Когда ты прикасаешься ко мне

      Когда я получил рождественское приглашение от Уизли, ты получил такое же, и я был в восторге. Думал, мы будем праздновать вместе, все мы. Вся моя семья собралась бы вместе. Идеалистичный гриффиндорец, с твоей точки зрения, конечно. Ты не желал принимать в этом участие. Сначала ты не хотел говорить об этом, но я сам догадался обо всем. А затем Ремус спустился к нам в подземелья. Было так приятно увидеть рядом опытного взрослого, которому можно довериться, и того, кто знал и уважал нас обоих.

***

      Северус взглянул на Гарри, который сиял над письмом Молли Уизли. Он также получил приглашение отпраздновать Рождество на Гриммо с семьей Уизли и несколькими членами Ордена.       / Ты придешь, не так ли, Северус? / — Гарри спросил его, отрываясь от письма. Длинные пальцы Северуса резко коснулись пергамента.       — Я подумаю об этом.       / Северус, ты же знаешь, что тебе там будут очень рады… /       — Я сказал, что подумаю об этом, Гарри, — коротко отрезал Снейп.       Парень пристально посмотрел на него, прежде чем кивнуть, и аккуратно сложил письмо.       Северус встал и скрылся в лаборатории, стараясь найти убежище в приготовлении очень сложного экспериментального зелья. В случае успеха оно было бы намного лучше по сравнению с существующим волчьим зельем, триумфом и шедевром его исследований и навыков Зельеварения: оно подавляло мучительное превращение в волка в целом и имело преимущество: его можно было хранить в прохладном месте в течение двух месяцев.       Побочные эффекты, однако, могли оказать влияние на сердечно-сосудистую систему, помимо прочего. Во время приготовления зелья он обнаружил, что размышляет о Ремусе Люпине. Этот человек, хотя он никогда не защищал Северуса («И зачем бы ему это делать?» — подумал профессор, скривив губы), воздерживался от издевательств над Снейпом и был хорошим дипломатом.       Да, Люпин с его кротким и всепрощающим нравом был бы идеальным супругом для Гарри Поттера, если бы Гарри действительно предпочитал мужчин поколения своих родителей (Северус на самом деле поморщился, когда вспомнил, что они все вместе учились и были одного возраста). За исключением того, что Люпин был традиционной сексуальной ориентации и в настоящее время наслаждался своими новыми отношениями с Нимфадорой Тонкс.       Когда Северус помешал зелье, он подумал о мучительной боли, сопровождавшей ежемесячную трансформацию Ремуса. Ему доводилось испытывать на себе действие заклятия Cruciо, а трансформация, вероятно, была похожа на воздействие нескольких Cruciо одновременно.       «Вот видишь, у тебя есть что-то общее с Гарри и ближайшими к нему людьми. Ты знаешь, что такое боль», — сказал Северус сам себе. Для него это был новый и странный способ мышления. Он обычно фокусировался на различиях, на несовместимых чертах людей с целью оправдать свою самоизоляцию. Своим внутренним зрением он видел седину в каштановых волосах Люпина, следы истощения на его спокойном лице, потертые одежды. Но также он видел его улыбку и слышал его непобедимый смех.       Что заставляло одних людей нести свое тяжелое бремя с непринужденным юмором, а других — с ненавистью и горечью? Бывали моменты, когда он просто не понимал самого себя.       Зелье пузырилось. Северус добавил немного корицы, чтобы сделать вкус более приятным. Гарри, как он помнил, любил чай с корицей, которым он и сам наслаждался после утомительного дня преподавания. Может быть, он даст Гарри упаковку этого чая, когда тот пойдет к Уизли. Не было абсолютно никакого способа заставить Северуса провести каникулы на Гриммо.       К счастью, он никогда не оставался в своем ныне разрушенном доме в Тупике Прядильщика во время Рождества. Это Рождество будет таким же, как любое предыдущее его Рождество в Хогвартсе. Он проводил его в подземельях за разговорами и чашкой чая с Альбусом Дамблдором. Не более того.       — Представление обо мне как о «светском льве» просто возмутительно, — сказал ему директор школы несколько лет назад, когда они играли в шахматы в комнатах Дамблдора. — Основную часть моей оживленной переписки составляет хозяйственная деятельность. Люди, с которыми я действительно взаимодействую, живут в своих комнатах в школе или в главном общежитии Хогвартса. В большинстве случаев, Северус, общественное и частное дружеское общение — очень разные вещи.       Для уединенно живущего Мастера Зелий Рождество было таким же днем, как и любой другой день в году — может быть, менее тяжелым, потому что большинство студентов были дома — и вместе с тем раздражающим, так как у него не было семьи и даже дружески настроенных к нему людей. Рождественские каникулы были особенно неприятны осознанием этого последнего факта.       За исключением того, что это было его первое Рождество как супруга. Нет, решил он упрямо. Он не позволит себе подчиниться чарам и причудам волшебника-подростка. Если Гарри хотел отпраздновать Рождество вдали от Хогвартса, пусть так и будет. Это должно произойти без его милой компании.       — Это мой последний ответ, Поттер, хотите вы этого или нет, — пробормотал он в тишине комнаты.

