Слезы убийцы / Killer's tears

— А, этот парень… Он как раз тебя ищет и, думаю, скоро найдет. Услышав за дверью знакомый голос, я поднимаю голову, а затем в комнату проникает свет из коридора из-за открывшейся входной двери. Юнги медленно качающейся походкой зашел в комнату, пробурчал что-то по поводу отсутствия света и закрыл за собой дверь. Было действительно темно, и мне это нравилось, однако блондин, вопреки всем установленным мне удобствам на сей момент, подошел к тумбочке и включил светильник, который подарил маленький и, возможно, уютный тусклого цвета кружок света. Я сидела у окна на кресле, в то время как этот светильник стоял у кровати Наоми. Расплывшись в пьяной улыбке, Юнги еще немного смотрит на лампочку, а после выпрямляется, поворачиваясь на меня. — Ёна. Я искал тебя. Почему в темноте? — проговорил он, и я заметила, что говорит он для пьяного слишком хорошо. Ну, неудивительно — все же стаж у этого человека в выпивке приличный. — Не знаю. Мне комфортней так было. Ты пришел и разрушил мой комфорт. — Я осветил его. — подойдя ко мне, посмотрел сверху вниз с доброй улыбкой он, запустив руку в мои волосы. Я смотрела на него, задрав голову, и думала, что же я чувствую к этому человеку. Меня безумно тянет к нему, но, возможно, это просто привязанность? Я столько лет была бездумно влюблена в него, и эта любовь уже стала обыденной? Как что-то привычное. — Ты при таком освещении безумно красивая. — шепотом сказал он, не отводя от меня глаз. Сердце забилось, руки начали потеть, а по спине и ногам пробежала армия мурашек. — То есть обыч- — Ты всегда красивая. — прервал моё слишком предсказуемое возмущение он и начал наклоняться. Глаза расширились, голова рефлекторно начала отклоняться в противоположную сторону, а шея вскоре уже чувствовала теплое дыхание, пока нос улавливал запах табака, спирта и одеколона. Да уж, веселое трио для организма. Юнги остановился в паре сантиметров от моей головы и стал пристально смотреть в мои карие немного испуганные глаза. Испуганные, но такие усталые и желающие близости глаза. Мой разум помутнился, а веки больше не подчинялись приказам, как и все тело. Губы чуть приоткрыты, взгляд прищуренный, грудь вздымается все чаще. Блондин все еще пристально смотрит мне в глаза, и состояние у него куда лучше, чем у меня — его тело спокойно. Ровное дыхание, поднятые веки, непоколебимый и будто чего-то ожидающий взгляд. Через некоторое время, когда мое дыхание стало отчего-то еще чаще и горячее, я почувствовала его руку на своей ноге, которая стала подниматься все выше, пока не оказалась на закрытой шортами части. Как же сейчас безумно хотелось запустить свою руку в его светящиеся белизной волосы, прижать к себе и упиться в страстном поцелуе, не отвлекаясь ни на что. Юнги слишком долго меня мучил безразличием и отстраненностью, накаляя мой и без того мученный организм. Желание младшей школы — просто взять его за руку — сейчас переросло во что-то дикое и вовсе не приличное, и если бы мои мысли прочитала мама или Чонгук, то, вероятно, они бы сделали вид, что никогда не знали меня. Все еще неотрывно смотря мне прямо в глаза, ладонь Юнги, которая была почти около опасного места, грела мою ногу. Брови свелись у центра, а губы все чаще рвано выпускали воздух, пока я сжимала ноги то ли от страха, то ли от нарастающего возбуждения. — Ты не знала, но я всегда любил тебя. — хрипло произнес Мин, стоя в такой же позе. Я сглотнула, глаза забегали. — Мне было сложно игнорировать тебя или огрызаться. Это сложно, ведь я наступал на свои чувства грязной ногой, отчего и тебе, и мне становилось больно и противно. Прости, — прошептал тот прямо в губы, и по моей щеке скатилась первая слеза. Он перевел взгляд на мои дрожащие губы, а после неуверенно сократил то мучительное расстояние, даря тот самый долгожданный поцелуй. Закрыв глаза, я поддалась воле блудным мыслям, отвечая на поцелуй взаимностью. Я не могла думать ни о ком, кроме него; кроме человека, который слишком долго трепал мое сердце, и от кого оно рвалось наружу, крича всем подряд, что счастливо от одного лишь запаха его одеколона рядом. Его вторая