Семь фобий маньяка по имени Джефф Вудс.

      Экстрасенсом Джефф никогда не был. У него могли быть галлюцинации, но это другое. Узнать, в какой именно Джек психушке не составило труда, так как на карте города она была всего одна, огромное здание на окраине, обнесенная забором с колючей проволокой и электричеством.       Вудс пока не понял: Зачем он все это делает? Зачем сейчас прется в ту сторону пешим шагом, пытаясь не попадаться на глаза? Зачем злиться на этого идиота клоуна и полицию? Хотя ведь отлично понимает, что Смеющийся прав и это его не касается, как не касается и Джеффа.       Почему он не попросил помощи еще у кого-то? Почему не сказал всем, что Джек пропал?       Может, просто потому что всем было бы плевать, мол «Не маленький, жертвовать еще кем-то нет смысла». Но почему-то казалось, что это не справедливо. Поэтому Джефф не любил сближаться с кем-либо, поэтому ненавидел общество и именно из-за этого не выходил из комнаты.       Брюнет должен ненавидеть этого парня всем нутром. Ведь он вызывал в организме отвращение к каждому движению: что тогда на кухне, что в комнате, что в подвале. Но в дальнейшем его присутствие не мешало и в конце концов он помог избавится от скопофобии.       Где-то в глубине души, возможно, Джефф даже верил, что избавится от большей части страхов благодаря этому человеку, но надежда была крохотная и тусклая.       Вот и больница. Тут есть охраняемый пост, но не было камер. Разве можно быть такими не предусмотрительными? На дворе уже стояла ночь, Джефф все еще мерз от холода и мелкого дождя, отогревая руки в карманах.       Он подошел к сторожке, но охранник, который в идеале должен следить за тем что происходит, тихо спал. Видимо, тут не такие активные психи или же их делают такими.       На кованых воротах сети не было, из-за чего он перемахнул через них, оказываясь на внутренней части территории. Тихо, спокойно, кое-где горел свет. Видимо, в комнатах, где была ординаторская и кабинеты.       Внутри на редкость тихо и чуть мокрый Джефф вошел в просторный белый холл. Квадратная комната, уставленная справа и слева стульями, видимо для навещавших. На против входа была стойка, пост, где сидела медсестра, смотрела телевизор и жевала что-то. От нее в разные стороны расходились два коридора. Пройдя по чуть мутному серому полу, Вудс подошел к стойке, за которой сидела женщина, чуть полная, в белом халате, очках и большим пластмассовым ведерком мороженого.       — Миссис, — та обернулась на пришедшего Вудса и в недоумении смотрела на него, на мокрую куртку и на бледные руки, лежащие на деревянной поверхности.       — Время посещения давно прошло, как вы сюда попали? — она захлопотала, заволновалась, видимо заподозрив не ладное, но следующие слова вызвали у нее шок.       — Я ненормальный. Я хотел бы попросить вас, написать заявление и остаться тут, — потом он приподнял лицо, откидывая капюшон куртки и посмотрел на женщину в упор, начиная говорить очень тихим голосом, будто в истерике, не хватало только слез. Женщина увидела разрезы, его глаза, лицо и ахнула от ужаса.       Джефф на самом деле и правда был в истерике, правда не от себя и не от внешности. Она была из-за другого. Девушка понимающе, но все еще шокировано качала головой, осознавая, что действительно имеет дело с больным. Поэтому не сводя с него глаз, медленно подошла к телефону, тыкая полным пальцем в кнопки и отзываясь.       — Доктор, тут парень… Нет, он не посетитель, вызовите санитаров и придите сами. Это пациент.       Дальше был большой кипишь вокруг Вудса. Его осмотрели, пока что по доброму улыбаясь, мол «Молодец, что пришли сами, мы вам поможем», но тот прекрасно знал, что помогут ему только сделав овощем, а прежде засадив в желтую мягкую комнату, но видимо доктор решил иначе. Джефф вел себя довольно послушно, чтобы в конечном итоге смог показать, что он «вполне адекватен» и смог выбраться, это его и спасло. Его оставили в комнате для людей не с самым тяжелым случаем. Там была обычная кровать, шкафы, окно, в котором с обратной стороны была решетка, закрытая на массивный замок, а еще рядом была дверь в ванную, закрытая за ключ.       