Друг

      — Скучно, — честно констатировал Боруто, откладывая джойстик. — Я не хочу играть.              Лицо Узумаки оттенялось унынием. Они сидели с Мицуки в игровой комнате, пытаясь чем-то себя занять. Люди Наруто приходили в поисках сына как раз тогда, когда тот отправился утилизировать телефон в реке, поэтому можно было немного расслабиться.              — Может, посмотрим кино? Вроде недавно экранизировали Багровую Сталь, — голос Мицуки обволакивал блондина вельветовой нежностью, но его тоскливые ответы не менялись:              — Не хочу.              — Другая игра? — одноклассник в надежде наклонил кучерявую голову, словно бы общаясь с дитём.              — Нет настроения на всё это, — зажимаясь, признался Боруто. — Хочу отвлечься. Так, чтобы вообще ни о чем не думать.              — Оу, — воодушевленно, но тихо протянул Мицуки, являя Узумаки истинную улыбку кобры, — тогда я знаю один отличный вариант. Как раз уже время позднее.              

***

             Боруто ожидал какой-нибудь унылой подростковой вечеринки или попытки в душевную пьянку на двоих, но то, что друг в итоге потащит его в какой-то подпольный ночной клуб, окончательно выбило его из колеи.              Где-то в индустриальном районе города, напичканном заводами, трубами и бесконечными промозглыми серыми бетонно-кирпичными лабиринтами, одну из темных подворотней освещала изящная неоновая вывеска «Риннеган». Она представляла из себя конструкцию из проводов, светящихся кислотно-красным цветом на фоне потрескавшейся грязной стены. Это место напоминало Боруто старое нуаровое кино, оно так и веяло неоновым ретровейвом. Не покидало ощущение, что вот-вот выйдут из грозной и неказистой железной двери Брюс Уиллис или Джон Траволта в черных кожанках, запоясывая уверенным движением Магнум или пистолет и притягивая за талию длинноногую блондинку в джинсовой куртке и мини-юбке.       В свете тусклого фонаря стали видны моросящие капли дождя и Боруто, забегая под козырек, обеспокоенно оглянулся на Мицуки:              — Слушай, а ты уверен, что нас впустят? Нам же нет восемнадцати…              Мицуки лишь уверенно растянул губы в приторной улыбке:              — В этом злачном местечке ценятся только деньги.              Боруто ступил за порог двери, и в душу ударила грохочущая музыка, раздающаяся где-то в зале за гардеробом. Внутри здания всё было гораздо цивильней, нежели снаружи: евроремонт со стилизацией под вполне ожидаемый Боруто ретровейв, полароидные снимки Лас-Вегаса на стенах, неоновые провода, огромные фотообои с видами на мегаполисы.       Мицуки всучил охраннику денег за двоих и привычной мягкой походкой направился в сторону зала, откуда доносились басы, а Боруто неловко поплелся следом.              Огромная толпа народу и выжигающие сетчатку вспышки словно были образами другого мира, затянувшего Узумаки в плотное сборище потных тел девушек и парней, бьющихся друг о друга в безумных танцах. Всё происходящее в восприятии подростка было похоже на зажёванную пленку, что являла статичные кадры с каждой новой вспышкой после кромешной темноты. За руку его аккуратно схватили и потащили в сторону:              — Пойдем в бар! — стараясь перекричать музыку, предложил одноклассник, не давая права на ответ.              