рука была на моем затылке, на который в порыве страсти он надавливал, прижимая меня к себе; вторая рука гладила мою ногу, и иногда было дикое желание издать довольный стон. Переместив одну руку мне под колени, а другую под спину, Юнги поднимает меня, не разрывая поцелуй, а после несет на кровать, удобно на нее укладывая и нависая сверху. В коридоре кто-то закричал, но нам было все равно. Мин стоял на коленях, почти сидя на моих бедрах, и смотрел снова на меня сверху. Мое дыхание стало слишком тяжелым и глубоким, по вискам бил жар, а глаза все прицеплены к его карим. Выждав некоторую паузу, Юнги вновь наклоняется, останавливаясь в таких же двух сантиметрах от моего лица. — Я безумно хочу тебя, Ёна. — прошептал тот, опаляя горячим дыханием кожу. Его рука проползла с живота мне на грудь, и сильная ладонь чуть сжала ее, отчего из уст наконец вышел первый стон. — Я безумно хочу тебя, Юнги. Это был зеленый свет на все мысли и задумки парня. Я отдалась в плен цепким и желанным оковам Юнги, вертясь и извиваясь в них подобно змее. Наши языки вновь сплелись, но уже в не таком детском поцелуе. Посмотрев на это со стороны днем, я бы скривилась и пошутила про «меня сейчас стошнит», однако сейчас мне было слишком хорошо для такого мерзкого выражения. Юнги с закрытыми глазами ласкал мои губы, и иногда казалось, что завтра на них появятся синяки, а руки вольно исследовали все мое тело, скрытое под футболкой. Наличие этой одежды вскоре надоело блондину, и он потянул за кончики ее вверх, снимая с меня прикрывающую часть. Нижнего белья на мне не было, и наступил момент смущения. Юнги остановился, а его взгляд бесстыдно был направлен именно на оголенную часть, отчего мне хотелось прикрыться, убежать и сидеть в углу, кусая нервно губы. — Ты везде прекрасна. — медленно таким же шепотом проговорил с потрепанной прической он и перевел, наконец, взгляд мне обратно на глаза. — Хочу, чтобы ты была только моей. С этими словами Юнги вновь припал к моим губам, поочередно сжимая в ладонях мою грудь, отчего стоны так и наравили выбегать и кричать во всеуслышанье о том, как Чон Ёне сейчас хорошо. Сняв одним рывком и с себя футболку, Мин спускается ниже — к шее, оставляя на ней отметины собственника, а после доходит до ключиц, пока мои глаза закрыты от удовольствия, а руки ворошат белые волосы. Спустившись еще ниже, он захватывает в плен мою грудь, которая до этого чувствовала лишь прикосновения руки, однако если и тогда было очень приятно, то сейчас голова вообще была готова отключиться от несовместимых с нормальным восприятием жизни эмоций. Я издала первый гортанный стон и в ответ услышала такой же сдавленный стон от Юнги, который все еще доставлял мне удовольствие. Наигравшись с отвердевшими сосками, он стал поцелуями подбираться к животу, а потом и к нижней его части, отчего я запрокинула голову, все еще в руках сжимая белые волосинки. Оказавшись у линии пояса шорт, Юнги медленно приподнимает ткань и осторожно спускает ее вниз, после вовсе снимая с моих ног и бросая куда-то в сторону. Он снова поднимается и дарит повторный поцелуй, на который я безоговорочно соглашаюсь, а потом снова резко прерываюсь на стон, чувствуя, как теплые пальцы коснулись ткани трусов на самом интимном месте. Раздвинув немного мои ноги, Юнги, продолжая терзать мои губы, круговыми движениями начал мучить меня через ткань, и мои руки сжали его плечи, пока ноги чуть подрагивали от каждого приятного позыва. Подняв руку к животу, он вновь опускает ее, но уже залезая под нижнее белье, отчего становится совсем невыносимо, и я уже простонала в голос. — Меня так возбуждают твои стоны. — сдержанно произнес он, после чего сильней надавил на клитор, и я зажмурилась, повторно громко простонав. — Сегодня я хочу делать с тобой все, чего желаю. — с улыбкой сказал Юнги, а после стал спускаться вниз, пока я внимательно с колотящемся сердцем следила за его действиями. Дрожа, я все еще смотрю на его ухмылку, а после забываю, как дышать и задираю голову с громким стоном, когда трусы спадают вниз, и язык Юнги проталкивается в самую запретную зону, доставляя неимоверное удовольствие.

