Семь фобий маньяка по имени Джефф Вудс.

      Сон снова не шел. Парень пролежал всю ночь не сомкнув глаз. В коридоре кто-то шумел, шаркал ногами, а потом стих. Это напомнило бы Вудсу фильм ужасов, но одно условие не давало ему покоя: он сам является главным антагонистом таких фильмов.       Утром Джеффа снова повели на завтрак, на этот раз, он сидел с теми тремя. Его спрашивали о том, чем же он все-таки занимается и как попал сюда, но Вудс предпочитал молчать, когда Люси не было рядом и вести активный разговор, когда она крутилась вблизи, как бы говоря «у меня все отлично!», но в душе уже порядком устав от фальши, желая послать нахуй всех сидящих рядом.       Вместо тихого часа и прогулки, брюнета решили запихнуть к Джеку и глянуть, что из этого получится, но наблюдать, как и ожидалось, никто не собирался. Эта психушка удивляла своей спокойной и сонной атмосферой. Вудс знал несколько психологических клиник, в которых, чтобы перевоспитать пациента, обычно маньяков или насильников, вскрывали череп и срезали не нужные отделы мозга, отвечавшие за ту или иную функцию, делая их дееспособными, но умственно отсталыми.       Джеффа привели к палате безглазого, потом проинструктировали, мол «Он сейчас отходит от транквилизатора, будет слегка заторможенный, но зато разговорчивый. К кровати он примотан, волноваться не о чем. Если будут проблемы, то нажми на кнопку около шкафа».       Закрыв за ним дверь на замок, парочка, видимо, удалилась. Эти двое такие слепые! Как можно оставлять одного психа с другим в замкнутом помещении? Мало ли, у Вудса бы проснулся скрытый талант к удушению и он прибил бы вашего маньяка, или наоборот.       Джефф посмотрел на кровать. Вроде бы и правда перестал быть похож на мешок. Вон, откликается на звук, двигал губами. Теперь он был похож на себя больше, хоть и казался не «таким» без активности. Вудс подошел к кровати, склоняясь и смотря на лицо, которое, к своему удивлению, действительно хорошо запомнил.       — Эй, с тобой все хорошо? Как себя чувствуешь? — спросил Вудс, подходя к кровати каннибала.       Джек облизал высохшие губы, всхлипнув носом. — Джек?       — Джефф, — сев на край кровати, брюнет облегченно выдохнул.       Слава богу, он хоть говорит, лекарства не отбили ему окончательно мозг. Решив, что ближайшее время их никто трогать не собирается, Вудс поискал место, где развязывалась смирительная рубашка парня от кровати, но пришлось лезть аж под койку, расстегивая и вынимая массивный, эластичный и белый ремень. Джек сел, пошатываясь. Бежать, естественно, в таком состоянии он не сможет. Пошарив рукой по спине шатена, ловя этот довольный и все же благодарный взгляд, брюнет отстегнул пять тугих ремешков. Джек опустил и расправил конечности, потирая запястья и разминаясь, волоча длинные рукава.       — Я смотрю тебе лучше, — Джефф откинулся поперек постели, закрывая лицо руками, зевая. Его организм просил отдыха, но дать его убийца не мог.       — Значит нозокомефобия? И все равно пришел, чтобы меня вытащить? — развернувшись полу боком к лежащему парню, каннибал слабо расплылся в усмешке. Все он прекрасно понимал, только очень медленно догонял: что да как? Но прекрасно слышал слова брюнета на скамье. Помнит, как тот перевернул его в столовой, находясь так близко. Жаль, тело его тогда не особо слушалось.       — Представь себе, какой я идиот. Но всем, знаешь ли, было плевать, я один, кто заметил, что тебя нет, — ему вдруг до боли захотелось спать. Глаза покраснели и сознание изредка затухало, отправляя его в мир Морфея, но он быстро вспоминал, где находится. Он не боялся обидеть его. Все знали, что там всем друг на друга плевать, объединяло их только место жительства, да ремесло.       — И ты пошел меня спасать? — почему-то его это веселило.       Джефф, который активно плевался и говорил, что не хочет его видеть, сам приперся, да еще и в больницу, которую боится, — Мне перестали колоть лекарства, однако состояние у меня все равно не лучшее. Как и у тебя, смотрю.       — Я не сплю вторую ночь. Я не могу тут заснуть, чувствую беспокойство, — Джек на еще слабых руках, навис сверху, убрав с чужого лица ладонь и посмотрев внимательно, как положено. Джефф вдруг начал прокручивать в голове те женские сериалы, которые смотрела мать в прошлом, где главный герой склонялся так над какой-нибудь Верджинией-де-калибрион-зе-трава-мурова-траляля, целовал ее, звучала громкая раздражающая музыка, наполняющая атмосферу «Романтикой» и потом они шепотом признавались друг другу в любви, — не делай так больше.       — Смотрю, ты избавился от страха привлечения внимания к себе. Мне нравится, что ты не вырываешься, — правда, вырываться было не от куда. Джек просто обнял его, приподняв с кровати, заставив сесть. И это продолжалось еще пару минут. Ничего лишнего, просто благодарность. Джефф хлопал его по плечу, вроде как дружеским жестом и почему-то теперь на месте саркастичного урода, в глазах появлялся тот тихий Джек, лежащий у него на плече и мерно дыша.       — Я рад, что тебе весело, Найрас, — так, в течении разговоров Джефф начал замечать, что время течет очень быстро. Они разработали план, по которому Джек обязан был вести себя мирно еще пару дней, постепенно правда, сократив транквилизаторы до нуля. За эти пару дней Джефф так же должен показывать положительные результаты. Спустя ровно неделю они сбегут через главный выход. Джефф давно понял, что охранять никто ничего не собирается.       Пришлось привязать Джека обратно, когда в окне за решеткой с прогулки стали возвращаться люди, от греха подальше отсев от него на стул.       — И не называй меня Джеффом, я Чарльз, — в дверях зазвенел ключ, а потом она раскрылась, впуская людей. Улыбчивый сделал вид, будто активно страдает, выказывая все «понимание», которое у него было.       После обеда всех растащили по разным углам, на процедуры и так далее. Вечером должно быть еще одно посещение, после ужина, что не менее радовало. Снова можно было вздохнуть, не пряча свое возмущение и паршивое настроение.       — Можешь меня не забирать, если… Если Вы хотите провести с ним время, я посмотрю за пациентом 10, — блондинка, ставящая книги на полку охнула, роняя половину на пол. Потом развернулась вся красная, не веря, что Вудс сказал это вслух, и вообще знает об этом.       — Ох, ты не обязан и ты мой пациент, и… Это так сильно заметно? — она убрала за ухо прядь волос, собирая с пола книги в цветных обложках, сразу раскрывая все карты перед брюнетом.       — Довольно, я ведь постоянно с вами хожу, — пожав плечами, Джефф тихо вслушивался в звуки за окном. Кажется дождь усилился, а это не есть хорошо.       — Я иногда и забываю, что ты тоже больной этой больницы, не понимаю, что ты тут делаешь, — она честно улыбнулась, а потом села на кровать, — правда сможешь остаться с ним? Он же убийца, хоть и относится к тебе как-то исключительно хорошо. Я верю тебе, конечно, ты такой хороший мальчик. Хотела бы я такого младшего брата.       — Он на самом деле не такой опасный, просто нервный. Я плохо сплю, так что хотя бы смогу поговорить с ним, мне… становится одиноко временами, когда вас, мисс Люси, нет рядом, — та, наивная и очень доверчивая, наконец полностью расплылась в умилении, хватая Джеффа за бледную руку. Его всего передернуло, но он продолжал строить из себя самого хорошо и доброго. Фу, аж противно! Когда все это кончится?!       — Спасибо тебе. Это будет наш маленький секретик.       Вечер наступил так же быстро. Джефф ничем не занимался особо, нервничая из-за глупого режима, сидения и общения с людьми, постоянных вопросов. Зато он теперь понимал, что скоро это все закончится. Отвратительно быть закованным и порабощенным.       Погода за окном разошлась не на шутку и Джефф чуть ли не завыл в голос. Вдали слышался гром, но благо в коридорах не было окон и брюнет не видел молний.       К Джеку его снова тупо запихали, санитар объяснил, что закроет их на всю ночь, но если что-то случится, то кнопка всегда работает. Вудсу стало казаться, что ему и правда могло что-то угрожать. Будто он никогда не выходил из стен психушки, будто бы каннибала никогда не знал и только сейчас, подкинутый из-за чистого любопытства в палату, смотрит и боится. Но это все лишь наваждение от ситуации.       