Пока Мицуки вливал в Боруто всё новые и новые коктейли, блондин подозрительно оглядывался в новой обстановке, с большим интересом осматривая окружающих его людей: одурманенных, пьяных, обжимающихся, целующихся, светящих нижним бельем, одиноких и в компании… Ему нравилась музыка: это была не попса, и песни пелись даже не на родном языке. Яркое настроение безбашенного драйва в пьяном угаре начало захватывать его, и вот он уже отрывается на танцполе вместе со своим другом, постоянно кого-то касаясь, выгибаясь во всё новых и новых движениях, то где-то у кого-то подсмотренных, то придуманных самостоятельно. Он замечает на себе взгляды, и ему это нравится, а Мицуки, тоже пьяный, не упускает возможности быть всё ближе, танцевать всё интимней, прижимаясь бедрами и очерчивая изящными кистями рук рельефы на чужом теле. Боруто не обращает внимания, всё больше уходя в себя, уходя в свой танец, и, когда становится до боли в легких и голове душно, а сосуды гудят от усталости, он схватывает Мицуки за руку и уводит обратно к бару курить.              — О-ох, Боруто, — вытирая пот с лица тыльной стороной ладони, неожиданно живо протянул Мицуки с горящими золотом глазами, — ты просто невероятно танцуешь! Ты, что ли, часто бываешь в клубах?              — Нет, впервые! — перекрикивая музыку, с вымученной улыбкой на запыхавшемся лице ответил Узумаки.              — Да черт возьми, у тебя гибкость, как у балерины, ты там такие выкрутасы вытворял, причем идеально подстраиваясь под темп!              — Ха-ха, — неожиданно засмеялся блондин пьяным смехом, откидываясь на барную стойку с сигаретой, — так я и есть эта, балерина! И пианист нахуй, и кого из меня только ни делали!              — В смысле? — нагибаясь ближе, недоуменно вопросил Мицуки.              — Да мама моя, это самое, с детства пыталась сделать из меня ёбаного гения, — продолжая посмеиваться, пояснил Узумаки, стряхнув сигаретный пепел в оставленную кем-то бутылку из-под пива. — Фортепьяно, танцы, живопись, основы этикета — всё подряд… Пока я не послал их лет в двенадцать, ибо нахуй мне ничего не нужно кроме задрочки Блейда или Аута. Пойдём отлить.              Когда они свершили в уборной свои туалетные дела, Мицуки, моя руки, вновь обратился к Боруто:              — Да ты, значит, истинный джентльмен! — после чего сверкнул янтарем карих глаз. — Настоящий дамский угодник.              Боруто на это лишь фыркнул:              — Я-то? Что-то не вижу вокруг себя гарема… да и если бы они хоть каплю меня интересовали.              Мицуки на секунду замер, прекращая тереть друг о друга руки в мыльной пене.              — То есть, Боруто… — тихо и с нотками подозрения едва ли не самого катастрофического в мире заговора начал он, — ты всё-таки?..              — Что?              — Не по девушкам?              Боруто уставился на друга во все глаза, позволяя каплям воды стекать с рук на одежду, а затем сглотнул и отвел взгляд:              — Вообще ни по кому.                     Боруто вновь и вновь окунался в танцевальное безумие, выдумывая на ходу всё больше новых движений и, будучи под алкогольным беспамятством, являл публике самые настоящие чудеса ритма и пластики, не чувствуя совершенно никакого морального или физического дискомфорта. Он не помнил, как посреди бесконечных сменяющих друг друга в такт бешеного биения сердца картинок появилось лицо такого же, как он, голубоглазого блондина с длинными волосами в хвосте. Незнакомец был одет в белую рубашку и облегающие синие джинсы. Он, кажется, был старше Узумаки лет на десять-пятнадцать, но сложно было четко определить его возраст, вглядываясь сквозь ауру яркой харизмы, которая била из него фонтаном. Парень вытеснил Мицуки из личного пространства Боруто, заняв его место, и, ритмично пританцовывая с лукавым огоньком в глазах, нагнулся к подростку и, стараясь перекричать музыку, громко проговорил:              — Слушай, а ты классно танцуешь! Я местный админ! Не против немного поговорить? Бери своего друга с собой! — он широко улыбнулся и подмигнул. Лицо Узумаки исказило лишь недоверие, и он сильно замедлился в танце, оставляя лишь рефлекторные движения бедрами. — Да не парься! Смотри, вот мой бейджик, — он указал на потерявшийся в складках белой рубашки бейдж с надписью «Администратор. Цукури Дейдара».              