Его заставили переодеться в больничную одежду, в виде рубахи, достигающая самых колен и застегивающейся со спины на пуговицы до самой поясницы. Его прежде осмотрели, забрав вещи черт знает куда. Джефф заранее запрятал нож на территории больницы так, чтобы его не нашли. Поэтому сейчас он был безоружен. Ему выделили санитарку, которая должна была водить его и ходить под ручку. Ведь одним больным передвигаться нельзя. Так же у нее был ключ от ванной, которую она открывала, пока находилась в палате, и закрывала во время тихого часа.       Джеффа не по детски трясло. Он лежал на белой кровати, изредка вздрагивая от каждого звука, продолжая смотреть в потолок и не спать.       На утро к нему пришла молодая девушка, лет так на пять старше Вудса. Блондинка с серыми глазами, тусклым макияжем и с планшетом для записей на перевес. Она листала его, а после вписала что-то, когда Джефф по указке встал и пошел в открытую ванную. Он умылся, почистил зубы, все как всегда.       — Можешь рассказать немного о себе, мне нужно сделать записи врачу, чтобы знать какое назначить лечение, — заботливый тон, вперемешку с тряской и недосыпом бесил неимоверно, но нельзя было показывать характер, не сейчас. Он присел на край кровати и проговорил:       — Меня зовут Чарльз Фредерик Лукас. Мне семнадцать. Я жил в детском доме, но совсем недавно я его покинул, — парень смотрел прямо, не отводя взгляда, как бы давая понять, что не врет.       — Хорошо, Чарльз, почему ты решил прийти сюда и что с тобой произошло, — блондинка перевернула страницу, щелкнув ручкой и усевшись на стул около кровати. Джефф задумался, опуская голову, как бы делая вид, что ему не приятно об этом говорить, но потом додумав мелочи, начал говорить не своим голосом, таким жалким, подростковым, каким говорили сопливые мальчишки лет тринадцати:       — Парни, что были старше, еще в детском доме издевались надо мной. В пятнадцать на меня вылили отбеливатель, а потом подожгли. Это происходило за пределами детского дома, поэтому этот случай отметили как несчастный. Мне не нравилась моя внешность, я ненавидел себя и решил…исправить это, — парень закрыл лицо ладонями, потирая его, а потом добавил, — я понял, что натворил. Я знаю, что это ненормально, я хочу вылечиться. Пожалуйста, помогите мне!       — Мы поможем вам. Обязательно, доктор поможет, — она говорила это так бодро, что Джефф бы и поверил, не понимая, что ей на самом деле плевать и он очередной пациент, не больше. Он тоже был хорошим актером, потому что понимал, на что нужно нажимать и куда тянуть.       Потом она отвела его на завтрак. Вела она его действительно под ручку, так что было действительно странно ощущать себя больным. Они шли вниз по лестнице на третий этаж, где находилась столовая, туда спускались или поднимались и другие, почти всех кормили тут. Кого-то с ложечки в смирительной рубашке, кого-то оставляли и забирали, например, как Джеффа.       Усадив парня за стол с остальными более или менее адекватными людьми, девушка спросила на всякий случай:       — У тебя нет аллергии на лактозу? — Джефф отрицательно покачал головой, спокойно наблюдая за тем, как девушка удалилась.       За столом сидели еще три человека. Два мужчины и женщина, и все пялились на его лицо, как на что-то невероятное. Женщина была жутко худющая и Вудс мог поспорить, что она болеет анорексией или боится набрать вес, превращая это в фобию. Ее светло-русые волосы были завязаны в тугую косу, а карие глаза смотрели на парня то ли в непонимании, то ли в сожалении.       Мужчины были почти одинаковые, делая все движения синхронно, даже моргали. Это было… пугающе что ли. Оба блондина, оба с зелеными глазами, в одинаковой одежде. Единственное, что разнилось — это комплекция. Один был полным и низким, а другой худой и высокий. Такой контраст так же вызывал смех.       — Девушка, вы очень неординарно выглядите, — Джефф аж апельсиновым соком подавился, откашливаясь и уставившись на близнецов. Его задело такое обращение.       — Девушка? — его голос не был похож на женский, а девушка рядом замялась, поправляя парочку.       — Простите. Их наверное с толку сбили ваши волосы и губы, — обычные волосы, обычные губы. Ну, длинные, ну красные, что им не так? Вудс скрипнул зубами, но не ответил. Он осматривал столовую в поисках знакомого, он наверняка выделяется среди всех, но Джефф не мог разглядеть все, ему закрывала обзор то одна голова, то другая. На самом деле Джек не так часто ходил без маски, лишь в тех редких случаях, когда для этого не было надобности. Во время трапезы, когда приходит к какому-то определенному человеку, случаев было много, но они происходили так редко, что… Не важно.       — Вы не видели случайно шатена. Странный такой, серая кожа, как у трупа, глаза — черные, полностью, белок тоже, — он решил, что если не может найти сам, то выспросит у других, — я просто в коридоре его увидел, испугался. Что с ним?       Девушка, видимо, которая была разговорчивее остальных тоже осмотрелась, а потом указала пальцем в дальний угол. Там была дверь в туалет и несколько раздельных столов на двух человек.       — Там. Кажется, его недавно сюда привезли. Он много сопротивлялся, кричал. Довольно активный, его держали по четыре санитара. А, вон, кажется он.Справа в смирительной рубашке, почти у двери.       Договорить не дала пришедшая блондина, поставившая перед Вудсом тарелку с кашей, и парой бутербродов с сыром. Она посмотрела на компанию и улыбнулась.       — Отлично, раз поладил, будешь кушать тут.       — Мне можно в туалет? — брюнет поднял взгляд с тарелки на девушку, сложив руки у себя на коленях.       Девушка помялась, но кивнула.       — Ты дойдешь или мне тебя проводить? — парень лишь отрицательно покачал головой, вставая и идя в сторону дверей, попутно ища в той же стороне светлую макушку. Она попала в поле зрения как раз на пути к двери. Джек был таким… спокойным, таким послушным. Он жевал кашу и смотрел в одну точку. Голова у него была замотана и чуть висела, невольно дергаясь иногда.       Проходя мимо, Джефф сделал вид, что запнулся, переворачивая и стул с Джеком и себя, благо ничего не отбив. Санитар подпрыгнул на месте, хлопоча вокруг, а упавший на шатена Вудс смотрел ему в лицо и извиняясь через раз, активно «пытался встать». Парень убежал, видно, за помощью.       — Джек, это я. Какого черта ты тут делаешь? — Но шатен даже голову не поднял, лежал, как мертвый. Но Джефф видел, что тот жевал пару минут назад и не сдавался, — Эй, это я, Джефф. Давай же, посмотри хоть.       Он оказался конкретным овощем. Голова была повернута влево, безвольно, он продолжал моргать, редко вздымалась грудь от дыхания. Вроде бы все оставалось на месте. Чуть крючковатый нос, островатый подбородок, длинные темные ресницы, где нижние были чуть длиннее верхних, тонкие губы и матовая кожа серого цвета, похожая на песок. Но нет той остроты во взгляде, нет вообще ничего.       — Что они с тобой сделали? — поднявшись самостоятельно, Джефф виновато посмотрел на рядом сидящих, а потом подняв стул, попытался затащить на него парня. Тот еле как стоял на ногах, не говоря уже о том, что качался, как неваляшка. Вудс усадил его и помахал рукой перед глазами, но тот не реагировал.       — Пиздец, — прошептал тот и решил, что точно обязан вытащить его от сюда, пока не стало еще хуже. Мало ли, еще затравят мозг, дауном останется.       — Отойдите пожалуйста. Он не навредил Вам? — Двое мужчин в синей больничной форме отодвинули брюнета от шатена, отгородив, и как не странно, обращаясь именно к Джеффу.       — Он МНЕ? — он ткнул себе в грудь, а потом посмотрел через чужое плечо на этот безвольный кусок мяса на стуле, — а он разве может что-то сделать? Я его еще и поднимал. Я случайно упал, запнулся. Мне можно в туалет? — он смотрел на лицо в медицинской маске и дождался кивка.       