Семь фобий маньяка по имени Джефф Вудс.

      «Бывают отвратительные дни в жизни? Они у меня каждый день. Правда, в одном случае, я бывает получаю выгоду, а в другом выгоду получают все, кроме меня.       После того маленького противного дня, который я бы не хотел вспоминать, я неделю не выходил из своей комнаты.       Просто лежал там. Выходил только чтобы поесть. Один раз. Вечером.       На охоту я не ходил, не было сил и желания. Нос я обрабатывал каждый день, как и подбородок. Ребра все целые. Хоть это меня порадовало.       После этой злосчастной недели, за которую я сбросил больше четырех килограмм и со своим небольшим весом стал похож на глиста. Ко мне стали через раз заглядывать КлокВорк и Джек. Кто бы мог подумать?!       Друг друга они не замечали, и продолжали активно не замечать.       Первой пришла девушка, дав мне подзатыльник, прочитав лекцию о том, что я идиот и что нельзя нарушать правила, иначе выходит всё таким образом.       Она оказалась одной из трех свидетелей спермы на моём лице и футболке. Когда Безглазый тащил меня на верх, она была в гостиной, но ничего не говорила, проводив взглядом.       Еще двое были: мой, не кстати появившийся, брат, который ничего не понял. Лью вообще мало что понимал в целом. После зомбирования он стал таким тормозом. Так что тот просто поздоровался и спросил: что случилось? Я не ответил.       И Нина, что шарилась в округе, а после того, как мы прошли, видимо расплакалась и убежала. Я слышал ее всхлипы, и, должно быть, не только я.       Остальных как ветром сдуло.       Ну так вот, о посещении. Клок рассказывала, что произошло за день и расспрашивала о случившемся. Это не было дружеским жестом, скорее уж женское и природное любопытство. Я не рассказывал ей ничего, скорее наоборот.       Она без перерыва болтала о том, что все знает, что Тоби ей все рассказал, что видела на мне белые следы, что ей это не нравится.       Этой девушке было больше двадцати двух. Меня она, к моему удивлению, считала скорее сыном, нежели другом. Это типа материнский инстинкт и все такое, но я давно не был ребенком, а она не такая уж и старая. Я позволил ей продолжать такое неформальное отношение к себе. Это забавляет.       Из того, что я узнал, я понял следующее: Джека недавно кинула Энн. Просто потому, что он не уделял ей должного внимания и был не интересен; Нина сбежала. Естественно, искать ее никто не собирается, это чисто ее решение и проблемы; В доме новенькая, но это было неважно.       Потом шатенка указала на длину волос и предложила их остричь. Я пощупал отросшую чуть ниже плеч гриву и подумал, что если смотреть на это с другой стороны, они ничем и не мешают, так что отказался.       На следующий день после этого ко мне приперся Найрас. Без слов закрыл за собой дверь и уселся рядом на полу, где я прилепливал на нос пластырь.       Я тоже молчал, но что было удивительно для меня, что я даже под пристальным взглядом не шелохнулся, от чего подумал, что от скопофобии и след простыл.       Когда я закончил с носом, Джек предложил помочь. Я был одним сплошным синяком благодаря ему и доверять такому не хотелось, но на спине порвалась кожа и кровоточила, а достать до туда я не мог. Так что с задержкой, но все же пришлось всунуть ему в руки перекись, зеленку и положить большие пластыри, поворачиваясь спиной и стягивая футболку к шее и плечам. Я ничего не видел и лопатки стало обдувать холодом из открытого окна.       Он НИЧЕГО не сделал. Противоестественного в смысле. Обработал, заклеил. Хотя среди этого всего где-то между лопаток я почувствовал что-то шершавое. Я мог бы даже предположить по дыханию, что меня поцеловали в шею, но об этом я точно не знаю, а ругаться теперь по такой мелочи не хотелось. Тихо, спокойно и ладно. Потом он еще немного посидел и ушел.       Сначала меня это напрягало. Мне не нравилось, что нарушают мое личное пространство, но за несколько дней я уже просто привык. Он приходил, сидел со мной, пока я печатаю или играю, помогал с обработкой и уходил.       