Боруто переглянулся с Мицуки, но тот лишь отрицательно покачал головой, хотя не факт, что он вообще слышал суть. Узумаки всё ещё сомневался: этот тип был не похож на серьезного работника совершенно. Дейдара тяжело вздохнул, театрально вскидывая голову:              — Мы хотим нанять тебя! Тебе деньги нужны? Даже дадим предоплату! Пошли к бару, расскажу подробно!              В итоге Узумаки решился рискнуть, тип был определенно навязчивый, да и рядом был Мицуки, так что ничего опасного тот сделать не мог.       У бара музыка была тише. Дейдара вскочил на один из стульев и сел, упираясь ладонями в сидения и принимая самую ребяческую позу.              — Вон подиум, видишь? — громко спросил он, нагибаясь к стоящему рядом блондину и указывая в сторону высокой круглой стойки чуть меньше метра диаметром, огороженной круглыми перилами. — Снимаешь футболку и танцуешь, желательно посексуальней. Сделаешь за ночь пять заходов минут по пятнадцать, я даю пару тысяч — хороший навар! Сейчас выйдет наш штатный мальчик, посмотришь на него, поймёшь, что и как. Что думаешь?              Боруто опешил, сверля эту стойку глазами. Он? Перед публикой?              — У меня такого раньше никогда не было! — едва ли не скуля, выдал он, глядя на Цукури каким-то загнанным взглядом.              — Не выступал?              — Нет!              — Но по тебе же видно, что ты танцор.              — Это было давно, и я просто учился ритмике.              — В любом случае, получается у тебя отлично, внешние данные — зажигалочка, немного опыта, и по тебе тут все с ума сходить будут! Не бойся, просто попробуй. Тебе разве деньги не нужны? Больше тебе нигде столько на руки не дадут!              Узумаки замялся и перевел взгляд на Мицуки, лицо друга было обеспокоенным:              — Пару тысяч и я тебе дам, Боруто, к чему тебе это всё?              — Я не хочу быть у тебя на содержании, — уверенно ответил блондин.              — О, смотри, он выходит! — воскликнул Дейдара, вновь указывая взглядом на тумбу, на которую взбирался длинноволосый шатен. Образ этого молодого парня явно был эпатажным: стильные обтягивающие кожаные брюки, парочка тонких кожаных браслетов, голый торс, сверкающий в масле, и черно-белая полицейская фуражка на голове. — Это Хаку. Многие только ради него и приходят.              Подростки уставились на выступление с огромным интересом, толпа ещё не полностью обратила на танцора внимание, что быстро исправилось, когда светооператор перевел на подиум пульсирующие лучи софитов. Откуда-то даже запустили декоративный дым.              Шоу началось довольно-таки тривиально: Хаку элегантно ухватился за фуражку рукой, немного опуская лицо, и ритмично двигал бедрами за счет поочередного поднятия пяток и прочих незамысловатых движений ногами. Затем движения стали более размашистыми и резкими: он то эффектно разводил руками, то замирал, то вновь оживал, плавно набирая скорость. Основной акцент танца был на движениях бедрами и на изучениях ловкими кистями рук собственного торса.       Боруто понял, что этот парень явно опытный профессионал, выкладывающийся на полную. От его танца невозможно было оторвать взгляд, Узумаки чувствовал, как загорается вместе с публикой, и мышцы сводит от желания танцевать тоже, а ещё потрахаться бы с кем-нибудь прямо сейчас, то есть, потрахаться с Саске, станцевать для него, танцевать с ним… Если бы только он был здесь.              — Мне далеко до него, до этого парня, — уверенно констатировал Боруто, подвигаясь ближе к Дейдаре. — Я после него буду посмешищем.              — Тебя как зовут? — Цукури вдруг отклонился от темы.              — Боруто.              — Послушай, Боруто, они все бухие, — блондин обвел руками толпу, — и мало кто будет сравнивать, им главное, чтобы ты задницей своей вертел. Просто попробуй! На, — он протянул подростку аккуратные несмятые купюры. — Бери это и лети на подиум! Это для меня и нашего руководства, ты нам понравился, и мы хотим увидеть твой танец. Нам плевать на толпу. Мы не ждём от тебя уровня Хаку, но постарайся зажечь. Главное — будь раскрепощённым.              — Боруто… — Мицуки разрывался между тем одобрять эту затею или нет. С одной стороны, он немного волновался за Узумаки, а с другой — чертовски хотел увидеть от него подобие того, что исполнил предыдущий танцор.              Блондин смял сунутые ему купюры. Пара таких ночей — и он мог бы купить себе новый сотовый, не обременяя Мицуки. Черт возьми, теперь, когда он остался на обочине жизни, без денег и документов, вот такая подработка с выручкой на руки — настоящий выигрыш в лотерею, невероятное везение. Да, не самая лицеприятная подработка, но он же, в конце концов, не девушка, чтобы трястись над мнимой честью и чем-нибудь там ещё, он обычный парень, которому за публичную тряску жопой ничего не будет. Кроме хорошего заработка.       К тому же, в крови всё ещё оставался затуманивающий разум алкоголь и заданный Хаку драйв.       — Ладно, — кивнул он, сунув деньги в карман джинсов и стягивая футболку. — Что мне делать?              — Просто иди и танцуй! Отсчитай четыре песни и слезай.              Боруто отдал футболку Мицуки и стёр пот со лба. Всё нутро прошибло волнением. Но, как говорится, назвался груздем… иди вертеть задом. И Боруто пошёл. Уже на автомате, словно не замечая ничего вокруг. Схватился за перила стойки и забрался, вставая на ступени.       С высоты было видно весь беснующийся зал, голову блондина наполнила абсолютная прострация: что делать-то? От этого душу охватила настоящая паника: что делать, что, что?! Что будет лучше, с чего начать?       Но начинать было надо, поэтому Боруто, прикрывая глаза, тоже начал какие-то рефлекторные телодвижения тазом. Кажется, главное было просто стартовать, а дальше всё пошло как по накатанной: Узумаки вливался в ритмичные басы и пластично обыгрывал их всё новыми и новыми движениями, неожиданно для себя зачитывая одну и ту же мантру: Саске, Саске, Саске… Если бы здесь был Саске. Только он. И он бы смотрел на него. А Боруто очень хочет его соблазнить…              Он отворачивался от зала и изящно сгибал ноги в коленях с прямой спиной, откидывая светлую макушку, после чего вытягивался струной и оборачивался в миллисекунду, вытворяя уже что-то новое, то и дело двигая корпус и делая выпады, невзначай очерчивая торс ладонями. Он старался не смотреть на публику, не видеть их реакции, к тому же, в глаза ему жутко слепили прожекторы, поэтому всё, о чем он думал помимо Саске — как бы не навернуться, хотя перила стояли надежные.              Дейдара, локтем опираясь на барную стойку, смотрел на Боруто оценивающим взглядом с плотоядной ухмылкой. Он явно складывал в голове какие-то свои параметры и числа, фоном нещадно радуясь своей победе: он выполнил поручение, и всё проходит более-менее гладко. Повезло, что у парня действительно были задатки, хотя в номере очень недоставало образа и сценария — на одной импровизации далеко не уедешь, и иногда пацан терялся, пытаясь сообразить что-то новое, но, спасибо ему, что это было хотя бы не смешно и не пошло. Хотя Дейдаре всё это было не важно…              А взгляд Мицуки в этот момент был просто не читаемым. У Мицуки вообще по жизни было два лица: ухмылка и растерянность, и, за неимением специальной маски для выражения жгучего желания кого-то трахнуть, он выбрал второе и был похож на потерявшегося ребенка, который не мог отвести от танцующего Боруто глаз. Мицуки вообще не разбирался в этих чертовых