Друг

      — Может, ты всё-таки расскажешь, кто это, а, Саске? — ехидно улыбаясь, в очередной раз за неделю спросил Суйгецу, смакуя какую-то непонятную пищу, которую только что подала стюардесса. — Этот «Боруто», который тогда звонил.              Они втроём — Хозуки, Учиха и Карин — сидели в одном ряду на борту самолёта. Карин — у иллюминатора, девушка отчаянно хотела именно на это место, пускай уже через десять минут ей стало плевать на виды облаков. Суйгецу — с краю, ибо больше всех пьёт и постоянно бегает в туалет. Саске на том месте, что осталось — посередине. Парочка новых спутников несколько дней назад была очень рада узнать, что в том самолёте, на котором летел хмурый писатель, ещё было полно мест, рядом с ним в том числе. Парню на новую компанию было откровенно плевать, потому что вся голова была забита только одним беспокойством и злобой.              — Да не парься ты, я тоже в своё время играл за другую команду, пока не встретил Карин, — ядовито прохихикал пепельноволосый, прожевав мясцо и метнув в каменного Учиху коронный искрящийся чем-то нехорошим взгляд. — Мы же люди творческие…              Карин, гордо подняв подбородок, звонко хмыкнула.              — Да, мне тоже интересно, кто же занял место в сердечке у этого отчуждённого самовлюблённого горячего мужика, — беззлобно заявила она. — Наверняка какой-нибудь жгучий красавец…              — Да не-е, — помахал пластиковой вилкой её парень, — не думаю. Он так отчаянно закричал в трубку, стоило мне ответить. Не вписывается в образ демонического принца. Скорее миленький мальчик, сладкая отдушина нашего сурового криминального специалиста в этом жестоком мире, что прогнил насквозь и бла-бла-бла… — еле сдерживая хохот и ни капли не тревожась за сохранность своей жизни, смело предположил Суйгецу.              — Суйгецу, — ледяные иглы пронзили салон самолёта глубоким голосом, источающим жажду убийства. Парочка вздрогнула и воцарилась недолгое молчание. — Ты действительно хочешь знать?              Из уст Учихи этот вопрос звучал слишком мрачно и многозначительно. Словно речь шла не о делах морковно-любовных, а о планах на сбыт контрабандного оружия мафиозным синдикатом.              Хозуки сглотнул:              — Ну, это потому что я хочу помочь… По тебе-то видно, что ты суровый бурый медведь, который вообще не смыслит в отношениях.              А вот это сейчас по больному было. А может, он, наоборот, слишком много смыслит? Так много, что от переизбытка понимания всего вокруг всё вечно идёт по пизде…              — Ладно, — как-то слишком пугающе согласился Саске, вкладывая в одно единственное слово вызов, который, очевидно, никому не по зубам. — Давай, помоги, — оскалился он. — Мой парень, который, как ты и догадался, наивный и ничего не смыслящий в людях сладкий мальчик, стоило мне ступить на земли крайне заботливых потомков Третьего рейха, оказался на улице без гроша в кармане, в совсем безвыходной ситуации, без надежды на адекватную помощь. Три недели, пока он как-то пытался выживать без какой-либо поддержки чуть ли не на улицах, я валялся считай здоровый в больничной палате и ни разу, ни разу с ним не связался, никак. И когда он наконец-то смог до меня дозвониться, трубку берет какой-то другой парень и говорит ему нечто такое, что с тех пор до него и самого не достучаться вообще никоим образом. Он оборвал все связи со мной. И мне очень повезет, если он уже всё же вернулся домой, и я смогу с ним встретиться. Но если он всё ещё где-то кантуется в большом мегаполисе, без какого-либо желания идти со мной на контакт, то твоя помощь мне очень, очень пригодится, — мужчина перешёл на яростное шипение, — давай, помоги мне, я жду.              — А… э… — Суйгецу явно опешил от такой тирады. Саске впервые так много говорил. Обычно его хватало на пару-тройку слов, а тут прямо прорвало, и Хозуки понимал, что теперь он в полной жопе, ну или ходит по очень тонкому льду. — Давай по порядку, — попытался выдавить улыбку он, — да, сейчас у твоего нежного парня жизненное испытание. Но у этого тоже есть свои плюсы — людям, рано или поздно, нужно взрослеть. Пускай сейчас он и оказался без опеки, зато это поможет ему стать самостоятельным и больше узнать о жизни, научиться чему-то новому.              — Ну знаешь, — вдруг решила вставить слово Карин, — испытания влияют на людей по-разному. Одни — становятся сильнее, другие — ломаются и опускаются на дно. — Хозуки уже весь напрягся, закусил губу и пытался изо всех сил развить в себе супер-способность мысленно транслировать своей девушке, чтобы она скорее заткнулась, но оставалось только метать в неё умоляющие красноречивые взгляды, которые она успешно игнорировала и продолжала. — Особенно, если это испытание под названием «остаться на улице с голым задом». Если у тебя осталась только задница, то именно её ты и можешь предложить в обмен на еду или кров, как думаете? Хотя, это уже что-то совсем драматичное. Наверняка он живет у друзей и всё, а ты накручиваешь себя за зря.              — Его друзья — те ещё экземпляры для опытов и вскрытия, ни у одного из них он дольше дня не протянет. Он написал, что его приютила какая-то очень благодушная особа, на этом вся информация заканчивается, — подуспокоившись, нейтрально сказал Саске. — Вопрос, как он с ней познакомился и где она его подобрала…              — В жизни всякое бывает, можно сколько угодно гадать, а истина окажется вообще из другой плоскости, — пожала плечами Карин.              — В любом случае, ничего нового для себя я от вас не услышал, — фыркнул Учиха, отодвигая почти не тронутую пресную еду и выжидая стюардессу, чтобы скорее ей её вернуть.              — Но мы можем встретиться с ним и всё ему объяснить! — вдруг воодушевленно заявил пепельноволосый. — А уж мы так объясним, что кто угодно поверит, да, Карин? — уверенно подмигнул он, улыбаясь ещё шире.              — О-о-о, — с ядовитой надменностью протянул Саске, медленно переводя на Хозуки черный лёд обсидиановых глаз с кривой усмешкой, — вы можете с ним встретиться. Так вы знаете, где он сейчас? Любопытно!              — Да господи! — страдальчески закатил глаза оппонент и сделал выпад вперед. — Даже если он не вернулся домой, ты же знаешь его друзей! А уж они-то точно знают, где тогда он! Че ты паникуешь на ровном месте?              Чертов Суйгецу снова задел за живое. Учиха Саске! Паникует! Да ещё и на ровном месте! Треклятые подростки с их идиотскими убеганиями из дома… превращают сурового бывшего повелителя бит и паяльников в шумную курицу наседку. Немыслимо.              В принципе, на том и порешили. Саске, в одиночку садясь в такси и произнося свой адрес, уже понимал, что та парочка теперь от него долго не отвяжется, но был как-то даже совсем не против. Пускай.              Ныне он прорабатывал план действий. Начнет он с Наруто. Только, конечно, нужно провернуть это как можно менее подозрительно. Заявиться к нему в дом — а дальше уже как дела пойдут… Благо, когда Саске разобрал сумки и позвонил мэру, тот назначил встречу на сегодняшний же вечер.              Пять часов спустя, заявившись на пороге высоких ворот, он чувствовал несвойственное ему волнение. Какого-то рода страх. Когда он в последний раз испытывал это чувство?.. Боязнь заглянуть кому-то в глаза и увидеть в них боль. Саске предполагал, что Боруто, всё-таки, вернулся домой. Помирился с родными. И теперь живет, как жил, вычеркнув Учиху из своей жизни. Всё же, у школьников скоро заканчиваются каникулы, не пропускать же ему учебу?              Если это будет так… если он придет в кабинет Наруто и выяснит, что птенец вернулся в золотое гнездо, то… Может, сложившиеся обстоятельства только на пользу? Может, их судьбам действительно стоило бы разойтись, ради блага этого мальчика? Ему ведь всего шестнадцать. Порочная связь, такая рискованная, такая неправильная, только лишь испортит его жизнь, не принесет ничего хорошего. Отец может устроить Боруто самое прекрасное будущее, в котором нет места Саске. И Боруто будет счастлив. А с Учихой его может лишь преследовать паранойя, чувство стыда, вечные утайки, а затем — отдаление от социума. В таком случае Саске, как взрослый человек, возьмет на себя ответственность воспользоваться ситуацией, чтобы всё разорвать и исчезнуть из жизни подростка, в которой ему нет места.              Оказавшись в кабинете Наруто, Учиха заметил, как тот изменился с последней встречи. Будто бы… постарел? Лицо посерело, и морщинки вокруг глаз стали видны чётче. Это всё результаты предвыборной гонки, или же…              — Здравствуй, Саске, — как-то вымученно улыбнулся Наруто, лишь слегка поднимая уголки губ, поднимая на старого друга пустой взгляд. — Что привело тебя ко мне вдруг?              