***

      Именно Луна сказала Гарри, что Ремус Люпин прибыл в замок. Гарри обнял ее — Луна была одной из тех немногих людей, которые могли бы похвастаться полным спокойствием в непосредственной близости от Гарри — и вылетел из замка, чтобы поприветствовать человека, заменившего ему погибшего крестного, который сейчас медленно шел по территории Хогвартса, завернувшись в толстую зимнюю мантию — подарок от Тонкс.       Ремус пристально посмотрел на Гарри. Молодой человек выглядел поглощенным своими мыслями, это напомнило ему о том, как он себя чувствовал, когда любовь Тонкс к нему стала очевидна. Она была так упряма и энергична, что ей удалось заставить его отбросить сомнения и убедить, что нищета и ликантропия не являются препятствиями для отношений.       Ремус был уверен, что Гарри, который был так же упрям, разрушит стены недружелюбия, которые Северус Снейп воздвигал вокруг себя на протяжении многих лет, и что он заслуживал большего, чем простое уважение от озлобленного Мастера Зелий. Об этом говорили письма Гарри, которые он писал ему в течение последних месяцев, но, учитывая редкую и очаровательно милую наивность парня, автор этих писем вряд ли осознавал их скрытый смысл.       — Ну, Гарри, как ты и твой муж? — спросил Ремус, улыбаясь и обнимая Гарри.       / Прежде всего, скажите, пожалуйста, как вы и Тонкс, / — был тревожный ответ. И это был типичный Гарри, больше заботившийся о других, чем о себе.       — У меня все настолько хорошо, насколько это возможно в такие времена. Волдеморт пытается уговорить оборотней присоединиться к нему, и я несколько раз был атакован своими собратьями-оборотнями. Ничего такого, что нельзя было бы уладить, — добавил он быстро, заметив выражение лица Гарри. — Дора чувствует себя хорошо, она — мой солнечный свет.       Гарри улыбнулся.       — Теперь скажи мне, как ты и Северус?       Румянец пробежал по щекам Гарри, или это было из-за холодного зимнего воздуха.       / Мы оба в порядке. Он добр ко мне. Саркастичный и жесткий, как всегда, но сейчас уже по-другому. Это больше не оскорбительно. Теперь это скорее способ выразить свое чувство юмора. Он может смеяться, когда захочет, / — он колебался, шаркая ногами по снегу, затем продолжил: — / Три дня назад он вошел в мою комнату, думаю, чтобы проверить меня, и… ну, он поцеловал меня в лоб и ушел. Я притворился, что сплю. Я изучаю технику дыхания на наших уроках окклюменции. /       Ремус ухмыльнулся от уха до уха в стиле мародеров.       — Ну, Гарри, я, конечно же, надеюсь, что ты вернёшь этот жест аналогичным образом.       Гарри залился густым румянцем.       / Интересно, и как это сделать? Я никогда не посмею проникнуть в его спальню. /       Ремус задумчиво прищурил глаза.       — Нет, не думаю, что это хорошая идея — прокрасться в спальню человека, который настороже, даже когда спит.       / Как я могу забыть девиз Муди «Постоянная бдительность»? Северус бдителен, как десять ястребов. Но в тот раз, я уверен, он думал, что я крепко спал, когда поцеловал меня в лоб. /       — Ты учишься у мастера, Гарри.       / Ха-ха, это правда. Итак… Как же мне поцеловать его? /       — Куда бы ты хотел поцеловать его?       / Рем! /       — Ладно, попробуй поцеловать его на Рождество, но будь искренним, Гарри. Северусу достаточно часто в его жизни причиняли боль. Если ты хочешь сделать ответный жест, делай это искренне.       / Конечно, я искренен в этом, Ремус. Я… / — он помолчал.       Ремус помог ему в своей ласковой манере:       — Ты начинаешь влюбляться в него?       / Я… /       Гарри посмотрел в глаза Ремуса.       / Да, начинаю. Я никогда не думал, что это произойдет после стольких лет вражды и всего лишь четырех месяцев брака. Он может быть очень заботливым, но пытается скрыть это. Это смущает его. Или смущало раньше. /       Ремус обнял Гарри.       — В такие темные времена найти свое счастье там, где ты меньше всего ожидаешь — это подарок, Гарри. Это случилось со мной благодаря Доре. И, если я не ошибаюсь, это случилось с вами. Северус — хороший человек, и если вы двое сможете разглядеть лучшее друг в друге после столь долгого времени, потраченного на выявление худшего, тогда вы обретете счастье.       