танцах, но то, что он видел, было определенно красиво и горячо. Это не было нелепыми попытками в танец, это было самым что ни на есть полноценным танцем. Узумаки двигался всем телом, изящно замедляясь и ускоряясь, выполняя одновременно множество элементов. Он чувствовал музыку и предсказывал смену ритма заранее, моментально меняя стиль и темп исполнения. То, что Мицуки тащится с тела Боруто, он понял ещё давно, но прошлые пьяные валяния в кровати и рядом не стояли с теми ошеломляющими впечатлениями, которые бурлили в нём теперь. Он хотел его, сильно, непреодолимо, сейчас же, любой ценой. Он хотел, чтобы этот танец был для него.              Толпа приняла Боруто одобрительно, многие неумело пытались его копировать, и, пускай на периферии сознания те, у кого оно ещё оставалось, замечали различия навыков предыдущего танцора и нынешнего, ни у кого не возникало желания кидать в подростка бычки за неимением помидоров — господи, все пришли сюда развлекаться, а пацан всё равно танцевал отменно и выглядел горячо!              В это время на балконах Super-VIP зала на Боруто также смотрели несколько человек, сидящих за круглым столиком в приглушённом бордовом свете. Дым от кальяна и сигарет окутывал их лица молочными облаками.       — Ну и, как он тебе? — прозвучал низкий басистый голос с хрипотцой.              — Черт возьми, Нагато… — усмехнулась женщина, — ты это специально, да? — томно протянула она.              — Ц! — мужчина вдохнул. — Как ты догадалась?              — Легко, — задорно ответила она. — Танцует он, как новичок, немного не дотягивает до уровня твоего клуба. Зато по внешним параметрам…              — Твой типаж, верно? — поддел мужчина.              — Да, этот мальчик явно в моём вкусе…                     Боруто не думал, что это будет так тяжело. Ему повезло, что этой ночью Хаку больше не выступал, и четыре своих захода он выполнял один с интервалом в полчаса. Со временем публика привыкла к нему, многие подходили и хвалили, пока он пытался отдышаться за барной стойкой, и это одновременно и смущало, и радовало. Когда он в очередной раз вернулся к Мицуки, то первое, что выпалил запыхавшимся тоном, было:              — Пошли отлить!              От чего Мицуки опешил, а затем усмехнулся, и побрел за Узумаки следом. Вот всегда с ним так: в любой авантюре поначалу жмется, ныкается, а потом как разойдётся… Даже Иноджин что-то такое рассказывал про их историю угона, и теперь Мицуки в это верил.              — А ведь знаешь, — вдруг громко протянул Узумаки, стоя у писсуара топлес и делая свои дела, — я танцы всегда ненавидел. Вечно там была какая-то херня: балет, чечетка, голландские танцы и всё такое прочее… Классическая хрень, причем, как мне всегда думалось, слишком женская. И главное: нахера? Вот зачем? Моей маме просто так захотелось! Ей хотелось, чтобы я, короче, умел вообще всё. Для галочки. Но фишка в том, что когда вот так вот пытаешься преуспеть во всем, то по всем фронтам выходит убого. Ну, то есть, я могу сыграть сольную партию какого-нибудь Баха или Френсиса Лэя на банкете, но меня в жизни не допустят на концерт. Я могу немного выделиться в клубе, но никогда не достигну уровня Хаку. И меня это как-то бесит, бесит эта незавершённость… Ни в голове, ни в жопе… Хотя меня всё равно не интересует это всё, я бы лучше в лигу десятки лучших геймеров вошёл, вот это было бы круто, но у меня и там всё не блещет.              Мицуки понимал, что после этой неожиданной тирады он должен бы ответить что-то крайне умное, глубокомысленное и философское, но ему, как обычно, было нечего сказать. Что тут скажешь? Он не мог понять Боруто, ибо добился многого: в учебе и в кибер-спорте. Когда кто-то рядом начинал жаловаться на свои низкие способности, он мог только пожать плечами, а понять и поддержать — с трудом. Тем более…        Вся голова была забита только одной мыслью.              — Фу-ух, как я устал! — страдальчески вздохнул Боруто, вытирая вымытые руки полотенцем. — Ещё один заход — и всё… Блин, это реально очень тяжело, я оттанцую и умру.              — Боруто, — послышался мягкий голос с хрипотцой совсем близко за ухом. — Тебе не обязательно так убиваться, чтобы заработать эти деньги… Я дам тебе, сколько захочешь. Просто, пожалуйста… Пожалуйста, будь со мной.              Узумаки почувствовал чужое тепло спиной, пока где-то в дали всё также не прекращались ритмичные басы.       Тунц-тунц-тунц…       В нос проник ненавязчивый запах благородного одеколона Мицуки с бергамотом и гвоздикой. Блондин почувствовал горячее дыхание под ухом, и всё тело покрылось мурашками.              — М-мицуки… — выдавливая слова с какой-то тягостной мукой, попытался оборвать всё это Боруто, — я не могу, прости. А ты обещал.              — Я знаю, что обещал, но… — непривычно низким голосом тихо проговорил стоящий позади, кладя руки на талию Боруто, — я не могу. Меня так к тебе тянет. Что нам мешает? Я сделаю так, что тебе понравится, я всё исправлю, пожалуйста… — уже судорожно взмолился Мицуки, вдавливаясь в тело блондина твердым пахом и вжимая того в раковину.              — Нет, нет, Мицуки!.. — уже грознее заговорил Боруто, начиная злиться и хаотично переводя взгляд то на зеркало, в котором они отражались, то на щекочущие шею светло-голубые волосы.              — Ты не можешь ответить, — с томным придыханием усмехнулся Мицуки, касаясь губами нежной кожи под ухом и чувствуя судорогу Узумаки от этих касаний. — Ты не можешь сказать, почему нет. Значит, ничто нас не останавливает, значит, тебе просто нужно попробовать.              Боруто хотел было что-то сказать, но в следующую секунду уже понял, что перед глазами размыто меняются картинки, и вот перед ним уже не зеркало, а дверь закрытой изнутри кабинки, с надписью не кидать в унитаз бумагу. И, не смотря на то, что уборная была вполне себе чистая и только после помывки, запах всё равно был слегка далек от нейтрального.              — Блядь, Мицуки, ты что дела-..! — начал было кричать он, как рот заткнули рукой. — Мн-нх!              — Просто расслабься, Боруто! — с недовольством прошипел одноклассник. — Почему ты такой упрямый, а?! Ведь публично «демонстрировать» себя толпе для тебя в порядке вещей, а показать себя для меня?              Боруто на это только гортанно зарычал через сжатые зубы. Его рука была скручена в умелом захвате за спиной, и он не мог сделать ни одного лишнего движения, чтобы лицо не исказила боль. Хотя это само по себе было очень больно: сухожилия так и ныли.       Узумаки окончательно испугался, когда почувствовал над лопатками укус и чужую руку в штанах, которая очень деловито сжала его ягодицы. Первое, что пришло в голову: отбиваться локтем, заворачивая его за спину и целясь куда-нибудь Мицуки в ухо. От атаки оный легко увернулся и среагировал довольно агрессивно, убирая свободную руку от задницы блондина и хватая того за волосы, после чего впечатывая его лбом в дверь кабинки.              — А-агрх, сука! — выругался Боруто от пронзившей череп боли. — Блядь, не смей! Пусти меня! — Узумаки решил воспользоваться тем, что его рот снова может издавать звуки, звуки, которые кто-то должен услышать, это же чертов единственный туалет огромного клуба с кучей кабинок!              Из-за всех этих выходок Мицуки решил не церемониться и ударил блондина о поверхность ещё раз, как вдруг послышался звук открывающейся двери и шагов.              — Ах, кто-н-..! Мнгх!!! — Боруто не успел толком до кого-то докричаться, как рот был зажат снова.              