Саске медленным шагом прошёлся по кабинету, приближаясь к столу старшего Узумаки и приземляясь на стул напротив. Затем устремил на него твердый взгляд и заговорил громко и уверенно:              — Месяц назад я улетел в Германию на литературную конференцию, только сегодня вернулся. Там у меня много чего было, долгая история, но в общем-то всё это время я был без связи, и, когда, она наконец появилась, обнаружил смс месячной давности, в которой Боруто сообщает, что ушёл из дома. Думаю, он рассчитывал, что сможет пожить у меня, но, сам понимаешь, в городе меня не было. Я пришёл с целью узнать, вы уже разрешили этот вопрос?              Наруто только вздохнул и отвел взгляд на какие-то бумаги.              — Спасибо, что беспокоишься о нём, Саске, — глухо проговорил он, а затем перевел взгляд обратно на оппонента. — Не разрешили. Ни по каким каналам не можем его найти.              Учиха почувствовал, как у него вспотели ладони. Этого он боялся больше всего.              — Ни по каким? — тихо и хрипло повторил он, опуская лицо, после чего медленно повернул его обратно и зашипел. — Что за чушь?! Ты один из самых влиятельных людей в стране, ты мог бы найти даже того нарколыгу, который спиздил у тебя кожанку на дискотеке двадцать лет назад, не зная его имени и лица.              — Я мэр, но я не волшебник и не ясновидящий! — взорвался Узумаки в ответ. По нему было видно, что эта тема для него настолько больная, что он готов убивать тех, кто напоминает ему об этом снова и снова. Смуглая кисть яростно сжала коллекционную ручку до трещин, а голубые глаза пылали и наливались кровью. Саске впервые видел Наруто настолько пугающим, наводящим дрожь и ужас. Потные ладони непроизвольно сжались, пускай брюнет и не был из робкого десятка.              — СМИ. Телевидение. Допросы друзей с пристрастием, — хрипло шипел Саске, не отводя взгляд.              — Как ты себе это представляешь? — едва ли не взвыл Наруто, вкладывая в голос отчаяние. — Что я появлюсь в утренней телепередаче и расскажу, как у меня сбежал из дома сын, а точнее его выгнала моя жена! Потому что посчитала, что он домогался до сестры! А за друзьями как за террористами следим, по Боруто информации ноль, они его сами ищут!              Воцарилось молчание. Учиха уставился на блондина во все глаза, пока на фоне маячило перекати-поле. Он бы засмеялся, если бы всё не было так плохо. Домогался до сестры… Нет, ну Хьюги ему ещё с лихих юношеских пор казались очень странными, но чтоб такое придумать…       Ладно, не отвлекаться.              — Подробности можно опустить.              — Да в любом случае, это удар по репутации, который загубит всё! Годы упорной работы, десятилетия! Меня разорвут на части!              — У тебя сын неизвестно где, один, без денег, наверняка без документов, несовершеннолетний! Опомнись, блядь! — в тон Наруто почти перешёл на крик Учиха.              Узумаки на секунду замялся, после чего скривился и подорвался с кресла, опираясь руками на стол и смотря на брюнета с вызовом.              — А тебя это почему так волнует, а, Саске?! Он тебе никто. Это мой сын!              Саске в ответ лишь громко выдохнул, являя оппоненту подобие какой-то истеричной ухмылки, на которой написано: «Ну нихуя себе!». Аргументный аргумент, ничего не скажешь! Мой ребенок, чего хочу, то и ворочу! Заебись, и ответить-то нечего!              — «Никто»… — успокоившись, негромким глубоким голосом заговорил он, приводя одним лишь тембром Наруто в оцепенение и поднимаясь со стула. — Со мной это так не работает. «Никто». Для меня давно люди перестали быть «никем». А для тебя, наверное, всегда были. Я понимаю тебя. Я ведь с тобой варился в одном котле, но наши пути разошлись с тех пор. Если бы люди были для меня просто «никем», я бы не писал этих книг, причем анонимно. Наруто…              — Саске, — тихо перебил его блондин, что тоже уже успокоился и опустился обратно на кресло. — Люди для меня не «никто». У меня тоже есть свои мечты. Мечты о том, чтобы в тот котел, в котором мы с тобой варились, больше никто не попал. Чтобы не было больше этой нищеты, разрухи, когда приходится ломать себя, ломать других, лишь бы выжить. Эта мысль поддерживала меня всю жизнь. Мысль о том, что я исправлю этот мир, и, пусть у меня и не получилось не испачкаться, я очищу его от грязи, через которую прошли мы. И она поддерживала не только меня, но и всех тех, кто шёл со мной, мои товарищи, друзья, что порой шли на жертвы во имя этого. Поэтому я обязан пробиться к вершине. Чтобы эпоха великого кризиса никогда не повторилась вновь. То, над чем мы работали двадцать лет, не может сорваться.              