***

— Боже! Господи! На помощь! Тут девушка! Она… Она… На помощь! Твою мать, почему именно сейчас?! Какой же я идиот. Побежав на «якобы помощь», я выбегаю из-за поворота и смотрю на образовавшуюся толпу, в центре которой аджума в форме уборщицы с пучком закрывает рукой рот. Но какого же мое удивление, когда я понимаю из-за чего был крик и вся суматоха: беременной девушке стало плохо, и она упала прямо перед уборщицей, отчего та закричала и начала звать всех на помощь. Выдохнув с закрытыми глазами, я прячусь за поворотом и жду, пока эта вся компания разбредется, и я смогу зайти в нужный мне номер. Спустя минут пятнадцать уже почти никого не было, и я вышел из своего прикрытия, открывая нужную дверь. Только я вхожу и готовлюсь искать симку в лужах крови, как вкапываюсь в пол, а глаза расширяются до огромных размеров. Весь номер светится белизной, пахнет цветами, пол блестит, а на кровати не одно мертвое, а два живых и поглощенные в страсть тела. Окаменев, я сглатываю, но прихожу в себя, когда меня замечают, и девушка начинает кричать, чтобы я немедленно вышел. Закрыв за собой дверь, я все еще не могу понять произошедшего. Ведь как произошло все так быстро? Как?! — О, Тэхён, — подошел откуда-то подвыпивший, но несильно, что удивительно, Хёншик. — Тебя Сону искал. — Для чего? — не понял я, приподняв одну бровь. — Понятия не имею. — равнодушно пожал плечами он, засматриваясь на кого-то у меня за спиной. — Мне похер. Я иду в бар. Если ему срочно надо, то пусть приходит туда же. Я в бильярдной. Обойдя соседа, я выхожу на лестничную площадку и успеваю услышать, как Хёншик говорит какой-то, видимо красотке, комплименты, после начиная сильно подкатывать. Спустившись на первый этаж, я иду к бару, от которого уже во всю нитями расползается музыка, заползая в уши, а за ними и в самое сердце из-за ее прекрасных битов. Пройдя к столам, я наконец свободно и так желанно выдыхаю, чувствуя родной запах и атмосферу. Взяв кий, провожу по всей его длине пальцами, освобождаясь от лишних мыслей, а после укладываю в треугольник гладкие шары. Нагнувшись над столом, смещаю их на центр от бортов, а после снимаю форму и выпрямляюсь, зажимая все это время кий ногами. Я подошел с другой стороны и наклонился для удара, примеряясь к цели. Удар; два закатанных. Оставшись в согнутом положении еще на пару секунд после падения шаров в лунку, я вдруг чувствую чью-то руку на плече, отчего поворачиваю голову. — Неплохой удар. — стоя со стаканом в руке, произнес Сону. — Нам надо поговорить. — О чем? Парень поставил стакан на борт, взял второй кий, примерился к шару и ударил, забив два мяча подряд. Собираясь делать еще один бросок, Сону медлит, а перед самым ударом говорит: — Тебе следовало быть осторожней. — Что? — слишком резко спросил я, из-за чего он улыбнулся, и мне надо было сбавить пыл, раскрывающий всю подноготную моих деяний. — Та девушка могла бы все испортить, если бы нужные люди не оказались бы рядом в нужный момент. Твоя симка. — вытащив из грудного кармана, он протянул мне микроскопическую потерянную мной карточку, которую я медленно принял. — Так это т- — Давай без этого. Ты забыл о своем задании? — отпив еще немного содержимого из стакана, нахмурился Сону, пока я, не прекращая, смотрел на него. Руки его дрожали, но за эмоцией «удивление» я не заметил этого. Сглотнув, я наклоняюсь и делаю удар, ведь последний бросок оппонента был неудачным. Рука дернулась, отчего кий ударил по краю шара, и он откатился на жалких пять сантиметров. Я шумно выдыхаю, упираясь двумя руками о борт и чувствуя биение сердца от того, что скоро все может раскрыться. Сейчас передо мной стоял тот, кто втянул в это в меня, кто будет тем, из-за которого меня могут поймать и посадить, кто очистил место моего преступления, когда я игрался с девушкой сегодня, и кто давал мне эти задания на убийства. Вроде вот он — человек, который во всем виноват. Но почему в моей голове есть семя сомненья? Подняв голову на него, я смотрю в эти глаза и пытаюсь увидеть в них подтверждение своим мыслям, однако, сука, я их не вижу. — Это не ты. — твердо произношу, все еще пристально смотря в глаза Сону. — Прости? — Это не ты главный, кто во всем этом замешан. — Как знать. — просто ответил он после совершенного удара по шарам, равнодушно и с улыбкой пожав плечами, а после спокойно вышел из зала, оставив партию недоигранной.