Гарри теребил свои рукавицы.       / Я не думаю, что Северус захочет праздновать Рождество на Гриммо. Он сказал, что подумает об этом, но у меня такое ощущение, что он собирается сказать «нет», / — внезапно сказал он.       — Дай ему время, Гарри, ты, может, и интроверт, но очень легко сходишься с людьми. Северус слишком привык к одиночеству за столько лет. Может быть, он скажет «да», может, «нет». Постарайся понять и уважать его решение.       Гарри кивнул, вспоминая слова Гермионы о взаимоотношениях, связанных с отдачей и принятием.       / Да, конечно. Это просто… Я хотел, чтобы мы все могли бы провести Рождество вместе, особенно в эти времена. Я имею в виду… Кто знает, сможем ли мы провести еще одно Рождество вместе? А Северус — это семья. Он — моя семья, как и вы. /       Ремус провел рукой по волосам Гарри.       — У нас впереди еще не одно Рождество, которое мы проведем вместе, всей семьей, — твердо сказал он.       Гарри одарил его немного грустной улыбкой.       Позже, в подземельях, Ремус внимательно разглядывал строгие черты Северуса. Мастер зельеварения дал ему краткое описание нового зелья и, проигнорировав выражение благоговейного страха и благодарности, поднял голову, раздраженный.       — Что-то не так, Люпин?       — Нет, все хорошо, Северус. Ты выглядишь более спокойным.       — Спокойным? В такие времена? — прокомментировал тот, поднимая бровь.       — Я думаю, ты наслаждаешься семейной жизнью, — продолжал Ремус, улыбаясь.       Северус нахмурился.       — Что тебе сказал Гарри?       Ремус, отметив, что он назвал Гарри по имени, ответил:       — Он говорит мне, что счастлив и что ты к нему добр.       Высокие скулы Северуса превратились в чудесно-розовые.       — Люпин, добро и счастье — это последнее, что любой человек в здравом уме мог бы связать с таким, как я.       — Гарри выглядит довольным, Северус, — мягко заметил Ремус. — Он расцветает благодаря семейной жизни, и ты тоже.       Северус бросил на него недоверчивый взгляд.       — Люпин, это что, сарказм?       — Сарказм — это последнее, что у меня на уме, Северус. Вы оба выглядите счастливыми, и ему нравится говорить о вас.       Худое лицо Северуса залил насыщенный румянец.       — Я сомневаюсь, что Поттер достаточно безумен, чтобы быть искренне счастливым в моем присутствии.       — Он в совершенно здравом уме, — улыбнулся Ремус.       — Это невозможно, учитывая нашу историю.       — Люди меняются, Северус, — просто сказал Ремус. — Гарри, кажется, очень хорошо устроился.       — Я действительно не знаю, почему я обсуждаю этот личный вопрос с тобой, Люпин, — ухмыльнулся Северус, — и Гарри очень молод, ему всего семнадцать. Подростки, как правило, пробуют различные кровати и тела до того, как останавливаются на постоянных отношениях с кем-то, и даже тогда нет гарантий. Кроме того, мы были женаты всего четыре месяца, и это брак по расчету, как до хрипоты убеждал меня весь Орден.       — Это клише, Северус. Когда Гарри любит кого-то, то это искренне и абсолютно. Как я подозреваю, то же самое и с тобой.       — Любит? — Северус фыркнул. — Любовь — это просто выдумка, оправдание того, ради чего можно жить и из-за чего умирать.       — В тебе сейчас говорит циник.       — Естественно, — подтвердил Северус, презрительно посмотрев на Ремуса. — Я — циник.       — Люди, называющие себя циниками, обычно скрывают в себе романтиков…       — Если ваше пушистое высочество извинит меня, мне нужно готовиться к уроку зельеварения, — довольно грубо прервал Люпина Северус.       — Северус?       — Люпин.       — Спасибо тебе за волчье зелье. И что приложил усилия к его усовершенствованию. Твои навыки в зельеварении трудно переоценить. И зови меня Ремус.       Северус некоторое время изучал его лицо, затем принял благодарность Ремуса коротким кивком, прежде чем скрыться в вихре пресловутой черной мантии.