Семь фобий маньяка по имени Джефф Вудс.

      «Хей, меня можно поздравить! Я наконец отвязался от этого подонка и вне опасности. Как бы, меня действительно радует то, что Джек переключился на Энн. Хотя она явно не такая красивая, как я.       В общем, шел сегодня утром по коридору, весь такой сонный, не втыкаю вообще что, да как. Иду к прачечной, заворачиваю за угол, а там БАЦ и стоит Джек, зажимает значит в проходе, прислонившуюся к стене, Энн и во всю чуть ли не прижимает ее к себе. Та явно не была против, так что я такой „Ну, окей“, прошел мимо них, улыбаюсь.       Хотя, по факту, я даже когда хмурюсь — улыбаюсь, но я прям душой улыбался. У меня было так только один раз, когда я тех троих из моего детства положил. Эх, далекие четырнадцать лет.       Короче, мне больше не надо трусить выходить в трусах или без футболки, а еще мне повезло. Пока я избегал здешних и не мелькал перед глазами, пропустил свое дежурство, и никто не вспомнил. Люблю ничего не делать, у меня это отлично получается.»       Записывать все свои события за день стало уже привычкой. И нет, он не ведет дневник, это прерогатива женщин. Они делают это просто потому, что рассказать все это тупо некому и это действительно глупо, а Джефф считал, что пишет статью о их дурдоме, а потом уже про себя. Его не брал страх, что это кто-то увидит или услышит, пусть читают на здоровье, разглядывают и анализируют.       Охота была в самом разгаре, когда Джефф просто выслеживал очередного наивного человека, что шел домой, на работу или к тем же друзьям в бар.       Первый, кто ему приглянулся, был охранник, что стоял на территории заброшенного здания. Он попивал кофе и кажется листал ленту новостей на смартфоне, изредка закатывая глаза и почесывая пухлый живот. Он так и требовал к себе внимания.       Идеальным стал момент, когда он просто пошел в сторону постройки, отворачиваясь и даже не особо напрягаясь. Это был вечер, на улице стемнело и в полу сумерках раздался хриплый вскрик, он был таки жалостливым и тихим, что услышать его могли только в радиусе метра — двух, но не дальше.       Пробить позвоночник было почти невозможно с близкого расстояния и без замаха, но если замахнуться, не факт, что успеешь ударить, а твой бег слишком быстро заметят, но Джефф рискнул, делая замах не вверх, а снизу вверх по дуге, пробивая хрящ между вторым и третьим поясничным позвонком. Костяшки белых рук побелели еще сильнее, а кожа на пальцах покраснела от усилий, особенно когда он начал медленно поворачивать ручку ножа по часовой стрелке, расшатывая лезвие в разные стороны, разрывая нервы. Мужчину схватил паралич, чашка кофе упала, а из раны потекла потоком кровь, окровляя газон, на котором они стояли. Мужчина открывал и закрывал рот, дышал через раз, а потом навалился на Джеффа, падая назад, но тот успел толкнуть охранника ногой вперед, от чего он полетел лицом в зелень. Слышался хруст костей. Такой звонкий, будто ломали полые пластмассовые палочки. Они цокали, а потом рука ухнула вниз, когда позвоночник разошелся. Встав с коленей и вытерев лезвие о штанину, брюнет пнул мужика в бок, разворачивая лицом к верху.       Ему нравилось вырезать улыбки больше, чем просто убивать, но разве люди согласятся сделать это добровольно? Начнут сопротивляться, кричать, плакать. Фу, особенно плакать! Это ведь так унизительно, если мужчина, особенно в возрасте, плачет, как женщина. Раз проиграл, то стой до последнего.       И да, у Джеффа так и остались слезные железы, он не был на столько дураком, чтобы выжигать себе мешочки, ведь глаз просто усохнет, а он ослепнет, ему это надо? Так что да, он на ровне со всеми и не нужно возмущаться, будто бы «Вот, ты-то плакать не можешь!» Все он может, просто не делает этого.       Он так и не успел закончить срезать кожу со второй щеки, так как затылком почувствовал чужой, пристальный взгляд. Его аж передернуло от этого. Он начал оглядываться, бешено искать источник неудобства, метаться взглядом из стороны в сторону, а потом присмотрелся и разглядел девушку, стоящую около деревьев, смотрящую на него испуганно и растерянно.       — Эй, что вы там делаете?! Я вызываю полицию!       