Когда ты прикасаешься ко мне

Ты заставил меня хандрить во время рождественских каникул, Северус! Я думаю, все это заметили. За исключением тебя, конечно, потому что ты был в Хогвартсе. Далеко от меня.

***

Гарри закрыл крышку сундука и задвинул его ногой под кровать. Портрет Финеаса Найджелуса в настоящее время пустовал. В большой комнате была еще одна кровать. «Северус бы спал на ней», — подумал он. Дверь была приоткрыта, и он слышал, как люди приходят, приветствуют друг друга и проходят в свои комнаты. Он сел на кровать и, спрятав подбородок в ладонях, задумался. — Гарри! — звонкий голос Гермионы прервал его мысли, а затем последовало знакомое: — Эй! Где ты, дружище? Рон, как всегда стремительный, ворвался внутрь, не постучавшись, но Гарри не возражал. Он поднялся и протянул руки: трое друзей крепко обняли друг друга. — Итак, муженек не присоединяется к празднованию? — заметил Рон, оглядывая комнату; его голубые глаза задержались на пустой кровати. Он казался беспечным, но Гарри чувствовал его неодобрение. / Нет. Он не объяснил, по какой причине. Фактически он сказал мне перед самыми рождественскими праздниками, но я надеялся, что он передумает. Глупо, да? Северус Снейп не был бы Северусом Снейпом, если бы изменил свое мнение, но я просто продолжал надеяться. Я действительно должен был уже узнать его получше./ — Я думаю, то, на что ты надеешься и чего ожидаешь, иногда может не совпадать, — глубокомысленно заметил Рон. Гермиона погладила Гарри по спине; она, как и Рон, считала Гарри своим младшим братом. — Он очень гордый, — заметила она. — Даже слишком гордый, но, думаю, в один прекрасный день все изменится. Ты женат всего несколько месяцев, так что вам просто нужно больше времени, чтобы притереться. — Ах, ты знаешь, как говорят, Миона. Мужчины женятся в надежде на то, что женщина не изменится, а женщины выходят замуж за мужчин в надежде, что смогут изменить их. Гермиона критически посмотрела на него. — Конечно, во многих пословицах и высказываниях о жизни есть зерно истины, но не стоит обобщать. / У меня создалось впечатление, что он думает, что мне нужно личное пространство и общение с близкими людьми, с кем я сам захочу./ — В противоположность твоему, скажем так, принудительному браку, — сказал Рон, садясь рядом с Гарри. — Но это стало чем-то другим, — добавила Гермиона, не зная о том, что повторяет слова Дамблдора, которые тот сказал во время разговора с Северусом. Гарри кивнул. / И так как даже совиная почта становится опасной, учитывая примечательную внешность Хедвиг, я не знаю, как поддерживать с ним связь. Камин заблокирован, и я так жалею, что разбил то двухстороннее зеркало, которое мне дал Сириус. И его нельзя восстановить, оно теперь бесполезно. Я не знаю, где достать еще одну пару, и возможно ли это вообще./ Гермиона села с другой стороны от Гарри. — Вероятно, это можно сделать самостоятельно, если есть соответствующие знания и навыки. Я уверена, что два зеркала соединены модифицированными Протеевыми чарами. — Значит, просто нужно два зеркала и индивидуально настроенные Протеевы чары? — скептически поинтересовался Рон. — Не может быть, чтобы все было так просто. Ты приложила много усилий для создания этих фальшивых галеонов для армии Дамблдора. / Но здесь тот же самый принцип, / — сказал Гарри. Затем он ударил кулаком по колену. - / Черт, я скучаю по нему. Пока мы не подтвердили наш брак, я бы отдал все, чтобы больше никогда его не видеть. А теперь я хочу видеть его постоянно./ — Вот что любовь делает с людьми, — произнес Рон. Гарри удивленно посмотрел на него. / Тебе не… не… э-э… противно? / — Я думаю, вполне можно сказать, что ты растопил тот лед, в котором находилось его сердце. Во-первых, он стал за собой следить, хотя его поведение на уроках по-прежнему можно вытерпеть с трудом. Во-вторых, он пригласил Гермиону и меня к чаю и играл со мной в шахматы. — Теперь ты тоже выглядишь вполне счастливым, — заметила Гермиона. — Сияющие глаза, пылающие щеки, внезапные улыбки… и теперь ты хандришь, потому что его нет рядом, — дразнил Рон, толкая его в бок. Гарри покраснел. / Я не хандрю! / — О, и это тоже, — прошептала Гермиона, обращая внимание на его румянец. Она сотворила японский веер и закрыла им лицо Гарри. / Ой! / Рон отнял у нее веер, изучая его. — Блестяще! Даже с узорами, — сказал он восхищенно. Настала очередь Гермионы покраснеть.

***

Северус тихо выругался и в четвертый раз проверил, лежит ли в кармане подарок для Гарри, прекрасно зная, что все на месте, но снова желая в этом удостовериться. — Раздражающий надоеда, — проворчал он, воображая лукавую улыбку на мудром лице директора, но не смог избавиться от ноток привязанности в угрюмом тоне фразы. На протяжении многих лет между ним и Дамблдором крепло сильное чувство любви, и никакие споры и разногласия не поколебали эту любовь до сих пор. Северус был Дамблдору как сын, а Дамблдор ему стал отцом, которого у него никогда не было. И теперь, когда он шел с большим дорожным саквояжем в Хогсмид, чтобы сесть на охраняемый аврорами Рыцарский автобус, он чувствовал, что готов признать тот факт, что любовь существует даже для него. Его циничное сердце покопалось в покрытых паутиной уголках и обнаружило нечто новое: надежду.