Послышалось характерное для отливающих парней журчание жидкостей.              — Ну и она мне говорит короче, это, типа, либо ты ставишь СП со мной в соц. сетях, либо мы расстаемся, а у меня же короче мамка ебанутая, страницу мою мониторит, она если у меня СП увидит, то сведет с ума своим мозгоебством с учебой и типа «только о бабах и думаешь, а в универе долги»…              — Ннн-грх! — попытался как можно громче промычать Боруто, самовольно ударяясь лбом о кабинку, пока Мицуки пытался его удерживать.              — Бля… педики, что ли? — послышалась тихая усмешка.              — Ну так это же «Риннеган», чего ты хотел? Тут даже я как-то раз с парнем засосался… после всех этих танцоров, особенно Хаку… аха-хах, — засмеялся тот в ответ.              — Чё, серьёзно? — театрально удивился другой незнакомец, подавляя лошадиное ржание.              — Я был пьян! Аха-ха!              Мицуки зажал Боруто и рот и нос, а потом обернул к унитазу, так что теперь тот не мог издать ни звука. Вскоре незнакомцы ушли, но недостаток воздуха начал сводить Боруто в настоящую панику, настолько, что кровь заполнил адреналин, и силы, казалось, появилось столько, сколько не было никогда. Он лягнул со всей силы стоящего позади одноклассника ступнёй под коленом, после чего сразу же пустил в ход свободный локоть, и в этот раз Мицуки увернуться не смог. Секундная заминка, и Боруто смог вырваться, остервенело колотя парня сразу же по освобождении. Разум блондина наполнился кричащим иррациональным страхом умереть, и глаза накрыло мутной пеленой, пока он безумно продолжал пинать в живот согнувшегося Мицуки, который не мог использовать привычные элементы своих навыков ушу в тесном пространстве.       Через минуту Боруто отпустило, и он оглядел осевшего на пол одноклассника. Вряд ли у него было хоть что-то сломано, но страх за чужую жизнь вдруг заиграл у Узумаки в душе.              — Больше не подходи ко мне никогда, — заставил он себя прошипеть и выбежал из уборной в зал, направляясь к бару.              Он не мог влиться в общее настроение, ибо в голове прокручивалось произошедшее вновь и вновь. Тело болело от захватов, руки тряслись от вброса адреналина, а грудь ходила ходуном от недавней асфиксии. А ему ещё и танцевать. Лучшая ночь, ничего не скажешь.              Неожиданно рядом раздался голос:              — Вот ты где, Боруто! Я вас с твоим другом потерял! — задорно заявил Дейдара, облокачиваясь на барную стойку. — Ты, кажется, совсем устал. Я, судя по всему, перегнул палку с пятью заходами. Думаю, тебе надо отдохнуть. Пойдём в VIP-зону? Там тихо, можешь присесть нормально, и никто тебя не тронет.              Боруто молча кивнул. Слова «Тебя никто не тронет» ему очень хорошо пришлись по душе.              Они прошли в какой-то коридорчик за дверью «Staff only| Только для персонала», и музыка там совсем стихла. Дейдара заметно замедлился и обернулся к понурому подростку.              — Послушай, — неожиданно серьезно начал он, засовывая руки в карманы джинс, — я хочу дать тебе один очень хороший совет.              Всё нутро Узумаки пробила дрожь. Это было похоже на какую-то очень пугающую подставу, и ему было немного страшно даже послушать, что ему скажут дальше. «Отныне ты у нас в сексуальном рабстве»? Дейдара продолжил:              — Правда в том, что тебе очень повезло. Тебя выбрали из сотни людей, которые пришли этой ночью сегодня, из сотни людей, среди которых много таких же красивых, молодых и талантливых. — Боруто начал успокаиваться. Кажется, Цукури просто хочет залечить ему что-то про профессионализм. — Но тебя выбрали не только для того, чтобы ты танцевал.              В воздухе повисла пауза. Боруто лишь вытаращился на оппонента:              — А? В смысле? — он явно недоумевал.              — На тебя обратили внимание и просят побыть также в роли… хостесс. Ну или в твоем случае — хоста, — задумчиво поправил себя Дейдара.              — Что?              — Там, в VIP-зоне, собирается только высшее руководство и их дружеская компания. Сегодня там приглашен гость, точнее гостья, хм. И всё, что от тебя нужно, уделить ей внимание. Те бумажки, что я тебе сегодня сунул, ничто, по сравнению с гонораром, который платят эти люди, а с тебя требуется только быть миленьким и восторженно заглядывать им в рот, ну, в общем, будь самим собой.              Боруто был в совершенном шоке. Всё это как-то не прельщало. Он даже не знал, что ответить.              — Так вы меня туда не отдыхать ведете? — глупо выдал он.              — Ну почему же, — снисходительно улыбнулся Дейдара, — можешь посидеть, отдохнуть, правда, в их компании. А дальше сам решай. Я не должен был ничего тебе раскрывать, они сами заговорят с тобой об этом, если захотят.              Боруто стало не по себе. Какая-то чужая компания, очередная подозрительная авантюра, незнакомые люди…              — Сейчас ты сомневаешься, но, поверь, ты не пожалеешь. Ничего сверхъестественного от тебя не требуется, я думаю, ты просто будешь деталью интерьера.              — Ах, ладно… — сдался подросток. — Мне все равно сегодня больше некуда вернуться.              Когда Дейдара провел Узумаки на элитные балконы, доступ к которым был разрешен только руководству, он понял, почему это место называется Super-VIP. Диваны, круглые столики, кальян, отдельный бар, музыка не бьёт по ушам, весь зал внизу как на ладони, эксцентричный бордовый интерьер. Роскошь. Здесь он даже чувствовал себя как-то и привычно, и опасливо.              Этих людей он представлял себе иначе. Типичных начальников с папиных приемов: пузатых, лысых и старых, ну и рядом с ними какую-нибудь рыжую грудастую бизнес-леди с пластикой.       Нет. Этим людям было явно меньше сорока, возраст в районе тридцати. Хотя, наверняка, они просто выглядели молодо: опыт с Саске научил. Больше всего внимания привлекала их внешность — эпатажная. Строгие и элегантные костюмы в тонком сочетании с пирсингом делали их образы очень статными. Хотя пирсинг был не у всех.              — А вот мальчик! — начал знакомство Дейдара, проходя ближе к компании и кладя руку на плечо юного гостя. — Его зовут Боруто.              — З-здраствуйте, — неумело поздоровался он, отводя взгляд. Да, он привык знакомиться с людьми высшего общества на маминых вечерах, в тепле и уюте её крыла, но вот так вот в незнакомом месте было страшно.              — Нагато, — первым начал красноволосый мужчина, явно самый главный, что было понятно по его властному голосу и вальяжной позе. У него была проколота черными серьгами ноздря и бровь.              — Яхико, — улыбчиво поздоровался и помахал рукой другой человек, рыжий, с множественным пирсингом прямо в переносице и ниже губ.              — Сасори, — лениво отозвался ещё один красноволосый без железа на лице.              — Хидан, — довольно прорычал альбинос, плотоядно глядя на Боруто.              — Конан, — наконец, представилась женщина. Так как она была единственной женщиной здесь, Боруто понял, кто тут клиент. У неё были тонкие черты лица и аккуратная фигура под элегантным черным костюмом. Настоящая леди, источающая ауру холодного великолепия и врождённого аристократизма.       Она тепло улыбнулась, глядя на него, и его сердце сжалось.              — Присаживайся, Боруто, — мягко проговорила она, указывая на место рядом с собой.              Боруто нервно сглотнул и сел. Это была, наверное, самая волнительная ситуация в его жизни. Единственным, что его волновало на тот момент, было то, действительно ли он вытянул счастливый билет, как говорил Дейдара, или же попал переплёт…