Когда Вудс решил все повторить по кругу и прикончить еще одну жертву, на них посвятили телефонным фонариком и видимо, заметили нож в руке парня. А девушка в ужасе смотрела в лицо Джеффа, на которое падал свет. Она рванула в сторону здания, вбегая и пропадая в стенах заброшки. Нельзя было оставлять свидетеля, нельзя давать полиции шанс, хоть как-то отследить его. Джеффа Алана Вудса больше не существует, есть просто Джефф Вудс или же маньяк Джефф.       Человек стоял за кованным забором и видел только светлые силуэты, от этого не было проблем, кроме того, что пока Джефф решал, тот уже диктовал адрес. Плюнув на прохожего, Вудс погнался за бабой, которая видела его лицо. Нельзя это все так оставлять. В здании было пусто. Мусор под ногами, граффити, кое-где осыпавшийся потолок. Вудс прошелся по нескольким этажам, но ничего не нашел. У него были хорошие навыки охоты. Он знал, как добиться или услышать звуки, которые издают напуганные люди. Иногда это было не возможно, но такие расчетливые существа попадались редко и все равно прокалывались где-нибудь.       Он не успел проверить еще несколько этажей, на улице послышались звуки полицейских сирен, а бежать было уже поздно, он попал. Плевать, он должен был найти девушку.       Брюнет подходил к очередной двери, когда за стеной послышались шаги и в проеме дверей был виден свет и шипение рации. Джеффа резко дернули назад, и он упал в какой — то проем, закрывая сеткой и вешая навесной замок. Именно та самая рыжая девушка защелкнула его и оттянула убийцу к стене. Как раз вовремя, чтобы не попасть под свет фонаря. Полицейские, глянув на закрытый замок, пошли дальше, явно подумав, что туда они точной зайти не могли.       — Тише, прошу, веди себя тише! — шептала она, закрывая рот Вудса ладонью, а тот стоял в недоумении, на две головы выше девушки. Она была такая миниатюрная. Рост у Вудса был метр семьдесят восемь, что само по себе не так много, но девушка прямо-таки дышала ему в грудь.       Странно, ведь она буквально полчаса назад смотрела на него, как на чудовище. Даже сбежала, а сейчас спасла его задницу. В смысле, ему не требовалась помощь, но это было к стати, но он ей ничего не должен, да.       Все стихло и полиция ушла на этаж выше, с потолка сыпалась бетонная крошка, а еще было слышно легкий топот. Девушка сползла по стенке, как-то облегченно вздыхая. Она посмотрела снизу вверх на Вудса, а потом ответила на вопросительный взгляд брюнета, мол:       — Я испугалась, что меня поймают и увезут домой. Я тут уже вторую неделю кантуюсь, знаю каждую щелку, — потом опустив голову и скосив глаза на сетку, она промямлила, — Не хочу домой, там отец. Он сделает со мной что-то плохое.       Вудс так просто и стоял, слушая откровенности от рыжеволосой. Она перебирала в руках длинный хвост, прикусывая губу. На вид ей было не больше шестнадцати, бунтарский возраст, все такое. Она напомнила ему этой неуверенностью и яркими зелеными глазами Лью, когда тот не хотел делать ту или иную вещь и не знал, как сказать матери.       — Я своих родителей убил еще в четырнадцать лет, — усевшись рядом с девушкой, шептал так же Джефф, прокручивая на подушечке указательного пальца конец ножа, поблескивая им в темноте.- Зачем ты это сделала?       — Ты о том, что от полиции спасла? Ну, не знаю. Подумала, что ты тоже такой, как я, бунтарь. Вон лицо как Мерлин Менсон раскрасил, охранника вырубил. Хотя, ты наверняка какой-нибудь сумасшедший, сбежавший из психушки, но знаешь, ты симпатичный. Зря только мазюкаешь лицо, — теперь было понятно, что та не черта не разглядела в темноте, но решил ее не поправлять. Его веселило сравнение с его любимым рок-музыкантом. А еще ему льстило, что его считали красивым, но потом он все же потемнел и нахмурился, понимая, зачем вообще побежал сюда.       — Ты так и не ответила, почему ты его не убила? — девушка помялась, но потом ответила поправив.       — Не ты, а Уна. Меня зовут Уна. И я не могу этого сделать. Полиции плевать, я ничего не докажу, а убью я его и что? Куда я пойду? — Вудс уже понял, что она не готова это сделать. Когда человек задается вопросом «А что я буду потом делать?», значит он боится и не может совершить убийство. Все, кто попал в такое положение в доме Слендермена и не думал о крове, деньгах или о чем-то таком. Это было чудом, скажем так.       — Со мной, — предположил он, а потом предложил еще один вариант, — Можешь записать его поведение на веб-камеру. На сколько я знаю это можно делать не включая сам ноутбук или стационарный компьютер. У тебя будут доказательства.       — Я не могу. Я боюсь.       — Тогда не ной, что тебе плохо. Всегда нужно чем-то жертвовать, чтобы что-то получить. Свободу за убийства, счастье за лишения и тому подобное. Это нормально, ты ведь покупаешь что-то за деньги. Ничего просто так не делается.       Это правило равноценного обмена работало всегда. И не нужно сомневаться, что это не так, это жизнь. Но девушка только спрятала лицо в коленях и вздохнула. Она его услышала, но ничего пока не решила.       — Надо уходить. Там ведь на улице труп? Мы просто так с передней стороны не уйдем, придется через подземную стоянку в обратную сторону, — она вытянулась во весь свой не высокий рост и так уверенно все это говорила, что Вудс даже не понял, когда она так поменялась.       Рыжая поправила свою маленькую красную безрукавку, отдернула рукава водолазки, подкатывая до локтя и переплела хвост, делая из длинной копны — гульку.       Выход в подземную стоянку оказался через вентиляцию. Девушка вела его ловко, не разу не ошибаясь в пути. Становилось даже слегка весело, ведь та так смешно дергала носом, как суслик, когда сомневалась или же открывала решетки.       После прошедшего дождя и отсутствия солнца, подземку затопило по колено, и вот они уже топчутся в темноте по илу, по колено в ледяной воде. Точнее Джеффу это оказалось по колено, а вот девчонка утонула там чуть ли не по пояс.       Шли они долго, так как ориентироваться было почти не по чему. Потом вода стала уходить, а они выходили на верх, видя в конце тусклый свет луны.       Девушка и парень шли по улице, все грязные и помятые. Парень с натянутым на лицо капюшоном белой толстовки, а девушка с кепкой. Оба о чем-то тихо разговаривали.       Она проводила его до окраины леса в парке, ей было не далеко до дома, так что она остановилась под раскидистым деревом, смотря на профиль брюнета.       — Если я решусь убить его, ты заберешь меня с собой? — она была такая… Не понятно, то ли смешная, то ли жалкая и Джефф был бы не против такой не истеричной, тихой подруги, с которой можно было поговорить. Она потирала красный нос, сопела и отводила взгляд, видимо смотря на свой дом.       — Если ты готова плюнуть на все, включая рамки закона. Если готова всю жизнь убегать от полиции, не иметь семьи, даже при условии, что ты не сможешь родить. Тогда да, заберу, — Вудс знал о чем говорит, но его, в отличии от Уны. Никто не подбивал это делать и не предупреждал о последствиях. Так было просто не скучно и ему в целом наплевать на лишения, ему это не надо. Семья, дети. Фу!       — Как тебя зовут? — она подошла ближе, тоже уходя под тень, а Вудс только пожал плечами и неуверенно смотря на рыжую, думая можно ли ей верить, но что-то заставило его ответить:       — Джефф. Меня зовут Джефф, — рыжая улыбнулась, а потом как-то неуверенно протянула узкую ладошку с длинными тонкими пальчиками, пораненными, в пластырях и со сломанными ногтями, совсем детская.       — Будем знакомы, Джеффри. Спасибо, что поддерживаешь меня. Наверное ты единственный, кто знает о моей проблеме и первый готовый помочь, хоть мы и не знакомы как следует, — Вудс помялся, но потом пожал все же руку. Она с удивлением жала большую, широкую ладонь Джеффа, а потом погладила ее тыльную сторону второй рукой, проговаривая:       — Такая белая и шершавая, будто бы ты ее в отбеливателе вечность продержал.       — А так и есть, — отпустив руки рыжеволосой, брюнет развернулся, не однозначно махнул рукой и попрощался. — Прощай. Если все же решишься, то беги сюда, в лес. Ничего не бойся, я встречу тебя в чаще, только не ной.       — Ты не дождешься моих слез, Джефф. До встречи, — Вудса повеселил такой ответ. Он знал, что скорее всего не встретит больше эту девчонку, так как чуда не случится и что-то внутри просто билось в припадке, с криками «Она умрет! Умрет, сто процентов умрет раньше!», но скорее всего под «умрет», Вудс понимал именно то, что исчезнет эта добродушная простушка и через какое-то время она станет озлобленной, жестокой, но не убийцей. Она станет мусором, как и остальные люди.       Лес за спиной загустел, но брюнет и раньше не чувствовал чужого взгляда. Стало тяжело, ведь это впервые, когда он допустил подобное. В первый и в последний раз.