Семь фобий маньяка по имени Джефф Вудс.

      Прогулка по лесу состоялась вполне удачной, ведь Джефф успел не только подышать свежим воздухом, но и найти пару полезных вещей.       Нет, я лгу, он ничего не нашел, кроме очередных трупов детей на деревьях. Долго из его головы выветривалась мысль о том, что девушка ему понравилась. Она не была похожа на тех, которых он видел или же брюнет просто слишком плохо знает людей. Правильно, он ведь никогда не интересовался чужим внутренним миром.       Проходили дни, а Джек продолжал его не замечать, будто бы не он приставал к Джеффу на кухне и не он пытался взять парня на его же кровати. Что только не происходит в этом доме и что на себе только не испытал Вудс. Джек постоянно терся рядом с грудастой медсестрой, показывая весь свой не очень приятный характер. Серьезно, это раздражало только тем фактом, что Джек придурок.       Спустя неделю Джефф и позабыл о том случае, что произошел в городе, убил уже больше десяти людей и кажется, не выходил из комнаты целую вечность, пока однажды в холле внизу не послышался крик, а еще громкий смех. Не выспавшийся брюнет спустился вниз в одной футболке и красных семейках, маска для сна висела на голове, и Вудс в бешенстве скреб зубами, устало смотря вперед. Он не спал несколько дней, ему стали сниться не с того и не с сего кошмары, в которых он видел себя со стороны своих жертв. Это слегка пугало, особенно то, как сам Вудс выглядел со стороны.       Как оказалось, весь кипишь произошел из-за того, что Джек притащил в дом труп. Кричала Джейн, наступившая на ладонь, которая тут же расплылась под ступней брюнетки, в миг превращаясь в лепешку.       Все обступили тело, Джек, видя реакцию Вечной, заливался раскатистым истеричным смехом. Вудс не стал тянуть, раздражаясь из-за этого еще больше, растолкал стоящих в кольце людей и зло глядел на нарушителя тишины. «Этот козел мешает спать. Стоит тут в кровищи, ну жрешь ты падаль, ну и жри спокойно и тихо. Зачем издавать эти противные звуки? Да еще и так громко?!».       Возмущение пропало сразу, когда появился интерес. Джефф опустил голову, только подумав, кого на этот раз нашел почкоед.       Стало как-то совсем холодно и пусто.       У ног были раскиданы рыжие волнистые волосы, закрывая кругленькое личико бывшей знакомой. Руки были обглоданы до костей, оставляя в естественном виде только ладони. Ладонь, на которую не успела наступить девушка. Джек держал труп за ногу, впиваясь ногтями в уже мягкую и подгнившую плоть. Джефф не мог заставить себя смотреть на лицо, ведь через волосы проглядывали стеклянные глаза, застывшие с выражением дикого ужаса. Живот у нее был вспорот, парень успел съесть почки и печень.       Вудс скривился, отворачивая голову. Стало вдруг понятно, почему он не любил знакомиться с людьми. Если человек не может защитить себя, то рано или поздно ты увидишь его в вот таком положении.       Шестнадцать. На год младше Вудса, она почти стала частью их сообщества. Она почти исправила свою жизнь и ей оставалось совсем не много до счастья и легкости. Джек убил всё.       — Ты чего так кривишься? Трупов никогда не видел? — Джек отодвинул с лица синюю маску, убрав ее на затылок, а сам саркастично усмехался, — Смотри, Джеффри, это мой каждодневный обед.       В подтверждение своих слов он покачал ногой рыжеволосой, а потом приподняв с легкостью выше, надкусил икры, отрывая акульими зубами часть мяса и проглатывая целиком. Это было отвратительно, а с каждым словом Вудс терял все больше самоконтроля и злился. Злился! Злился! Его просто переполняло бешенство. Нет, не из-за девушки. Точнее, он не знал точно из-за кого это происходило, но внутри жгло все. Будто от раскаленного свинца, прожигая органы и кожу.       — О, да неужели она тебе понравилась? Могу отдать на время. Хотя, могу просто отдать. Есть потом мясо, изгаженное в сперме не хочется. М, нет, даже наверное я сам согласился на подоб…       Голова резко дернулась и ударилась о быстро приблизившийся пол. Джек оказался повален на пол. На него верхом сел Джефф, ударяя того голыми руками куда попало. Он просто колотил его со всей дури, но одним точным ударом по лицу брюнета опрокинули на пол, скидывая с себя. Подтянув убийцу за черные смоляные волосы, шатен ударил его несколько раз о согнутое колено, ломая нос просто в фарш, а потом приподнимая и издевательски проговорив:       — Ты либо идиот, либо больной на всю голову. Остудись, придурок, — первым делом отпущенный Джефф и осевший от головокружения, получил прямым ударом тяжелых ботинок по челюсти, падая на пол. Затем последовали нескончаемые удары в живот, один за другим, градом осыпая ребра и таз.       