Это круглосуточное наблюдение изолировало меня от всех подруг, а занятий сегодня никаких нет, даже фортепьяно.              — Ты хочешь, чтобы я с тобой поиграл? — усмехнулся подросток, заваливаясь обратно на кровать. Свет он так и не включил, чтобы не жечь глаза, всё равно сестра сейчас что-то спросит и уйдет. Хотя ему этого даже сейчас не хотелось. Не хотелось оставаться одному. Рядом с кем-то, а особенно с ней, он забывался, и ему становилось даже немного весело.              — К-конечно нет, — заливаясь краской то ли смущения, то ли недовольства, возразила сестра. — Я же уже не маленькая.              — Да ма-аленькая, — издевательски начал подтрунивать брат, закидывая руки за голову и скрещивая ноги, — ты ещё даже что такое логарифмы не знаешь.              — Ну и что! — надулась Химавари. — Это ничего не решает!              — Решает, Химавари-чан, — всё в тех же глумливых нотах, самодовольно продолжал провоцировать блондин. — Глупых женщин никто не любит.              — Ах та-ак! — взращивая на лице всё больше злобного оскала, закричала брюнетка, и Боруто даже испугался. В гневе его сестра была страшна. — Значит, ты меня глупой обозвал?!              Не успел он начать свои оправдания, как почувствовал на себе мягкое тело, придавливающее его к кровати. Потасовочка с сестрой. Прекрасно. Именно то, чего он хотел, чтобы слить, наконец, весь заебавший его негатив. Это было уже привычкой по жизни: если весь мир отыгрывается на Боруто, то потом он отыгрывается на Химавари. За что потом хорошенько получал по своей никчемной физиономии, но такая плата его устраивала.       Что сестра пыталась сделать, было не очень понятно, потому что в основном она рычала и сдавливала кулачками его бока, от чего подросток только ржал, а спустя пару секунд не выдержал и снова издевательски проорал: «Да-а, никто не любит глупых женщин», отчего Химавари замахнулась на его лицо, чего он и ждал.       Он легко поймал её руку в захват и, под аккомпанемент девичьего визга, аккуратно поменялся с ней местами, нависая над ней теперь самостоятельно. Раньше их силы были почти равны, но несправедливая природа за пару лет сделала их разницу в силах неконкурентоспособной.              — О-очень глупо было бросаться на МЕНЯ, Химавари! — заявил он, и, одной рукой удерживая кисти сестры над её головой, другой принялся щекотать её рёбра.              — АААА! ОТПУСТИ! ПРИДУРОК! ТУПОЙ БРАТИШКА! НЕЕЕЕТ! — беспрерывно кричала она, всем телом извиваясь в захвате. У Боруто от этого глумливая ухмылка стала только шире, ибо так подоставать кого-нибудь еще он не мог. Да, он, наверное, жалкий неудачник, который может самоутверждаться только за счет младшей сестры, но сейчас ему было всё равно: он упивался чужим визгом, реакцией и духом борьбы, как наркотиком. — ЛАДНО ПРОСТИИИ! ПРОСТИИИ, БРАТИК!              Боруто остановился и посмотрел на раскрасневшееся лицо сестры, что тяжело дышала, хватая ртом воздух. Его лицо скривилось в ехидной ухмылке:              — Так уж и быть, Химавари-чан, поведаю тебе, — довольным тоном начал он, всё ещё удерживая брюнетку за запястья. — Логарифм — это показатель степени, в которую надо возвести основание, чтобы получить заданное число, — размеренно и неторопливо поведал он, победно делая лицо ближе. — Теперь ты достойный член общества, поздравляю.                     — Братик… — как-то неожиданно томно произнесла девушка, пьяно глядя брату прямо в глаза. Боруто только сейчас подумалось, что что-то не так. Он придавливает свою сестру к кровати, удерживая её за запястья одной рукой, и сдавливая ей бок другой, а нога его как-то самовольно уместилась меж её ног в черных чулках, слегка задирая и без того короткую юбку.       Осознав происходящее, он стыдливо покраснел. Они ведь больше не дети. А выглядит всё так, словно он делает то, о чем у него и мысли не было.              — Химавари-чан… — он не успел ничего сформулировать, потому что его губы накрыли чужие.       Все мысли вылетели из головы. Его что, целует родная сестра?!       Почему? Зачем? Как?!       Он даже не успел заметить, как в рот проник чужой язык, из-за чего аж замычал от неожиданности. Мягко, влажно, немного сладко, но совершенно не то, что ему нужно. Он хотел было остановить всё это, оттолкнуть девушку, и, даже вместо того, чтобы прочитать ей лекцию, свалить куда-нибудь на Луну, однако тело словно парализовало.       Из ступора его вывела полоска света, резанувшая по глазам со стороны двери, и крайне разгневанный, дрожащий голос матери:              — Что здесь происходит?!              