Обойдя врачей, брюнет кинул последний взгляд на знакомого и закрыл за собой дверь.       В конце завтрака, когда Джефф уже оказался в своей палате, он сидя на кровати, спросил, решив что подозрений таким вопросом не вызовет:       — Мисс, а вы не знаете…       — Мое имя Люси. Можешь так меня и звать, — она поправила ворот халата, — не хочешь почитать или порисовать?       — Нет спасибо… Мисс Люси, а Вы не знаете, что с тем парнем. Он как овощ, я ожидал, что он накричит на меня или хотя бы на ногах нормально стоит. А он даже на извинения не отреагировал. Я правда не хотел. Может это я его так? — девушка отмахнулась, вроде как «ты не виноват».       — Не беспокойся, с тобой такого не будет, — она улыбнулась и пригрозила пальцем. — Если конечно не будешь буянить. Это очень опасный парень, убил доктора на осмотре, ему колят транквилизаторы, вот он и плохо стоит на ногах.       Джефф должен был вызывать максимум доверия к себе, чтобы вышло сделать все без подозрений, поэтому он ахнул и спросил, придавая себе столько наивности:       — Надеюсь, он далеко от меня живет… Не хочу попасть под его горячую руку, — надеясь на болтливость медсестры, Джефф все же взял из рук девушки одну из книг, которую она принесла с собой, — Хотя, наверное ему просто одиноко. Я знаю, какого быть с такой внешностью, я хотел бы поговорить с ним.       Девушка одобрительно погладила тихо сидящего парня, радуясь видимо, что ей достался такой спокойный пациент. — Он живет на одном этаже со столовой, под нашей палатой. Но беспокоиться не о чем, сквозь стены он ходить не может, — естественно не может. Джефф проверял это не один раз. Зато через двери он ходил до этого отлично. Так что они даже человеческого перемещения его лишили.       Через некоторое время парня повели прогуляться во дворе. До этого, пропавшая на некоторое время девушка, как-то довольно позитивно водила брюнета под руку и показывала двор. Потом усадила на скамейку, сказав:       — Посиди тут тихо, мне нужно удалиться ненадолго. Я ведь могу положиться на то, что ты послушно посидишь самостоятельно?       — Мисс Люси, я ведь взрослый парень, можете оставлять меня. Если мне вдруг станет хуже, я попрошу помощи у других санитаров, — девушка еще раз улыбнулась. Последнее время Джефф стал чувствовать себя на улице лучше, чем в больнице. От этого даже не бесился из-за того, что с ним обращаются как с ребенком.       Девушка ушла, а по двору гуляли многие. Вон уже знакомые. Близнецы шли в такт, перебирая в руках, кажется белые бумажные самолетики, которые пытались запустить, но не выходило. Вот они и начинали заново, а девушка копалась в специально отведенной клумбе, сажая цветы и роясь в земле. Это выглядело так по детски, будто бы это не сад, а песочница.       Рядом, совсем неожиданно посадили кого-то. Скамейка заскрипела и прогнулась чутка, послышался глухой удар. Какого-же было счастье, когда оказалось, что это Найрас, а его медбрат обратился виновато к брюнету, потирая затылок. Видно, что ему было неудобно, а еще, что он сомневался.       — Я знаю, что это запрещено, но я смотрю ты довольно адекватный парень, спокойный по крайней мере. Мне надо отлучится, буквально на пару минут, а тащить его несколько раз по этажам трудно. Ты не мог бы…посидеть с ним тут? Он не буйный, под лекарствами, а я смотрю, вы тогда поладили, так что… — Джефф не поверил такому везению, так что положительно махнул головой, уже додумавшись, куда так «спешит» парень. Отношения на рабочем месте, как прозаично. Однако теперь можно было попробовать снова разговорить знакомого, что видимо, вообще в сознание не приходил.       Парень пропал из виду, а Вудс облегченно вздохнул. Было бы сейчас проще, будь Джек в своем уме. Он пододвинулся к нему ближе, но тот продолжал смотреть куда-то в даль.       Попытка номер два.       — Слышишь, я тебя вытащу. Придурок, я ведь нозокомефоб, а из-за тебя я таскаюсь по больницам, — тот чуть ли не слюни пускал.       