***

Моя голова лежала на груди у Юнги, пока пальчики обводили контур каждого виднеющегося кубика пресса. Он обнимал меня одной рукой, а другая вольно лежала сбоку, до недавнего времени которая еще держала сигарету. По торс мы были укрыты одеялом, и сейчас в моей голове происходила полная неразбериха и хаос. Что сейчас было? Осознавать, что я уже не невинная, не девственница, не монашка — тяжело, но с другой стороны приятно. Воспоминания, которые остались у меня в голове после всего этого, не доставляют мне боли или самобичевания, или сожаления о содеянном. Теперь я знаю, что та любовь была не обыденной — она все еще настоящая, и которая все еще может заставить взлететь высоко в небо, кружась возле розовых облаков в тихой, но быстрой польке, мое сердце. Подняв чуть-чуть голову, я смотрю на его подрагивающие реснички, чувствую размеренное дыхание, ровное биение сердца. А голова все еще не может принять того, что я вот так спокойно могу лежать на его торсе. Я могу спокойно поцеловать его, взять за руку, обнять — и я получу за это улыбку, а не презренный взгляд. От таких мыслей сердце начинает долбиться о грудную клетку, и из-за близости наших тел Юнги, видимо, почувствовал это. — Что, все еще представляешь те сцены? — с нарастающей улыбкой проговорил он, не открывая глаз. — Н-нет. — резко смутившись, опускаю голову и хочу подняться, как рука блондина хватает меня за плечо и мягко укладывает обратно себе на грудь. С раскрытыми от удивления глазами, я припадаю ухом к грудной клетке парня и приоткрываю рот, когда замечаю взаимное учащение сердечного ритма. Улыбка у блондина начала спадать, а веки поднялись. — Как же я жалею, что не смог этого сделать раньше. — прохрипел он, запуская руку в мои волосы и пропуская их через пятерню, играясь. Я лишь плотнее прижалась к его груди, обняв руками, а на лице медленно начала расползаться улыбка, которая была слишком счастливой. *лезг* Утро оказалось слишком сложным для меня. Открыв глаза, я уже собираюсь подняться, как понимаю, что вряд ли смогу это сделать. Схватившись за затылок, через шипение закрываю глаза и все же принимаю сидячее положение, однако последствия вчерашнего вечера все еще сильно сказываются безжалостными ударами по всей черепной коробке. — Что, проснулся, пьянь? — я поднял голову и заметил возле кровати стоящую со стаканом воды Наоми, которая смотрела на меня грозным взглядом. Волосы у нее были потрепаны, халат приоткрыт, а на шее виднелось что-то красное, отчего я испуганно расширил глаза и сглотнул. — Н-Нао, — повторно сглотнув, сказал я, и девушка все еще терпеливо стояла со стаканом в руках, — а я… а мы вчера… мы… пере- — Нет. — спокойно отрезала Наоми так, будто я ей этот вопрос задавал каждые пять минут. — Если ты про это, — указала она на тот самый красный след, который я счел за доставленный в порыве страсти засос, — то это ты так спать ложился. Решил мне рукой заехать. — О-о, — обрывисто произнес я под действием шока, а после еще раз сглотнул и наконец принял стакан от девушки. — Прости. Спасибо. Там же нет яда, правда? — с, видимо, забавной жалостью сказал я, ведь Наоми с грозного вида поменялась на спокойный, а на лице проявилась улыбка. — Кто знает. — усмехнулась та, уходя в ванную, пока я поперхнулся и начал откашливаться. Через некоторое время Наоми ушла к Ёне, а ко мне как раз вернулся Юнги. Спрашивать я у него ничего не стал, ведь по заметным красным следам от ногтей, которые мне стали видны