Учиха удивленно смотрел на Наруто, пытаясь осмыслить все его слова. Это лицо… он не лгал. Потому что это лицо Саске видел впервые. Необычайно серьёзное, взрослое, с таким твердым взглядом. Неужели до этого он всегда носил одни лишь маски? Неужели столько переживаний, такие стремления скрывались всё это время за этим человеком? Насколько же, оказывается, плохо Учиха его знал. Он придумывал себе свой собственный образ Наруто и в него же и верил. Думал, что на дне омута голубых глаз пугающая чернота.              — Наруто… — неопределенным тоном произнес Саске, словно бы пробуя это имя на вкус, словно бы в первый раз. Да, теперь ясно, как люди подносили свои жизни к его ногам. Теперь ясно. Потому что было очевидно, что Наруто может это сделать. Что он единственный, один из тысячи, кто и правда способен на это. — Я понял тебя. Тогда… ты — выполняй свой долг. Сделай это. Пробейся к вершине и воплоти наши надежды на будущее. Ты и в правду обошёл меня в этом плане — сделать мир лучше…              Блондин не отводил глаз от друга, удивленный тем, что Саске так легко всё принял и понял, а тот, тем временем, продолжил:              — Но я сделаю то, чего не можешь сделать ты. Я найду Боруто, — сжав кулаки, твердо решился он.              — Как? — с искренним недоумением спросил Наруто.              Саске, не дрогнув ни одним мускулом, спокойно смотрел на Узумаки, растворяя взгляд где-то не на нём, а в пустоте.              — Пожертвую всем.              

***

             Боруто целый день не отрывался от телевизора, покуривая траву, пока Конан читала любовный роман про какого-то больного ублюдка со склонностью к БДСМ и студентку-журналистку.              — Ого-о, божечки-божечки, даже так… — в очередной раз невзначай прокомментировала она новый поступок принца главной героини, на что Боруто в очередной раз закатывал глаза.              — Конан, хватит деградировать, — тихо и беззлобно промямлил он, стряхивая жёсткий пепел самокрутки в кружку с недопитым кофе.              — Э-э, я же книжку читаю, — с наигранной обидой протянула она, — значит, не деградирую!              — Хуёвая у тебя книжка, — весело фыркнул Боруто. — Вот, помню, я читал такую блядь философию… а хотя не важно, — вдруг оборвался он, скривившись.              Неожиданный звонок в дверь прервал все внутренние борьбы с навязчивым воспоминанием об одной из немногих прочитанных книг, о «Хеби». Боруто весь напрягся. Еду недавно приносили. Значит, это не доставка. Неужели кто-то пришёл к Конан? А он тут курит. А вдруг это её бывший? А вдруг кто-то важный?              — Моя внутренняя богиня не желает вставать и открывать дверь, — пьяно хихикнула женщина. — Будь мужиком, услужи даме.              — Эй, это не доставка, — настороженно и недовольно заявил Узумаки. — Вдруг там кто-то важный пришёл к тебе! Может, мне уже нужно в шкаф прятаться.              — А-а-а, ну да-а-а-а, — насмешливо и саркастично протянула она, откидываясь головой на спинку дивана, — муж пришёл! Натягивай скорее трусы и прыгай из окна! Если, конечно, открыть сможешь, любовничек-ловелас. Но если тебя всё-таки застанут… — Конан интригующе нагнулась к нему и зашептала прямо в ухо, — мы ему скажем, что с девушками у тебя никогда не было!              — Конан! — разъярённо вскочил подросток, краснея до ушей. — Сколько можно уже издеваться по этому поводу! Зато с парнями было, представь себе, дал одному в зад прямо на ковре!       Не успела женщина вставить вздох истинного недоумения, как звонок повторился вновь.              — Я открою! — рыкнул Боруто и ринулся к двери, проклиная себя за то, что ляпнул. Меньше надо дури курить! Ксо!       В своём отчаянном порыве Боруто отворил замки, даже не посмотрев в глазок, и дернул ручку на себя.              — А… Здравствуйте… — промямлил он, опасливо оглядывая гостя с головы до ног. Очень знакомый персонаж. Столько пирсинга тяжело забыть. И эти красные волосы. Короче, тот, кто в первую встречу с Конан больше всех гундел про акции и франчайзинги, а ещё заставил Боруто выпить, отчего тот уснул. Ну отлично. Начальство собственной персоной. Сейчас опять бубнить будут про свои маркетинговые затраты, и Боруто снова уснет. А ещё круче будет, если они выгонят его спать сами, и он будет сходить с ума от скуки.              — Добрый вечер, — немного улыбнулся мужчина, — а Конан дома?              От такого вопроса Боруто чуть не захохотал, что усугубляла выкуренная трава. Серьёзно! Будто школьница зашла за подругой, а дверь открыла её мать.              — Дома, — кивнул он, пропуская Нагато внутрь.              Пока красноволосый мужчина скидывал кожанку и разувался, Боруто мигом прошмыгнул в гостиную и зашипел не громче звука перелистываемых страниц, надрывая свою мимику:              — Начальник твой пришёл! Сворачиваем всё дерьмо!              На что Конан только расхохоталась:              — Да это же он у нас главный курильщик! — после чего перешла на крик, глядя куда-то через плечо в сторону коридора. — Эй, начальник! Долго копаться будешь?!              — Начальник? — переспросил он, заходя внутрь с каким-то узким картонным пакетом. — Звучит.              — Что-то ты рановато, я думала, придешь только посреди ночи.              Боруто стоял где-то в углу на периферии и застенчиво мялся, пытаясь силой мысли сделаться невидимкой. Он чувствовал себя лишним. Совсем лишним. Чужаком. А ещё его подбешивал тот факт, что она, оказывается, знала о планирующемся приходе гостя. Почему молчала?              — Я хотел застать тебя ещё трезвой. И так, по какому поводу ты вторую неделю прогуливаешь работу? — беззлобно, скорее с искренним интересом, вопросил Нагато.              Конан улыбнулась лёгкой стыдливой улыбкой, она не могла вымолвить ни слова буквально секунды три, пока вдруг её не осенило. Она игриво показала пальцем на Боруто:              — А ты знал, что у нашего мальчика никогда не было женщины, зато однажды его какой-то парень пялил на ковре?              Подросток шокировано выпал в осадок от этого откровенного заявления, не в состоянии даже поднять с пола челюсть. Яростное «КОНААААААН, ЧЕРТ ТЕБЯ ДЕРИ!» буквально разрывало сосуды его головного мозга. Он ошарашено глядел на вытянувшееся лицо Нагато, что, обернувшись, решил разглядеть объект новости получше. Меньше всего Узумаки ожидал, что мужчина, вместо выражения омерзения, вдруг расслабится и фыркнет:              — Ну, я так-то и по танцу его догадался, что он из моей лиги, — он пожал плечами и устремил взгляд на стерву дня. — Не уходи от ответа… — начал было он, пока вдруг его взгляд не зацепился за то, что, судя по всему, видеть ему не стоило. — О, боже, Конан… Ёбаный в рот…              — Ой… — женщина медленно, как ни в чем ни бывало, взяла лежащую рядом книжку и начала отодвигать её подальше.              — Ты серьёзно? Го-осподи… — он выхватил у неё книгу и продемонстрировал её Боруто. — Ты только посмотри, что читают эти чертовы натуралы.              Боруто прыснул, и, не сдерживаясь, захихикал.              — Нет бы чего умного почитала! — продолжил он свою тираду, пока виновница закатывала глаза. — Классику там, или «Хеби»… Вот «Хеби» бы тебе сейчас больше всего не помешал! Научилась бы на наглядном примере, что в синдикате работу никто не прогуливает.              Боруто снова пустил в полёт челюсть. Неужто «Хеби» настолько популярен? Или это только в криминальном мире? Или, наоборот, Нагато — это исключение из правил?              — Я-в-от-пус-ке, — мягко улыбаясь, проговорила она по слогам, сопровождая перепады тона голоса покачиванием указательного пальца.              — Я знаю, это же я его подписал. Но у тебя ведь нет уважительных причин для отпуска. Ты целыми днями куришь и синячишь, скоро будешь с волосами одного оттенка.              — Это больничный. Я болею, — пожала плечами женщина.              Нагато достал из пакета бутылку и поставил её на журнальный столик, присаживаясь на кресло напротив.              — Болезнь под названием «Женский максимализм»? Парень, неси стаканы. Будем лечить пациента.              Подросток смущенно кивнул и начал суетиться с мини-баром.              — Итак, история болезни, — театрально начал мужчина, закидывая ногу на ногу и в упор вглядываясь в Конан, что с достоинством взирала на него в ответ, мол «Удиви меня». — Десять лет брака, которому позавидуют любые натуралы — счастливая пара, без опыта измен, взаимная любовь. Затем, первый симптом обострения — леди подает на развод. Это болезнь начала так прогрессировать. А затем началась вторая стадия — апатия и алкоголизм. Известно, что такие тяжелые болезни лучше всего поддаются лечению в зачатке, а не когда всё уже пошло пиздой. Но мы, пидоры, не сдаёмся так просто. Известны случаи, когда мы добивались легализации однополых браков, что уж говорить об исцелении одной натуралки от глупости. Курс лечения: дружеская психотерапия параллельно с пероральным приемом виски. Приступим. – Нагато потянулся к бутылке, чтобы открыть её и разлить алкоголь по стаканам. Боруто принес три. — Конан, дураку понятно, что ты страдаешь, потому что у Яхико появилась новая подружка. Один вопрос: а чего ты ждала после развода?              — Я ждала, что найду способ скрасить своё одиночество так, чтобы и не вспоминать о нём, вон, котенка подобрала.              — А котенок оказался геем и тебе не дал.              Конан только вздохнула.              — Он всё равно несовершеннолетний, больно мне надо кого-то совращать, это ваша пидорская прерогатива.              — Слушай, если ты его всё ещё любишь, то женитесь снова и не ебите себе мозг.              Конан заинтригованно подняла бровь:              — А ему-то чего себе мозг, кхм, совокуплять? Ему же всё равно.              — «Всё равно?» А ты не подумала, что он так быстро нашёл эту девушку, просто потому, что сам хотел забыться, ведь ты бросила его и привела юное дарование к себе домой.              Воцарилось молчание. Боруто тихонечко попивал виски и морщился. Все эти разговоры были не по его части, хотя он искренне хотел, чтобы Нагато действительно помог Конан, и она больше не страдала. Было видно, что он и правда может это сделать. Ведь рядом с ним Конан становилась такой, какой Боруто не видел её никогда. Такой настоящей, такой живой. Он даже не обижался на её «злые» шутки, потому что понимал — здесь эти шутки вовсе не злые. У них, кажется, в порядке вещей шутить про геев, и моду задал сам Нагато. Когда над тобой шутят так просто, это значит, что ты свой. Что ты друг. И это по-своему греет, как ни парадоксально.              Конан ушла в себя.              — Послушай, Конан, — серьезно начал мужчина. — Пускай ты и была недовольна вашими отношениями, но сама посмотри — без них ты вообще убиваешь себя. Ты не можешь жить без Яхико. Да, с ним тебе непросто, но тебе с любым будет непросто. Почему? Максимализм. Тебе всегда будет казаться, что тебя любят недостаточно. Но никто не заменит тебе Яхико. Прекрати себя мучить. Это ни к чему не приведет. Лучше поработайте над вашими отношениями, найдите компромисс, вы же взрослые люди.              — Десять лет работали и ни к чему не пришли, — Конан провела бокалом по воздуху.              — Это потому, что толчка у вас не было, стрессовой ситуации, — с умным видом заявил Нагато. — А теперь, пожалуйста, все условия для того, чтобы пойти на сближение и подстраивание друг под друга.              — Хм, — Конан оставалось только пожать плечами. Слишком многое нужно было обдумать. На трезвую голову… — А как там дела у Обито?              — Да в очередной раз выносит нам мозг с филиалами. Именно поэтому сейчас ты нам особенно нужна! Никто лучше тебя не справится с поставленными задачами.              Женщина пренебрежительно улыбнулась:              — Прямо-таки великое искусство — промышленный шпионаж…              — Так-так, — вдруг вмешался Боруто, демонстративно выставляя руку перед собой, — вы уверены, что хотите при мне это обсуждать? Я бы перебазировался куда-нибудь в другую комнату, но там даже телека нет…              — Хм-м-м! — воодушевленно протянул Нагато, улыбчиво поглядывая на подростка. — А ты смышленый малый, а? Предпочитаешь жить по правилу: меньше знаешь — дольше живешь?              — Именно так.              — Похвально… Конан научила?              — Нет, просто после одной книжки таких дел как огня боюсь, — и тут Боруто прикусил язык. Меньше всего хотелось болтать про «Хеби» с тем, кто его читал. Однако пришлось: Нагато тут же завелся литературной темой и вытряс из Боруто, о какой же книге тот упомянул.              — Конан, он мне нравится, — твёрдо и серьёзно заявил красноволосый. — В жизни бы не подумал, что с танцпола одного из наших клубов мы случайно подберем такой бриллиант.              — Да вы преувеличиваете, — смутился Боруто. — Я её прочитал, просто потому что мне пришлось.              — Неужели наша система образования, наконец, снизошла до того, чтобы включать книги, подобные этой, в списки обязательного чтения? Да у этой страны есть будущее!              — Нет, — помахал рукой Узумаки. — Там другая история.              — Ну ладно. И как тебе она? М?              — Хм… — Боруто чуть нахмурился и ушёл в себя. — Произвела впечатление. Осела в памяти своими уроками. И хотя до меня не дошёл весь смысл — она слишком сложная — думаю, я не жалею, что её прочитал, хотя у меня и связаны с ней не самые лучшие воспоминания.              — Ну, обывателю её и правда сложно понять. Кстати, Конан, Обито назвал её шедевром, и я с ним согласен.              — Почему… — не сдержался Боруто, коря себя. — Почему вам нравится эта книга? Ведь она… она… написана, для другой аудитории. Для тех, кто не ввязан в преступные махинации.              — Ну, я бы так не сказал. Эта книга слишком многогранна. Она подходит для всех. И нам, и им. Именно такие вещи называют шедеврами. И, я уверен, однажды её назовут классикой — то, что для всех, то, что на века. Эх, мечтаю узнать, кто же автор… но пока сдерживаю себя, коли шифруется, значит так надо.              Хех. Боруто на минутку почувствовал себя избранным. Он знал Саске лично, знал лучше многих. Например то, что он двуличная сволочь. Но зачем рушить кому-то мечты? Он смолчал.       Конан и Нагато решили обсудить свои дела в её кабинете, а он остался смотреть телевизор, не щадя тело алкоголем. Он надеялся затопить навязчивый образ Учихи вискарем, хотя выходило не очень успешно.              Когда Нагато ушёл, Боруто вздохнул с облегчением — всё же, этот человек немножечко его напрягал, пускай ничего плохо не делал. Однако подросток не догадывался, что, по сравнению с гостем, который пришёл через пару дней, красноволосый был очаровательным душкой.              Да, этого человека Боруто долго не забудет… человека, по имени Обито, одно лишь имя которого навсегда будет ассоциироваться у парня со звуком скрежета железа по стеклу.              О нём Конан тоже не предупредила. В тот день Боруто снова мариновал мозг травой и телевидением до самой поздней ночи, пока тот не заявился на порог.              Судя по всему, в их группировке он был самым «основным». Истинный босс. От одного голоса и ауры хотелось прятаться подальше.              Обито, в отличии от Нагато, принес не виски, а какую-то неведомую нежному богатому мальчику хуету, которая с первого взгляда заставляет ладони потеть, ибо похожа на героин, но таковым не является — желтого цвета и пахнет как травяное лекарство. Да, Боруто перепало с барского плеча, но, судя по всему, недостаточно для того, чтобы хорошо вштырило, особого эффекта он не наблюдал и вообще почему-то сразу захотел спать, что вызвало у двоих мафиози только недоумение, ибо они обещали ему выброс энергии и обостренное восприятие мира на уровне хищника.              — Бывает такое, — с умным видом заявил Обито. — Наверное, зависит от особенностей нервной системы. Он поди и от кофе засыпает, да, малыш?              — Не знаю, — пожал плечами Боруто, морщась и бесконечно потирая свои ноздри, раздражённые порошком. Иногда он от кофе засыпает, иногда, наоборот, и вообще ему кажется, влияние кофе на энергичность — такой же миф, как и то, что трава влияет на вдохновение.              — Ну что, Конан, оставим мальчика в покое и обсудим взрослые дела в другом месте? — Обито сделал какой-то странный акцент на слове «обсудим».              — Боруто, поспишь на диване сегодня? — с виноватым видом спросила Конан.              — Хах, да, к-нечно, без вопросов… — уже мямлил он, вырубаясь на подлокотнике.              — Принесу тебе подушку и одеяло, — вдохнула женщина.              Сон пришёл быстро, и так же быстро прошёл через пару часов, когда за стенкой начали раздаваться посторонние звуки. Теперь Боруто понял, что означал тот ехидный акцент на слове «обсудим». Конан решила пойти по пути Яхико. Забыться в другом человеке. Что ж, её дело, и Боруто бы за неё искренне порадовался, если бы она, во-первых, выбрала для этой цели того, кто реально мог бы сделать её счастливой, и, во-вторых, делала бы это, ну, потише.              