Я не могу идти в город из-за носа. Ударь меня кто-нибудь по нему или в живот, было бы ужасно. Будь я здоров, это не выглядело бы страшным, но в таком состоянии я рисковал быть пойманным полицией.       Спустя неделю таких приходов и уходов, я стал позволять ему ложиться рядом на кровати. Он заимел привычку класть свою тяжелую голову мне на плечо и читать то, что я печатаю. Иногда хмыкая и исправляя ошибки, что я делал. Я не писал ничего про него, так что молчал, когда он комментировал ту или иную строчку.       Я не хотел признавать, но этот парень был не плох. Характер у него отвратительный, когда дело касается формального общения, но вот как человек он даже в какой-то степени интересный. Много знает, многое умеет. Если бы не мое мнение о том, что он извращенец и садист, я бы даже его уважал.       Возможно. Но не факт.       Я почти поправился, так что уже через день-два рвану в город, нагонять упущенное.       Прошел день, но Джек не пришел. Я давно уже хожу по дому и меня не очень задел тот факт, что он не пришел. Ведь если разобраться, он просто заглаживал вину, так что я хорошо понимал, почему его нет. Однако на вторые сутки я заметил, что его вообще нет. В смысле нигде нет!       Я не волнуюсь, пусть он хоть месяц не приходит, меня оно не колышет, но прошло уже трое суток, а он просто пропал. Мы стараемся возвращаться с охоты на первый или хотя бы на второй день, ведь разные случаи бывают.       Четвертый день стал исключительно долгим и теперь было не понятно, куда же делся этот придурок.       Слендермена не было, он удалился по делам семейным и безликие не должны были приезжать еще пару дней.       Сразу после их отъезда по дому поползли слухи, что в лесу стали происходить странные вещи. Кто-то снимал с деревьев трупы, складируя их около входа в дом, от чего в радиусе километра воняло разлагающимся тухлым мясом и гнилью.       Потом появился туман. Густой, через него дальше носа и правда ничего видно не было.       Если первое всех не сильно волновало, то после было запрещено выходить до возвращение хозяев дома, происходило что-то неладное.       Сейчас идет шестой день с пропажи Джека. Все остальные на месте, но кроме меня этого никто не заметил.       Снова щемило внутри, и я не мог постоянно не выглядывать в окно и не обыскивать дом. Я не люблю врать себе, так что да, я волновался. Нет, просто не хотелось, чтобы Смеющийся стал тут заправлять ситуацией и водить носом.       Я решил, что стоит поискать его в лесу. Мало ли, может он заблудился.»       Вудс затянул последний узел на веревке и перебросив ее ночью через подоконник, привязав один из концов к ножке кровати, прежде обвязав вокруг шкафа. Он не был таким тяжелым, но и упасть с высоты трех обычных этажей не хотелось.       Раньше приходилось прыгать с окон, но раз есть шанс просто слезть, то почему бы не воспользоваться им? Чтобы веревка не качалась и после ухода, так как именно войти проблемой не было, он преждевременно немного намудрил и разделив у основания веревки нити по маленьким пучкам, завязал на каждом леску. Сейчас же потянув за спущенный конец, обрубил веревку на корню, ловя упавшие остатки.       На этом все дело и кончилось. Выкинув кусок веревки где-то в кустах, Джефф пошел по тропе, по которой обычно выходил из леса в город.       «Стоит пояснить, что лес, в котором находится дом, управляется целиком и полностью Безликими. Само по себе расположение городов и леса на карте совершенно разнятся. Из леса нет выхода, он как Тайга, огромен, а возможно и бесконечен. Безликие же открывают и выпускают нас в разных точках мира. Так что люди никогда не понимали, куда деваются убийцы, которых загнала полиция в небольшой лесок. Они прочесывают их вдоль и поперек, но ничего не находят. Но это только одна сторона монеты.       Эта функция работает и в обратную сторону. Тот, кто вышел может и не войти. Поэтому я догадываюсь, почему Джек не вернулся»       Джефф шел где-то час, но не понимал, где конец и правильно ли он идет вообще. Тропа была та самая, она не кончалась, не срезала и шла прямо, как и было положено, но он никак не выходил из массива сосен.       — Я был прав, — Вудс остановился, оглядываясь и сильнее оборачиваясь в черную осеннюю куртку. На улице моросил дождь вперемешку с туманом.       — Прав в чем? — уклонившись резко спиной к дереву, брюнет не сразу понял, кто это сказал, пока не разглядел свисающие ноги в черно-белых чулках и туфлях с острыми носами.       — В чем надо, что ты тут делаешь? — Джефф вложил нож обратно в глубокий карман, и натянул на голову капюшон.       — Я? Я шел за тобой. А что делаешь тут ты? — С ветки посыпались леденцы, а потом послышался хруст.       — Гуляю. Вот решил, что нужно проветрится. — Призрак бросил в Вудса конфетами, а потом рассмеялся.       — Серьезно? Я думал, что ты за Джеком идешь. Но раз нет, я не скажу тебе, что он застрял в психушке, — покачивая ногами Клоун, вдруг исчез и оказался над головой Джеффа. Тот отошел подальше, настораживаясь.       — Хорош строить из себя Чеширского кота. Джек в психушке? — Смеющийся спрыгнул, оказываясь на пол метра выше Джеффа, улыбался как всегда и пожал плечами.       — Ты же сказал, что прогуливаешься. Какая тебе до него разница?       — Не дави мне мозги. Что он там забыл? — отмахнувшись, порядком устав от игр клоуна, Вудс выкинул конфеты, что вложил ему в руку Джек, через плечо.       — Ничего особенного. Буквально пару дней назад он опять кого-то пришил, побежал в сторону леса, а вход не открылся. Сначала его поймали полицейские, а потом сбагрили в психушку. Весело, правда? — Джек рассмеялся, подлетая на месте, а потом, оказался у Джеффа за спиной, пробегаясь длинными черными пальцами по плечам. — Ему активно промывают мозг, не повезло.       — Откуда ты то об этом знаешь? — отшатнувшись, Вудс потер плечи, потемнев. Ему не нравилось то, о чем щебетал этот клоун, и не понимал, что того так веселило.       — Я ведь не как вы. Мне плевать на невидимую стену. Слендер дал мне разрешение на перемещение то туда, то обратно без его вмешательства. А я все видел, — нож пролетел сквозь обернутое в бинты тело и вонзилось в дерево.       — Ты больной! Какого черта ты тогда не помог? Он ведь по твоей вине сейчас в психушке! — Но Джек видимо не чувствовал угрызений совести и только снова пожал плечами.       — Я не обязан. — Вудс размышлял, смотря то на клоуна, то куда-то в чащу, потом вытащил нож и спросил.       — Ты можешь меня перетащить на ту сторону? — Смеющийся захихикал, почесывая острый подбородок и раздумывая то об одном, то о другом, а потом ответил.       — Ну, я могу. Или нет. Смотря на то, что мне за это будет.       — Ты ведь хочешь чего-то определенного, не надо разводить тут лотерею.       — Мне нравятся твои волосы. — Привычка исчезать и появляться за спиной у призрака была основной и самой бесящей.       Джефф хотел возмутиться, сначала покраснел, потом побледнел и в итоге подумав, просто взял часть волос в руку, спросив:       — Ты точно перекинешь меня туда, если я согласен на волосы? — И Джек кивнул. Собрав те, что были ближе к лицу, Джефф просто отрезал их и протянул клоуну. Тот не понял, но потом еще более громко рассмеялся.       -Хорошо, ты меня обманул, — взяв из рук Джеффа клок волос, Джек положил их в ладоши, а потом хлопнул. Те исчезли, как в руках мага. Потом он накидал Джеффу в обе руки огромную горсть конфет и сказал:       — Засовывай в рот и жуй, пока мы не окажемся на той стороне. — Брюнету пришлось набрать в рот этой гадости, чувствуя, как она медленно слипается и карамель остается на зубах. Все вокруг потемнело и земля ушла из-под ног. Вот оно как, оказывается так себя чувствуют дети, похищенные Джеком.       Вокруг летали карусельные лошади, сахарная вата, кривые зеркала, клоунские страшные зубастые лица и этот страшный смех. Джеффа затошнило от кружения, но он продолжал набивать рот леденцами, мечтая выплюнуть все куда-нибудь в кусты.       Оказался он на скамье в парке. Во рту пекло от сахара и тот начал активно отплевываться. Со слюной вывалился ком слипшихся карамелек.       Парк. Джефф знал этот город, он тут встретил ту девчонку. Осталось узнать, где именно Джек находится и дело сделано. Плана по вызволению у него не было, и пришлось экспериментировать. Итак, миссия: «Вызволить черноглазого инвалида» началась.