при его смене одежды, я и так все понял. Принять это безумно сложно, но я надеюсь, что Ёна не жалеет о произошедшем. Если ей хорошо — я смирюсь. — Слышал что-нибудь об учителях? — поинтересовался блондин, стоя ко мне спиной, уже закрытой черной футболкой. — Глухо все. Но сказали, что, вроде как, они там в порядке и скоро будут. — Понятно. Значит, они нас оставили. — повернулся он. — И значит, что мы можем делать все, что захотим? — улыбнулся тот, и я непонятливо вскинул бровью. *лезг* — Что? Куда? — громко спросила Наоми, когда пришли парни и рассказали о своих планах. Пока Нао пыталась понять, насколько у них развит ум, я молча смотрела на Юнги в черной футболке и с белыми волосами и в который раз восхищалась его красотой, которая меня так же манила, как и его характер. Я снова почувствовала его аромат одеколона, такой родной и приятный, который я успела полюбить еще в начальных классах. Он все время покупал один и тот же запах, и некоторых это удивляло, некоторых раздражало, а ему было откровенно плевать. Мне же это дико нравилось, ведь этот запах я учую за десять километров и точно скажу, кому он принадлежит. Этот запах только его. Только Мин Юнги. Его глаза встретились с моими, и в этот момент сердце пропустило удар. Я уже было хотела отвести взгляд, как вижу его скромную, но теплую улыбку, адресованную лишь мне. Мне одной из всего этого мира. — Ты хочешь сидеть здесь в четырех стенах? — перевел взгляд на Наоми блондин, и улыбка стала обычной. Не такой теплой. Это мне настолько польстило, что глаза были готовы начать слезиться. — Нет, но. Но как вы можете? Мы не знаем точно, что с нашими учителями и где они, а вы хотите пойти кататься на аттракциончиках? Ёна! Ты-то? — Ну, Нао… — замешкалась я, уже представляя, как мы с Юнги сидим в одной тележке, и он сжимает мою ладонь, чтобы уберечь от внутреннего страха. — Нет, только не говори, что ты тоже согласна. — начала разочаровываться зеленоволосая, и я растерялась вовсе. — Доброе утро всем. — спокойно зашел в наш номер Хёншик, оголенный по торс, и мы все повернули на него головы. — Что, собираетесь покинуть территорию отеля? Куда развлекаться идете? — Ты что, подслушивал? — нахмурился Чонгук. — Да нет же. Просто мимо меня такие вещи априори пройти не могут. — усмехнулся Пак, подмигнув с причмокиванием мне. Я так же нахмурилась, как и брат. — Туда, куда мы собираемся, и что мы там собираемся делать — тебя не касается. — строго ответил Юнги, подойдя ко мне и отведя за руку подальше от Хёншика. На сие действие я готова была покраснеть. — Ну и ладно. Тогда я останусь здесь и все из-за вас. Ощущения, что Хёншик правда расстроился, не было. Он спокойно пошел к двери, по пути взглянул на себя в зеркало и, подмигнув всем, вышел из номера. — Фу, странный он. — смотрела на закрытую дверь Наоми. — Так что, идем? — развернулся Юнги, выжидая нашего соглашения. — А, — подал голос Чонгук, — а Тэхёна позовем? Ему наверняка тут скучно одному будет. По крайней мере до восьми часов вечера — точно. — пустил смешок тот. От упоминания этой личности, моя улыбка, которую я секунду назад подарила блондину, спала, и я сглотнула, вспомнив, что было до того, как я ушла в свой номер и пришел Юнги. Я никогда не испытывала ничего подобного. Это путает, сбивает с пути, обрекает на неправильность и грех. Как меня могут интересовать сразу двое мужчин? Это неправильно, неправильно. Нет. Юнги я люблю, да — люблю. А Тэхён — это просто интерес, заинтересованность в его скрытой личности — не более. Да, точно. Просто интерес. — Можно. — повела плечом Нао, и все на нее удивленно перевели взгляды. — Так ты согласна? — с нарастающей улыбкой с надеждой спросил Чонгук, и зеленоволосая зажмурившись, выдохнула, поняв, что сейчас она попалась на уловку. — Черт… Ну пошли уже, пошли. — хмурясь, махала руками та, и все разом улыбнулись, после разбредаясь по номерам, чтобы подготовиться к выходу в город.

