Глава 27
4 июля 2017 г., 20:13
Внешне я был спокоен, но у меня закружилась голова. Итак, ты и моя мама были друзьями в детстве и юности. Да, я мог понять противоречие, которое ты переживал, испытывая ненависть к моему отцу и расположение к моей матери. Я понял, но был зол на тебя за то, что ты был так настроен ненавидеть меня и осуждать, как только я прибыл в Хогвартс. Ты не хотел дать мне шанса даже на пятом курсе и даже ради былой дружбы с моей матерью… пока мы не поженились и я не показал себя.
Проснувшись следующим утром, я почувствовал гнев. Когда ты станешь мне доверять?
***
В тепле их комнаты Северус осторожно вытащил фотографию и пристально посмотрел на неё. — Мы были как брат и сестра, я не понимал, что потерял, отвергнув ее дружбу и доброту, пока не стало слишком поздно. Любовь… Жизнь… У меня никогда не было ничего подобного, но она дала мне возможность почувствовать все это, — сказал он наполовину себе, наполовину Гарри, который стоял рядом с ним. / Я должен был догадаться, что вы были друзьями раньше… по крайней мере, после того, что увидел в воспоминании, / — осторожно заметил Гарри. — Почему? — спросил Северус. / Потому что ты обычно молчишь о людях, которые важны для тебя. / На лице у Северуса появилась мрачная улыбка, и он тихо рассмеялся. — Если ты полностью овладеешь окклюменцией, твои навыки в телепатии можно будет считать вполне удовлетворительными. Гарри тоже улыбнулся, узнавая и принимая скрытый комплимент, сделанный в этом типичном для Снейпа стиле. После нескольких минут молчания Гарри указал на каминную полку. / Я думаю, что там она будет очень хорошо смотреться, / — сказал он. Голос Гарри звучал размытым и слабым в сознании Северуса, и он догадался, что это событие истощило юношу так же сильно, как и его; но он понял сообщение и его истинный смысл. Гарри имел в виду, что ему не нужно запирать воспоминание о заветном моменте в пыльном темном шкафу или ящике; вместо того, чтобы быть в ужасе от дружбы Северуса с Лили, его матерью, он был рад. Мужчина двинулся к каминной полке и благоговейно разместил серебряную раму на полированной поверхности. Вот они, Лили и Северус, невинно и счастливо машущие руками на фотографии, которая была сделана дружелюбной пожилой женщиной на камеру, принадлежавшую родителям Лили, и… Северус провел рукой по глазам. Так много воспоминаний было заключено в этой фотографии. Он вздохнул и повернулся к своей спальне. Гарри остался в гостиной. Он улыбнулся фотографии, помахал маме и мужу и медленно вернулся в свою комнату.***
— Они были друзьями? — спросил Рон, глядя на Гарри круглыми глазами. Гарри кивнул. — Но почему никто не сказал тебе или нам? Я имею в виду… Сириус, Ремус, Хагрид, даже Дамблдор, многие из них… вместе учились в школе и должны были заметить, что они друзья. Гриффиндорка и слизеринец дружат — это наверняка не осталось незамеченным. Гермиона сидела рядом с Роном, держа одну руку на его колене; она задумчиво закусила губу и нахмурилась. — Может быть, Снейп или Дамблдор попросили людей промолчать об этом. Все знали, что Снейп не любил твоего отца, Гарри, поэтому, наверное, было также известно, что он хорошо ладил с твоей матерью. Если только они не скрывали свою дружбу. Но как? Гарри резко встал и ударил кулаком в стену. / Все эти проклятые тайные сговоры! / Гермиона вздрогнула, и Рон потер лоб, воскликнув: — Ой! Это было громко, Гарри, очень громко, голова кружится! / Извини. Все еще есть чему поучиться. В любом случае вряд ли было возможно что-то скрыть от Дамблдора. / — Погоди, это неправда. Он не знал о том, что Мародеры стали Анимагами. — Ах, он сказал, что не знал, — отметила Гермиона. — Это не значит, что он на самом деле не знал. Рон фыркнул. — Меня это не удивило бы. Знаете, Дамблдор мог бы стать отличным политиком. / Он уже политик, / — сказал Гарри, чувствуя внезапную вспышку гнева. Сколько времени прошло с тех пор, как он чувствовал в себе такой огонь? Теперь он сердился и на Северуса тоже. / Узнал ли бы я когда-либо, что он и моя мама были друзьями, если бы не сожгли дом в Тупике Прядильщика? / В общей гостиной Гриффиндора воцарилась тишина. Гарри посмотрел в окно. Почему-то было приятно злиться, перестать чувствовать оцепенение, взорваться на время. / Я сам спрошу его, / — наконец сказал Гарри. Гермиона и Рон обменялись многозначительными взглядами. — Может быть, так будет даже лучше, Гарри. Это будет хорошо для вашей связи, — сказала Гермиона. — Теперь ты начинаешь говорить как Дамблдор, — заметил Рон сухо. — Спасибо за комплимент, — просияла Гермиона. Рон и Гарри фыркнули.***