***

Сочельник был веселым, несмотря на все более темные и тяжелые времена; все Уизли, за исключением Перси, присутствовали. Только Молли Уизли и Гарри были несколько подавленными: первая — из-за бессердечного поведения Перси, а второй — из-за отсутствия Северуса. Тем не менее, они прилагали огромные усилия, чтобы участвовать в веселье, игнорируя редкие сострадательные взгляды других. Солнечный свет плавно перетек в сумерки, когда дети Уизли и Гарри закончили украшать огромную елку, в то время как портрет матери Сириуса извергал поток проклятий. Ремус Люпин и Нимфадора Тонкс исчезли где-то на этапе первых праздничных приготовлений, а когда вернулись, выглядели несколько растрепанными. Гарри, однако, заметил их сияющие удовлетворенные лица и закусил губу, пытаясь почувствовать себя счастливым за них. Близнецы тоже понимающе ухмыльнулись. — Тонкс стонет… — Фред прошептал Гарри доверительным тоном — А Рем — рычит, — Джордж закончил свою фразу. Глаза Гарри округлились за стеклами очков. / Пожалуйста, не говорите мне, что вы шпионили за ними с помощью Удлинителей Ушей! / — Мы пытались соединить их с чарами невидимости, но они, кажется, ухудшают их подслушивающие свойства, — пробормотал Джордж с сожалением, — но ты нас знаешь: мы найдем способ. / Не можете ли вы найти такой способ, который не требует вмешательства в жизнь людей в спальне? / — сварливо сказал Гарри. — Но тебе-то не о чем волноваться, Гаррикинс, — успокоил его Фред. Лицо Гарри помрачнело. — О нет. Нельзя было так говорить, братан, — вздохнул Джордж, обнимая Поттера одной рукой. Затем Гарри пошел в свою комнату для того, чтобы привести себя в порядок после украшения елки (Фред и Джордж зачаровали некоторые шишки и снежки, чтобы они отскакивали от тех, кто хочет их взять). Он сел на пол, откинувшись спиной на кровать, скучая по Северусу, тоскуя по его колкому юмору и резковатым манерам, его редким, но подлинным улыбкам, интеллекту и многогранности его личности, отражающейся в темных глазах. Знакомый кашель с портрета на стене, теперь уже не пустующего, заставил его поднять голову, и Финеас Найджелус посмотрел на него сверху вниз. / Ой! Здравствуйте. Сэр, / — пораженно сказал Гарри. — Неплохо. Телепатическое общение с портретом. Обучение у Северуса Снейпа всегда впечатляет. / Ты знаешь, как он? Все ли с ним в порядке? / Финеас лукаво посмотрел на него. — Ну и ну! Кто-то стал жертвой нежных чувств и любовных огорчений. / С ним все в порядке? / — повторил Гарри, не обращая внимания на насмешки. — Почему бы тебе самому не спросить его? — захихикал бывший директор, исчезая с портрета. Если бы ему было пятнадцать лет, Гарри проклял бы портрет или бросил бы что-нибудь в него, и воспринял бы насмешку лишь как насмешку, и ничего более. Теперь он, однако, нахмурился, недоумевая, есть ли какой-то скрытый смысл в последнем вопросе. Легкий стук в дверь отвлек его, и он отозвался. Ремус и Тонкс, уже успокоившиеся и больше не краснеющие, улыбнулись ему. — Кое-кто незамедлительно хочет видеть тебя, Гарри, и этот кто-то будет жить с тобой в комнате до конца праздников, — объявил Ремус, прислонившись к косяку. / Кто? / Улыбка Ремуса стала плутоватой, а волосы Тонкс приобрели великолепный оранжевый оттенок. — Он ждет тебя внизу - только что прибыл на Рыцаре с Кингсли и Аластором, — сказала Тонкс, подмигивая ему. Гарри ощутил дрожь во всем теле, руки внезапно стали потными, колени подогнулись, и он бросился вниз по лестнице, почти спотыкаясь в спешке. Мастер зелий стоял у камина. Черные глаза встретились с яркими зелеными, и его руки были сжаты другими небольшими, но сильными ладонями. / Ты передумал! / — Да. / Могу я спросить, почему? / — Нет. Гарри рассмеялся и обнял своего мужа. Северус стыдливо вернул объятие, раздумывая над магией такого простого жеста. Гермиона, Рон, близнецы и Джинни услышали громкий стук ног Гарри по лестнице и выглянули из кухни. — Вот это да! Разве это не мило? — испуганно прошептал Джордж. — Мило? Мило у мадам Малкин. А это — чертовски горячо! Прямо-таки сексуально! — заметила его сестра, вытянув шею, чтобы лучше рассмотреть пару. Рон удивленно моргнул, а Гермиона едва сдержала смех. — Лучше достань Выдвижные Глаза сегодня ночью, — прошептал Фред. — «Выдвижные Глаза»? — спросила Гермиона. — Мы их изобрели вместе с Удлинителями Ушей, — объяснил Джордж. — О нет, вы не можете… Я имею в виду… Нет, это грубое нарушение конфиденциальности! — прошипела Гермиона. Ухмылка Джинни стала шире — пока Ремус, заметивший их любопытство, не вошел в кухню и не закрыл за собой дверь. Близнецы нахмурились, Рон выглядел задумчивым, а юные ведьмы улыбались.