Все стихло, а Джефф подошел к кровати, расстегивая все ремни и лег рядом. Снова бессонница. Безглазый потянул руки вверх, чтобы размять. Джек не стал убирать рубашку, решив, что утром придется все снова застегивать.       — Джек, — Джефф притащил с собой одеяло из палаты, заматываясь им, так как в одной рубашке было холодно. Джек смотрел на уставшего, измотанного парня и качал головой. Тот еще и трясся каждый раз, когда слышал гром и накрылся одеялом с головой, чтобы не видеть молнии. Сам он впервые за эту неделю не чувствовал эйфории и головокружения.       Вены были исколоты, потемнели и жутко болели.       — Дай угадаю, боишься грозы? — Джефф затих под одеялом, замирая, словно труп. Ничего страшного в словах шатена не было. Ну узнал и узнал, что теперь? Но напрягало отсутствие сарказма, — у тебя полно фобий. Я думал ты бесстрашный. — Я много чего боюсь неосознанно, — стянув одеяло с лица, парень стал загибать пальцы, -грома, пристальных взглядов, больниц. Это только часть того, что меня пугает. Пугало. От взглядов я вроде как освободился. Не то, чтобы я открыто это пропагандирую и не смогу никогда преодолеть страх, просто я не могу не замечать это сейчас.       — И благодаря кому? — лежа на длинной подушке, Джек смотрел в потолок, — теперь не будешь совсем спать?       — Психике моей благодаря. А ты можешь как-то это исправить?       — Почему ты боишься больниц и молний? — Джек перевернулся на бок, разглядывая белый пододеяльник, который пропах разными лекарствами, в основном, успокоительными и стимулирующими. Найрас хорошо знал всю эту систему, он хорошо разбирался в медицине.       — Не знаю. Больницы я стал бояться тогда, когда попал туда с ожогами. Молнии боялся с детства. Я всегда приползал к Лью в такие дни, но сейчас это слишком по детски, уже просто стыдно бояться подобного, — снова прогремело и Джефф забился под подушку. Будто превращаясь в маленького ребенка со слабой психикой. Вудс старался слушать реплики Джека, но терял нить повести, когда гремело совсем рядом.       — Ага. К Лью — это по детски, а к Джеку — нормально, — как бы невзначай отметив то, что Джефф явно попросил остаться у него на ночь не просто так. Каннибал отвернулся, прикрыв глаза, — я буду спать, так что ворочайся по тише.       Джефф маялся еще где-то полчаса, а потом, завернувшись в кокон из одеяла, позвал шатена писклявым, просящим голосом, будто боясь привлечь внимание грома к себе:       — Джек… Джек, проснись.       — Я и не сплю, с таким шумящим соседом, как ты.       — Джек… — Вудса были дрожь и паника, черт поймет, как от этого избавится, но каждый раз складывалось ощущение, что молния ударит в него прямо сейчас. Наличие его в больницы уходило на второй план.       — Что? — тот сел на кровати, уже порядком бесясь из-за того, что брюнет зовет его чуть ли не каждую секунду, а потом молчит. Ну, попроси ты сразу или подумай, а потом зови. Джефф упал лицом в подушку, пробубнив туда же:       — Хочу спать.       — Что я могу для тебя сделать? — он не понимал, что от него хотят. Зовут, выставляют перед фактом и требуют черт знает что. Джефф же мялся, разрываясь между тем, чтобы поспать и тем, чтобы сохранить личное пространство.       — О…ми, — не расслышав звуки в подушку, безглазый переспросил, потирая переносицу. Лекарства плохо влияют на нервны.       — Что?       — Об…ми, — чуть громче прозвучал голос, а потом затих совсем.       — Я тебя не понимаю.       — Обними, блять, говорю, че не понятного? Мне страшно спать, потому что думаю, что молния ебнет в меня! Че ты тормозишь? — он говорил это полушепотом, чтобы не будить соседей по палатам, особенно когда кто-то ходит по коридорам.       — Так бы и сказал, а то обэбэ, обэбэ, — повалив обратно на кровать поднявшегося на локтях брюнета, Джек закинул через его пояс руку, притягивая к себе спиной. Кому не понравится жамкать человека, на кровати, еще и перед сном.       — Что ты делаешь? — Джефф бубнил, пытаясь оттолкнуть чужую руку. Снова начало все скручивать тягучими спазмами.       — Ты только что сказал:«Обними, мне страшно». Я тебя обнимаю, что тебе опять не так? — Вудс не знал, что не так, но наличие чужой руки на теле быстро вызвало воспоминания из подвала, о которых он старательно забывает каждый день.       — Зачем ты заставил меня отсосать себе?       — Это сейчас важно? Ты мастер вопросов в тему, Джефф, — тот и правда не понял, зачем спросил, но видимо для этого были причины. Возможно. Он ведь говорил про внутренние голоса, которые не дают покоя.       — И все же, — Джек посмотрел в потолок, потом на брюнета и с таким лицом, мол «Ты серьезно?»       — Потому что ты меня разозлил. И мне не понравилось наличие у тебя подружки. Это всплеск эмоций.       -Так ты и правда сожрал ее из-за ревности?       — Нет, я сожрал ее, а потом приревновал! — шептал Джек.       — Но там был подтекст.       — В чем, в еде?       — Не называй ее едой       — А как мне ее называть? Я ее ел, она моя еда!       — Тебе не стыдно?       — Ничуть.       — Но ты решил избавиться от нее из-за меня?       — Да не знал, что она твоя знакомая!       — Да, и с Энн ты после зажимался по углам из-за надобности!       — Так ты ревнуешь?       -Нет, я не понимаю, как ты так быстро их под себя прогибаешь!       — Тогда зачем ты ее сюда ввязал?       — А тебе было бы приятно, если бы я откусил кусок от Энн?       — Так тебе эта рыжая нравилась?       — Мне нет, а ты с Энн мутил!       — И кто из нас еще ревнивый тут?       — Ты, мне не к чему и не из-за чего ревновать вообще.       — Так значит?       — Да! — шикнул Джефф.       После короткой словесной перепалки Джек убрал руку, снова отворачиваясь. Его бесило, что вот так вот взяли, доколупались, а потом отшили.       — Верни руку, мразь, я только засыпать начал! — Джефф чуть не вскрикнул, когда снова блеснула молния, — Ладно, хорошо, слушай…       Снова сев, ему неожиданно показалось, что он прыгал так уже всю ночь. Вудс толкнул Джека в плечо, обращая на себя внимание:       — Я не могу ревновать, потому что к тебе я пока никак не отношусь, но если ты сейчас вернешь руку обратно и дашь мне поспать лишние сутки, чтобы мозг снова заработал, я обещаю подумать над своим поведением, хорошо? — он прождал ответа Безглазого еще пару минут, пока тот тоже не сел. Он был выше Джеффа на десять сантиметров, почти на голову, и сейчас, в сидячем положении, эти пять сантиметров давали понять Вудсу, что он действительно еще, возможно, мал. Нет, как бы в переносном смысле мал.       Джек смотрел молча, просто сидел, сощурившись и кажется даже не глядел именно на Джеффа, а скорее куда-то сквозь, но пошевелиться тот не мог, не смея мешать мыслительному процессу в голове этого человека, ведь от него зависит, поспит он сегодня или нет.       Он чуть собственное сердце не выплюнул, когда Найрас повалил его на подушку, обхватив лицо широкими ладонями и начал целовать. Ну, точнее как. Просто прижался губами к чужим, удерживая брюнета на месте. А тот лежал и не знал, куда кричать и как вообще реагировать. Это не первый поцелуй. Даже у Вудса это было еще в средней школе, но сейчас это выглядело как-то иначе. Так сухо, и почему-то безглазый не переступал через определенную черту между «прикосновением» и действительным поцелуем. Он даже не двигался, просто прижался к чужим губам, а потом резко выпустил. Джек все еще хмуро на него смотрел, даже после этого, а потом повалился на кровать рядом, отворачиваясь.       Джефф смотрел на его спину, широкие плечи и позвоночник, выпирающий над воротом рубашки, и все ждал каких-то пояснений. Буквально через какое-то время он так и уснул, закутанный в одеяло, забывая и про громовые раскаты и про больницу, на кровати которой не мог заснуть ранее, и перед самой границей сна лишь убедился, что Джек все же поцеловал его тогда в шею, все те же сухие губы.       На этот раз всю ночь не спал Джек, но это уже другая история.