— Гарри Поттер, тебя что-то беспокоит, — сказала мягким голосом Луна, когда Гарри вышел из Большого зала после обеда. / Что? Привет, Луна. Просто есть о чем подумать. / — Тебе не нужно больше писать? / Нет. Профессор Снейп хорошо меня учит. / Луна улыбнулась понимающей улыбкой. / Луна, ты… с тобой все в порядке? Я имею в виду после похищения. / — Да, я в порядке, цела и невредима. Увидимся, Гарри. Береги себя. Она помахала ему рукой и ушла, напевая себе под нос. «Неужели нет ничего, что могло бы заставить ее потерять контроль, вызвать гнев и заставить ее сорваться на крик?» — удивился Гарри. Хотел бы он всегда оставаться таким же спокойным в сложных ситуациях. Он глубоко вздохнул. Ему нужно быть спокойным, если он хочет поговорить о своей матери с Северусом.***
/ Ты бы рассказал мне о дружбе с моей матерью, если бы не происшествие с поджогом твоего дома? / Северус долго смотрел на Гарри. — Я не знаю. Он не хотел признавать, что было что-то, чего он не знал. Гарри крепко вцепился в него. / Почему ты не сказал мне? / — Потому что я не хотел, Поттер. / Почему нет? / Северус резко рассмеялся. Он был готов причинить боль Гарри, чтобы не дать ему прорваться сквозь защитные щиты, которыми он окружил свои чувства. — Потому что я ненавидел тебя и всегда буду ненавидеть. Пауза. Гарри побледнел. Его руки были крепко сжаты по бокам. / Я тебе не верю. Я не верю, что ты все еще ненавидишь меня. / Северус почувствовал, как его самоконтроль пошатнулся. — Верь, во что хочешь. / Разве не ты всегда верил, во что хотел, и разве ты не ошибся на мой счет в итоге? / Зеленые глаза смотрели прямо, черные глаза сузились, в их глубине тлел огонь. Гарри смело шагнул к Северусу. / Когда ты начнешь мне доверять? / Снова тишина, пронизанная их палящими взглядами. Северус вспомнил слова Дамблдора. Вспомнил, как Гарри спас ему жизнь. Как он был с ним и ради него на руинах дома. И именно Гарри аппарировал их от места разрушения обратно в Хогвартс. — Я доверяю тебе. Слова звучали резко. Но это была правда. / И я доверяю тебе. Но всегда ли нужно доводить до крайности, прежде чем начать доверять? / Северус посмотрел на своего молодого мужа с таким оскорбленным высокомерием, что Гарри вдруг захотелось улыбнуться. — Мистер Поттер… / Мистер Поттер-Снейп. Или Гарри. / Северус посмотрел на него. — Ты ожидаешь, что я буду доверять тебе после того, как ты залез в мои воспоминания? / Это было давно, и ты принял мои извинения. У нас давняя история недоверия друг к другу, и мне хотелось бы думать, что все изменилось. / Юноша сжал челюсти и бросил на него такой пылающий взгляд, что ему вспомнилась Лили Эванс. Ее сын, несомненно, унаследовал ее смелый характер и упрямство. Он отдал свое тело, чтобы спасти жизнь Северусу. Молодые люди в возрасте Гарри мечтали о зажженных свечах в комнате с романтической музыкой на заднем плане и заботливом партнере, который подарил бы им незабываемый первый раз, о котором наивные люди читают в дешевых романах и видят в еще худших фильмах. — Да, я доверяю тебе, — медленно повторил Северус. Он поднял руку и погладил Гарри по щеке самопроизвольным жестом, который ужаснул его самого. Почему, во имя левой татуированной ягодицы Мерлина, Гарри выглядел таким чувственным, когда стоял вот так и пристально смотрел на Северуса? Мастер зелий, привыкший к порядку и контролю в своей жизни, пытался выкинуть эти нехорошие мысли в самую пыльную комнату своего разума. Он опустил руку, коротко кивнул Гарри и пошел к своей лаборатории, пытаясь убедить себя, что увеличившаяся частота его пульса была результатом предвкушения варки партии совершенно обычного перечного зелья для мадам Помфри.