Кажется, порошок вдруг решил подействовать, потому что Боруто чувствовал себя необычайно бодрым. И подробно раскрывал в мозгу каждый услышанный стон. Не мог не думать о том, как там сейчас Конан того-самого… Ей, кажется, ну очень нравилось.              А ещё он с безысходностью подумал о том, что чертов порошок позволит им всю ночь без устали… Ну ёбаный в рот.       Член стоял колом и отчаянно завидовал Обито. Или, скорее, Конан?              Чтобы хоть как-то разрядить обстановку, блондин не видел иного выбора, кроме как разрядить свой особо завистливый орган. И настолько увлекся процессом, свернувшись в позе эмбриона под одеяльцем, что чуть не словил инфаркт, когда к комнате вдруг включился мини-светильник с датчиком движения, для тех, кто ночью шастает попить или в туалет. Он сразу замер и поднял покрасневшее в стыду лицо на вошедшего. Обито в черных шелковых боксерах. Ну почему Боруто не заметил, что стоны прекратились?!              — Ой, ты не спишь, — как ни в чем ни бывало, констатировал мужчина. — А я водички попить.              «Ага блядь, запыхался, бедный», — злостно думал Боруто, мечтая кого-нибудь убить.              — Думал, ты дрыхнешь без задних ног, да и на звукоизоляцию понадеялся… — нейтральным тоном продолжал он, наливая воду в стакан в мини-баре. — А ты тут, бедный, дрочишь.              Боруто мог лишь, как рыба, открывать и закрывать рот, ища слова, но всё тщетно, и он мог лишь больше и больше краснеть.              Обито, отпив из стакана, вальяжно прошёл к дивану и сел перед Боруто на полу на корточки, как истинный «четкий пацан» из подворотни. Подросток приподнялся на локте.              — Слушай, я, конечно, понимаю, что ты типа играешь за другую команду, но, коли есть проблема, зачем мучиться? Ты у нас уже парень свой, Нагато тебя нахваливал. Давай, пристроишься сзади — как долбить мужика — а ненасытная женщина только рада будет.              Узумаки некоторое время пытался осмыслить услышанное.       ЧТО?       На смену стыду пришла, кажется, неиспытанная прежде за всю жизнь ярость. Да, Боруто случалось испытывать и сильную злобу, и гнев, но сейчас он просто хотел растерзать на тысячи кусочков этого человека, заставить его кричать от боли и просить прощения. Узумаки не предполагал до этого, насколько Конан была ему дорога. Отыметь её вдвоем, пока она под кайфом? Для Боруто это было то же самое, как если бы ему предложили это сделать с сестрой или матерью.              — Ты… — зарычал он, поднимаясь с локтей на ладони, — да как ты смеешь…              Обито, быстро просекая фишку, резко выставил вперед ладони в примирительном жесте и, как ни в чем ни бывало, невинно усмехнулся:              — Спокойно-спокойно, ну ты чего? Я же пошутил!              У Боруто на скривлённом лице было написано, что он не поверил.              — Совсем, молодёжь, не понимаете юмора…              — Да за такой юмор… — начал шипеть Боруто, пока его не перебили резким суровым тоном:              — Что?              Подростка словно окатило холодной водой. Этот вопрос нес в себе очевидную угрозу. Сейчас перед ним был глава синдиката, с абсолютно ничего не выражающим лицом и каким-то нечеловеческим взглядом. Ледяным. С легкостью готовым на убийство.              Боруто закусил губу, не зная, что сказать. Душу пронзал страх, заставляя сердце бешено стучать, что отдавалось треском в висках.              — По юности прощаю… — хрипло и властно произнес мужчина, поднимаясь, — отсутствие чувства юмора.              Обито вернулся к Конан, а Боруто ещё долго оставался в одной позе, находясь в прострации. Ещё одна худшая ночь в его жизни.       

      

***

      

За пару дней до этого.

             На часах уже можно было прочитать поздний вечер, когда Саске наконец-то вернулся домой от Наруто. Брюнет, окончательно вымотанный перелетом и походом в гости, скинул ключи и обувь, проходя внутрь. Больше всего он сейчас хотел спать, но не смог бы спокойно приступить к этому с чистой совестью, не сделав главного.       Рука уверенно нащупала в кармане телефон и также без лишних раздумий набрала нужный контакт.              — Алло. Суйгецу… мне нужно встретиться с тобой и Карин. Есть дело.