Ребята из толпы, наблюдавшие все это время за цирком, кое-как оттащили Джека от парня, который сейчас согнувшись, пустил кажется крови больше, чем труп рядом. Из носа фонтаном стекала алая жидкость. Губа была в напрочь разорвана, а на челюсти белая и тонкая кожа разорвалась так, что рана напоминала счес о бордюр приличного размера.       «Цирк» продолжался не долго. Безликий узнал о драке и наказал обоих, закрыв этих двоих в подвале за решеткой наедине, запретив всем заходить туда до самого вечера.       Вудс лежал на длинной дощатой скамье во всю стену, отвернувшись и зажимая разбитый нос. Все болело, будто его пропустили через мясорубку, но он правда остыл. Остыл и даже охладел. Он понял, что сделал. Он понял, что сделал Джек и что сделал бы, будь Джефф чуть более сдвинутый на голову и начни драку один на один.       — Ты мне только ответь, почему ты именно ее как еду решил выбрать?       Джек сидел в другом углу помещения, перебирая в пальцах четки из разных сушеных глаз. Его это успокаивало, хоть и не на долго. Он приподнял голову на звук и с иронией спросил:       — А она тебе кто? Девушка, родственница, любовница? Какая тебе разница до того, кого я ем?       Джефф попытался сесть, но понял, что лучше не двигаться сейчас, пусть боль немного утихнет.       — Она мне никто. Но с какого черта, после того, как именно я с ней познакомился, ты решил ее блять сожрать? В городе тысячи людей, сотни девушек и десятки рыжих, почему именно она?! — за спиной послышались шаркающие шаги, а последующий ответ был произнесен громче и ближе:       — Хочешь обвинить меня в том, что я специально убил ее и решил сделать тебе больно? — это звучало возмущенно.       Джефф мог наверняка предугадать эмоции на его лице. Даже почти поверил, что он не специально, но позже голос пропитался все той же едкостью, что и был, — А ты не влюбился случайно, Вудс? «Она мне никто», да я похоже действительно съел твою подружку!       Джефф не вытерпел, он снова затрясся, сжимаясь и злясь. А еще он начал чего-то боятся, восприняв слова Джека как возможную правду. Это было так непривычно и Джефф даже перевернулся и встал. Лицом к лицу с таким выражением, будто бы его ударили током. Страх, злость, растерянность.       Джек смотрел очень пристально. Глядел в глаза, а потом толкнул Вудса к стене, наслаждаясь сдавленным вскриком, вжимая того в каменную поверхность всем телом.       — Ты так отчаянно избегал моего внимания. Ты и сейчас боишься, когда я прижимаю тебя к себе или трясешься и отводишь глаза, когда я пристально за тобой наблюдаю. В чем же проблема?       Джефф чуть ли не сливался со стеной. Ему было больно и впервые в жизни так страшно. Его смущало и не нравилось внимание, которое ему уделял данный индивид и в особенности то, как он это делал.       — У меня скопофобия.       Вудс страдал ей и раньше, в детстве. Когда впервые пошел в школу, когда стал учится в старших класса. Со временем дикий страх утих и было лишь неудобство, когда Джеффа хвалили учителя. Он даже перестал стараться, чтобы реже попадаться на глаза людям, но и это не помогало. Все снова обострилось, когда Джефф похорошел.       — Серьезно? Ты боишься моего внимания? — слова эти задели за живое, будто над Джеффом насмехались. Он по обычаю пихнул Джека в грудь подальше от себя, но тот воспринял это не как жест «защита чести», а как «возобновление драки» и разозлился.       Из-за физического состояния и, кажется, легкого сотрясения, Джефф не устоял на ногах, когда того снова схватили за волосы и опустили на колени. Никогда это еще не было так унизительно. Он даже сопротивляться не мог.       Движение руками и ногами причиняли боль ребрам и жутко болело изнутри. А еще он подумал, что стоит обрезать все же волосы самому, пока это не стало каким-то слабым местом.       — Джефф, ты кретин. Но кретин, что делает пока все правильно, — брюнет потерялся в эмоциях этого парня. Казалось, что тот их просто симулирует, а яд в голосе — напускное.       Джек расстегнул ширинку джинс, а потом вытащил из шлевков ремень, кидая его на деревянную скамейку.       — Открой рот. Предупреждаю, что будет больно, а мы тут одни. Соглашайся делать это сейчас, пока никто не видит и не узнает. Я могу вполне сделать это на глазах у всех. Скажем, на той же кухне. — шантажист и ублюдок.       Джефф не понимал, какого черта вообще полез на него. Сожалел об этом, а еще бился в конвульсии из-за того, что Найрас смотрит сверху вниз на него так внимательно, выжидая.       — Мне плевать, я не буду тебе сосать, — брюнет все же имел гордость и делать минет этой сволочи, да и вообще делать это кому угодно, противно и бесхарактерно. Но почкоед думал иначе.       Надавив пальцами на скулы, он просто напросто вынудил голубоглазого открыть рот. Щеки заболели из-за нажатия и сильно горели в области порезов. Джефф вскрикнул, поддаваясь нажиму, уходя от боли.       