Джефф толкнул его в плечо, от чего тот склонился в противоположную сторону, как мешок. Побоявшись, что он просто грохнется в кусты, Джефф притянул его обратно, мирясь с головой на плече и тяжестью, от которой он и сам не против упасть сейчас.       На улице было пасмурно, а на пациентов накидывали плед, чтобы они не замерзли. Дул очень свежий ветер, прохладный и леденящий кожу. Было немного не удобно, но зато тепло, а еще хотелось развязать дурацкие узлы на рубашке. Стало его искренне жаль.       — Так, если ты все же понимаешь, что я тебе говорю, то слушай внимательно. Я дождусь момента и приду к тебе в комнату, чтобы сбежать. Веди себя в ближайшее время тихо. Старайся, чтобы тебе больше не кололи эту гадость. Притворись, что ты все осознал, — Джефф устало положил голову на каштановую макушку, вздыхая. Он не спал всю ночь и на тихом часу тоже. Он даже не волноваться в белых стенах не мог. Сейчас же на душе было спокойно. И Вудс подумал, что теперь понимает, какого это быть на пенсии в доме для престарелых. Сидишь, укутанный в теплое одеяло, рядом кто-то сидит. И будь это девушка, Джефф бы перекинул руку через плечо и приобнял её, но Джек не девушка, а еще вокруг слишком много людей.       Так они тихо просидели оставшееся время от прогулки. Зовя его иногда по имени и надеясь на ответ, которого не последовало. Тот прикрыл глаза, оперившись головой об острое плечо и дышал через раз. Черные ресницы иногда дергались, потом замирали. Изредка он открывал глаза, раскрывал и закрывал рот, что-то мыча, но в итоге снова, видимо, засыпал.       — Был бы ты всегда таким тихим засранцем, — вскоре к ним подошли их санитары. Девушка умиленно вздохнула, видя, как те сидят вместе, но потом с сожалением позвала Джеффа.       — Чарльз, нам надо идти, сейчас будет обед. Но, я думаю, мы могли бы сесть рядом с ними, если ты действительно так прикипел к своему новому знакомому, — парень, что стоял рядом, потянул Джека за ремни на смирительной рубашке, поднимая еле как. Тот запнулся, но устаканился, медленно идя с санитаром. Не хотелось отходить далеко. Скорее именно из-за себя. Рядом со знакомым человеком становилось спокойнее, проще и даже как-то приятно. — Было бы не плохо. А мне…можно с ним говорить, или как пациенту запрещено? — поднявшись с места, Джефф и девушка тоже направились в столовую. Она задумчиво ответила, будто бы сомневаясь, верно ли это:       — Я смотрю, он не особо сопротивляется общению с тобой, обычно он даже в таком состоянии старается как-то встать или отползти. Так что, я думаю, если я скажу доктору и объясню все, он даст разрешение на общение и вы сможете видеться чаще, особенно если будет прогрессировать лечение и у тебя, и у него, — Джефф чуть глаза не закатил.       Лечение, конечно. Они ведь такие больные, что просто ужас. Хотя, Джек и правда больной сейчас.       Люси однозначно нравился Вудс. Как спокойный больной, что слушается ее беспрекословно, не буянит, а еще вполне самостоятелен.       Обед прошел тихо. Как Джефф уже говорил, по Джеку не всегда понятно, куда он смотрит, но сейчас можно было на 80% сказать, что он смотрел уже не «куда-то там», а на брюнета. Весь обед и когда тот шел в палаты первым. Лекарство, видимо, отпускало, потому что Джек жевал активнее, дышал ровнее.       Под вечер, после ужина, Люси пришла, радостно махая листом. Она села на кровати рядом с Джеффом и пропела:       — Чарльз, можешь радоваться. После знакомства с тобой, пациент 10 стал сопротивляться меньше даже без дозы транквилизатора. Доктор сказал, что мы можем приходить к нему в палату и под нашим надзором вы можете общаться, — она показала разрешение, а потом открыла ванную. Я понял, что радуется она явно не за меня, а за то, что сможет чаще видеться со своим любимым. Ну, оно и понятно. А еще это было удобно, ведь так они замечают явно меньше, чем нужно было бы.       Это пациент 10. Главное не спалить себя, что мы знакомы, назвав его по имени или позволить произнести свое настоящее, в беспамятстве.