***

Сжимая в руках резиновый мячик, я шел по коридору, смотря тупым взглядом в пол. Задание я так и не выполнил — я даже не приблизился к его выполнению. Не знаю, что мне будет за это, если что-то вообще будет. Странный этот Сону, не похож он на того умного лидера, который может просчитать все от и до, чтобы остаться незамеченным. Я все еще смотрел на красный ковер, по которому шел, но до того момента, пока не увидел перед собой черные лакированные туфли. Остановившись, поднимаю голову. — Привет, не хочешь сегодня с нами съездить в город? Думаю, нам бы не помешало отвлечься от всего. — сказал Чонгук, и я прищурился, переступив с одной ноги на другую. — А кто едет? — от моего, видимо внезапного, вопроса Чон чуть удивился, явно не ожидая такого быстрого «почти» соглашения. — Я, Ёна, Наоми, Юнги. — последняя личность меня как раз и интересовала. Надо соглашаться. — Хорошо. Когда? — Да вот одеваемся, — странно посмотрел на меня брюнет, все еще не понимая моей решительности, — да выходим. — Ладно. Пять минут, и я готов. — хлопнув парня по плечу, я прохожу около него и быстро направляюсь к своему номеру, где надену толстовку, кроссовки и прихвачу свой бордовый нож, который, вероятно, мне сегодня понадобится. [Через три часа] Я смотрел на нее и ухмылялся, пока она стояла напротив и что-то высматривала в моих глазах. Я уже узнал, как именно вчера прошел ее вечер, а потому меня еще больше забавляло то, что она сейчас стоит передо мной. — Я тебе нравлюсь? — спокойно произнес я все с такой же ухмылкой. Ёна нахмурилась. — С чего вдруг? Я же не та, которая будет к каждому на шею кидаться. Почему ты обо мне такого мнения? — Я спросил лишь насчет твоего интереса к моей персоне, однако ты так взбушевалась на такой обычный вопрос, что я не знаю, что и думать. — шире ухмыльнулся я и сделал шаг вперед, на что Ёна отошла на один назад. — Ты ведь знаешь, что делаешь, так? Не жалеешь о своих поступках, так? — все наступал я, пока она не уперлась спиной о холодную стену маленького домика, где была раздевалка. На ее животе все еще было желтое пятнышко краски, которое она получила от меня в процессе игры. Шлем мы давно сняли вместе с перчатками, поэтому сейчас я мог свободно видеть ее потрепанные в хвостике черные волосы и длинные пальцы на руках. — Так что, я нравлюсь тебе? — приблизившись к ее лицу, повторяю я с такой же ухмылкой, пока моя рука потянулась к ее волосам. Но тут Ёна резко приходит в себя, отталкивает мою руку, а затем и меня и уверенно смотрит в мои глаза. — Нет. И прекрати делать так. — нахмурилась та, но однако была весьма убедительной, отчего я тихо посмеялся, опустив голову. Вдруг прибегает запыхавшаяся Наоми, держа телефон у уха, и с круглыми глазами смотрит на нас, тяжело дыша через открытый рот. — Сону пропал!