Шлепнув пару раз брюнета по щеке в одобрительном жесте, мол «молодец», Джек с укором произнес, вытирая у парня под опухшим носом кровь:       — Видишь? Проще, когда ты делаешь все сразу, — и опустив вниз резинку трусов, вынул член, несколько раз проводя по нему ладонью.       Джефф смотрел на все это как в прострации. Он не двигал руками и просто сидел на коленях, уставившись вперед и не понимая, что от него хотят. Точнее, почему от него этого хотят.       Притянув парня ближе к паху за волосы, Джек ударил его по щекам членом, снова хохоча этим странным, чуть хрипловатым смехом. От щеки и до головки члена протянулась розовая нить, состоящая из смазки и крови в вперемешку. Безглазый еще раз скомандовал:       — Открой рот и высунь язык. Будет лучше, если после того, как я всуну, ты сожмешь глотку. Не захлебнись только.       Вудс поднял взгляд вверх, смотря так шокировано, но не повинуясь.       — Ты меня кажется плохо слышишь? — первый удар пришелся на затылок. Шатен ударил его о стену, проговорив на этот раз громче и четче, как тогда на лестнице Нине, — Открой, шкура, рот!       В голове помутилось и Джефф хотел ее опустить и прикрыть глаза, но его дернули вверх за волосы, запрещая так делать. Чужие пальцы снова надавили на щеки, но Джефф не поддавался, продолжая свое партизанское дело.       Джек раскрыл рот парню, оттянул нижнюю челюсть, и продолжал ее тянуть даже когда губы разомкнулись. Только когда щеки натянулись до предела, шатен толкнулся вперед, продолжая держать челюсть, ведь Джефф мог сомкнуть зубы. Хотя эта проблема отпала сразу же, как только головка коснулась стенки пищевода и Вудс разразился кашлем. Садист не вынимал половой орган и продолжал держать его на всей длине, прижав брюнета губами к самому лобку.       Потекли слезы. Джефф пытался дышать носом, но не выходило. Решив, что с брюнета хватит и, не дай бог, он еще задохнется, шатен вытащил его почти полностью и снова толкнулся. Позже просто насаживал голову брюнета на стояк.       Тот захлебывался слюной, щеки были впервые мокрые от слез, пусть и пущенных на рефлексе. Было страшно, противно.       Пришлось вытащить язык, чтобы было проще и слюна стекала, а не скапливалась во рту. Кроме слюны так же стекало еще и смазка, делая жидкость еще и очень тягучей, капая на голые колени, футболку и лежащие руки.       Джек смотрел на то, с каким лицом парень все это делал и возбуждался еще сильнее. Хотелось заставить его проглотить семя и кончить на лицо одновременно, и пока не пришла разрядка, он активно думал, как это сделать.       Джефф мычал, трясся от болей в горле, но не сопротивлялся больше, позволяя довести это все до конца. Он вообще не особо понимал, что происходит, но однозначно чувствовал толстый скользкий член на языке и соленый вкус смазки в горле. Его напугало стягивающее ощущение внизу живота, когда он отдаленно думал о том, что Джек сейчас имеет его в рот, но даже так, отвращение брало верх.       Струя ударила в горло, соленая, горячая и очень вязкая, а прежде, чем Джек кончил полностью, он вытащил половой орган, изливаясь и обмазывая щеки и губы брюнета семенем. Для надежности потянув за хвост и заставив улыбчивого задрать голову и ударил слегка по кадыку. Подавившись, он все же проглотил сперму, глубоко вздыхая и с усилием закрывая глаза. Одышка и кашель, тяжесть тела. Было херовее некуда.       — Да ты еще тот извращенец, раз возбудился от того, что тебя только что насильно выебали в рот. Ты переплюнул даже Нину.       Наконец встав с затекших и болящих коленей, парень прислонился к стенке и положил голову на угол скамьи. Шею ломило, горло будто порвали, а еще по ранам в вперемешку с кровью из губы и носа текло розовое семенное выделение. Волосы упали на плечи, лицо. Прилипая к нему, создавая неприятную колкость.       Он с трудом вытер это все, такой же испачканной футболкой.       — Ты долбаеб, — хрипло потянул Вудс.       — Что, теперь будешь плакать в подушку из-за того, что я заставил отсосать?       — Нет, просто как почувствую себя лучше, воткну нож в пузо. Тогда считай в расчете.       — Если я скажу, что мне очень понравился твой рот, ты смягчишь наказание?       — Нет.       Претензий не у кого не было. Слендер решил не зацикливать внимание на том, что делали в этом месте парни. Просто выпустил их, когда на улице стемнело.       Джек даже посчитал своей прямой обязанностью перекинуть жилистую руку Джеффа через плечо и дотащить того до комнаты. Ему было откровенно все равно, даже если бы каннибал его на руках понес. Лишь бы никто ничего не спрашивал.       Ванна оказалась трудным делом, когда ты избит, морально опущен, еще и изнасилован. Но пришлось себя вымыть и упасть в кровать со стонами боли, надеясь на лучшее.       Браво!