Друг

      Ключи звонко ударились о деревянную поверхность тумбочки в прихожей, ознаменовывая возвращение Сарады домой. На часах было девять часов вечера, и девушка, слыша звуки телевизора, задержалась у вешалок с куртками подольше, опасливо нюхая руки и шарф.              «Вроде не пахнет, — кивнула она себе, — тем более, мама и сама смолит, весь дом так провонял. Но лучше помою…».              — Где была? — громкий голос донёсся из гостиной, пока младшая Харуно мыла руки на кухне.              — Гуляла! — крикнула она, пытаясь перекричать шум льющейся воды. После она закрыла кран и торопливо прошла в гостиную. — Ты сегодня рано.              — Могу иногда себе позволить, — хмыкнула сидящая на диване Сакура, что откинулась на спинку, закидывая руку с баночкой пива на подлокотник и скрещивая ноги. По телевизору шли новости про нового президента, за которого болела вся страна — Узумаки Наруто. — С парнем гуляла, м?              — Нет, с Сумире, — отводя взгляд, спокойно ответила Сарада.              — А как накрасилась… — ехидно проворковала женщина, покачивая головой. — Смотри мне. Хотя, ты, конечно, уже взрослая, но должна понимать…              — Да-да, мам, я всё понимаю, — дочь раздражённо перебила типичную материнскую речь усталым голосом. — Все мужики козлы, я помню, и меня всё это не интересует.              Сакура только усмехнулась, отпивая ещё глоток ароматизированного пива, больше напоминающего сидр. Новости закончились, и начался какой-то глупый сериал.       — Ну не прям уж «козлы»… Я такого не говорила, — запоздало отметила женщина со скуки.       — Ну да, да… Но общий смысл твоих речей я улавливаю… — хмуро решила пойти на попятную дочь. Дома они все козлы, у Иноджина они все пидоры, кроме него, а что там по факту хрен разберешься… Может и не стоит обобщать. — Что сегодня на ужин? — опираясь пятой точкой на подлокотник стоящего напротив дивана кресла, сменила тему Сарада.              — То, что ты приготовишь, дорогая. Я работала весь день, — переключая каналы, бескомпромиссно заявила мать.              — Блин… — недовольно забурчала брюнетка, стараясь настроить себя на готовку и смириться. — А как там твоя работа?              — Ну, продажи растут, — ухмыльнулась Сакура. — Ино отличный флорист, не знаю, как бы наш цветочный магазинчик продержался без неё. Она хорошая подруга… жаль, сынок у неё, говорят, весь в папашу — одни проблемы.              Сарада только протяжно хмыкнула, стараясь не выдавать личного знакомства с объектом обсуждения, как вдруг в телевизоре вновь появилось знакомое лицо. В последнее время этот «холодный и неприступный демон» часто светился на экранах. Вот оно. Наконец-то. Долгожданный момент удачи. Учиху Саске показывают по телеку при маме. Дочь ждала её реакции, чтобы расставить, наконец, все точки над i. Это была отличная возможность.              Сарада пристально смотрела на лицо Сакуры и думала о том, оставит ли мать канал или переключит. На вид женщина вроде была спокойна, но взгляд её выдавал нервозность. Учиха Саске вновь рассказывал что-то про ритм в тексте и социальную роль литературы в обществе. Она просто безмолвно продолжала смотреть, забыв про пиво и иногда отводя взгляд куда-то на полку с фотографиями.              — Мам, — тихо и неуверенно вдруг заговорила Сарада. — Не парься.              — Что? — обеспокоенно переспросила Сакура.              — Я знаю, — с некой нотой безысходности, но пытаясь давить улыбку, проговорила дочь. — Я ещё когда впервые увидела его по ТВ, подумала, что лицо знакомое, потом вспомнила… Что оно точно такое же, как на той фотографии.       В зеленых глазах матери был немой вопрос.       — Ну, есть одна. Она затерялась на чердаке, и поэтому ты не смогла её выкинуть, а я в итоге давно нашла, но просто тебе не рассказывала.              — Сарада… — тихо прошептала Сакура, удивленно и немного напугано глядя на дочь.              — Мне всё равно, мам, — уверенно улыбнулась девушка. — У меня есть ты, это главное, а на остальное — плевать, — довершила она, заключая Сакуру в объятья.              — Сарада, — вновь повторила женщина, чуть всхлипывая с горькой томительной нотой счастья. Чего бы там ни было в прошлом, настоящем — неважно… Пошло оно всё! Главное, что они есть друг у друга, а, Учиха — что ж… спасибо за образец ДНК, и катись на все четыре стороны. Сарада ничего не спрашивала, ничего не говорила, и они сидели так, наслаждаясь объятиями друг друга, довольно долго.              Чуть позже, когда мама давно уснула, Сарада тихонько, с мастерством едва ли не шиноби, поднялась на чердак. Жутко холодный, сырой, еле освещаемый одной лампочкой и покрытый грязью и пылью. Она окинула взглядом свои детские санки, которые выпрашивала у матери очень долго десять лет назад, и была просто счастлива их получить. А на стене на гвозде была вешалка с маленьким плотным борцовским кимоно — это в третьем классе она пошла в школьную секцию дзюдо. На полу — всякие старые туфли, летние сандалии… А на полке с множеством книг про анатомию человека — это мама пыталась учиться на медика, но в итоге ушла в предпринимательство — должна была быть она. Запрятанная среди толстых научных талмудов фотография.              Девушка осторожно прошла по скрипящим доскам, опасливо и параноидально выглядывая по углам паутины и пауков, пока не дошла до полки и не нашла черно-белое фото.              Мама в белом платье с выпуклым беременным животом, придерживая одной рукой мешающую челку, подписывала акт о заключении брака, а рядом, брезгливо отводя взгляд от камеры, стоял этот самый Учиха Саске, совсем молодой, но ещё более хмурый, чем сейчас.              — Пиздец счастливое ебло, — саркастично констатировала она, переворачивая фото и не находя там ни одной надписи. После чего фыркнула, положила фото на место и спустилась в свою комнату. Когда-то ей хотелось сделать с фото хоть что-то: сжечь его или найти по нему отца… Но сейчас она решила для себя, что это просто очередная страничка из прошлого. Всё равно, кто он, и что у них с мамой было. Сакура всегда неприязненно открещивалась от любых вопросов об отце, даже не придумывая никаких историй про погибших летчиков или доблестных полицейских. Просто «Нету», «Ушёл», «Не сложилось». Ничего плохого, ничего хорошего.              Ну и пускай живет себе там как хочет, этот не плохой и не хороший Учиха Саске. Скоро шумиха вокруг него уляжется, и Сарада снова о нём забудет, и не вспомнит, наверное, никогда.