Сердце Боруто сжалось в тугой комок с невыносимой болью, а на лбу выступил холодный пот. Губы сестры резко отпрянули, а он так и продолжал удерживать её неподвижно, боясь даже сделать вдох.              — Боруто! — голос будто окатил подростка ледяной водой, и он ураганом слетел с кровати, глядя на мать с ужасом. Женщина прижала кулак к груди и кусала губы, не отводя светлых глаз с сына, всё лицо было искажено звериной тенью. — Я так и знала… — прошипела сквозь зубы она. — эти его гены… Я так и знала, что ты пойдешь по стопам Наруто! Станешь преступником! Я так и знала, что эти вот угоны автомобилей — это только начало…              — Мам… — всхлипнула Химавари, и Хината перевела на неё взгляд.              — Девочка моя, — она бросилась к дочери, обнимая её за плечи, — я так хотела уберечь тебя… От всех этих подлецов… Я ведь говорила тебе, что мужчинам нельзя доверять, всегда говорила…              — Вот именно, мам! — зажмуриваясь, выкрикнула Химавари. — Я ненавижу всех их. Всех этих мужиков. Из них из всех только братик не такой! Именно поэтому, это я, мам, это я…              — Не дури меня, Химавари. Я всё прекрасно видела!              А видела Хината вполне красноречивые и однозначные вещи: Боруто, который прижимал к кровати младшую сестру. О какой её инициативе может идти речь?              — Боруто! — мать перевела на сына ледяной взгляд, и он вздрогнул, ожидая, как гильотина с хрустом разнесет ржавым лезвием его шею, и голова скатится в грязный мешок под аплодисменты студии из той передачи, что Хината постоянно смотрит на кухне. — Лучше бы ты вообще никогда не рождался… Убирайся из этого дома.              — Нет, мам! — отчаянно всхипнула Химавари, переводя взгляд то на побледневшего брата, то на мать. — Пожалуйста!              — Химавари! Если ты это продолжишь, то вынудишь меня отвести тебя к врачу. И к психиатру, и к гинекологу. Я не говорю уже о домашнем аресте…              Боруто видел, как с ужасом распахиваются глаза сестры, наполняясь ещё большим страхом. Для него угрозы казались вполне путсяковыми, но девушка готова была едва ли не ринуться с места.              — Н-но, мама… — дрожащим голосом, залепетала она.              — Пф! — перебил её блондин, с удивительной легкостью вдруг натягивая маску Иноджина на лицо и копируя его едва ли не полностью. — Какой гинеколог, мам, — язвительно усмехнулся Боруто, глядя на Хинату и Химавари свысока, — я просто облапал её, потому что она сама пришла в мою комнату и достала меня своими просьбами о домашнем задании. Хотя, если бы ты не влезла, как всегда… — задумчиво пожал он плечами, как бы намекая.              — Убирайся… — процеживала по слогам женщина, испепеляя сына взглядом. — Я позабочусь о том, чтобы тебя не пустил на порог даже отец.              Блондин только довольно хмыкнул, обращаясь к двери лицом:              — Всю жизнь мечтал.              Он нащупал в кармане телефон и спокойно вышел из комнаты. А затем, оказавшись в коридоре, рванул из поместья, что было силы. На глаза наворачивались слёзы, и хотелось кричать от безысходности. Душу разрывала обида на себя и на мать.              За воротами его встретила свежесть летней ночи, но всё же плечи повело от того, как было зябко.              Куда ему теперь идти?              Саске уехал. Саске ему не поможет. А он так привык, что, если что, всегда можно на него положиться. А теперь придётся справляться с проблемами самому. И от этого внутренняя истерика становилась ещё сильнее.       Почему Саске уехал именно в такой момент?! Черт, черт, черт…              Боруто открыл список контактов. К Иноджину он не поедет, это точно. Он, может, и смог бы смириться с захудалым ремонтом в пожелтевших обоях и сном на холодном полу, но Яманака сведет его с ума и подсадит на наркоту, это точно.       Мицуки… даже если он не потребует расплачиваться телом за свои гостиничные услуги, всё равно каждый угол его дома будет напоминать о прошедшем.       Шикадай. Вот это идеальный вариант.              — Алло, Шикадай? — неловко начал блондин, оглядываясь по сторонам улицы просто так. — Слушай, а могу у тебя немного перекантоваться? …. Серьезно? Дядя Гаара с тремя детьми погостить приехал? Понятно, тогда удачи тебе… Да не, не обижаюсь, всё нормально, позвоню Мицуки. Пока.              Боруто с отчаянием взглянул на телефон. Мицуки.       Ну, Мицуки так Мицуки. Это умник ему должен, вот пусть и расплачивается жильём.