Теория отсутствия

В пятницу Эмма вместе с мистером Хоффером шкурила скамейки на аллее позади департамента. Дворник, обычно молчаливый и замкнутый, разливался соловьем, рассказывая, как правильно снимать старый лак. Виды древесины и её обработки, пропитки, составы лаков, марки производителей и, наконец, чем отличаются между собой краски и какую лучше выбрать. Эмма поминутно кивала, реагируя больше на паузы между монотонными предложениями, чем на их содержание. Наждачка скрипела по доскам, снимая старый слой. Эмма подняла голову и посмотрела на второй этаж. У одного из окон молодой мужчина говорил по сотовому, размашисто жестикулируя и то приближаясь, то уходя обратно вглубь своего кабинета. В другом женщина за сорок в деловом костюме, подчеркивающем ее дряблые бока и рыхлые бедра, облокотившись о подоконник с другой стороны, с кем-то мило беседовала, картинно запрокидывая голову, видимо, изображая смех. Левое окно от центра было пустым. Эмма замерла, силясь уловить движение за ним. На секунду ей показалось, что занавеска в кабинете всколыхнулась, и девочка приподнялась в попытке заглянуть дальше. — Эмма? Эмма! — голос мистера Хоффера застал её врасплох. Девочка вздрогнула, осознавая, что была слишком поглощена рассматриванием чужого окна и не слышала вопроса. — Ты сегодня какая-то рассеянная. — Простите, мистер Хоффер, — Эмма снова согнулась над скамейкой, продолжив размеренными движениями счищать старый лак. Дворник покачал головой, цокая языком. — Я говорил о том, как важно выбрать правильную грунтовку. Иначе лак ляжет… — А когда можно будет пойти за мусором? Мистер Хоффер, опешив от внезапности вопроса, отложил наждачку и обернулся к своей подопечной всем корпусом. На лице его читалось нескрываемое удивление. — Ты хочешь пойти за мусором сейчас? — Если можно. Эмма старалась сделать вид, что задаёт этот вопрос между делом. Что его разрешение ничего не изменит. Да и спрашивает она больше от скуки. Вроде как волнуется, не пропустили ли они время. Не пора ли уже? Получалось у неё плохо. Настороженный вид и движения, ставшие излишне старательными, выдавали, что она уже едва может усидеть на месте. Мужчина внимательно посмотрел на нее, стараясь понять причины такого рвения к уборке. — Можно, конечно, но… — Я быстро и никого не буду отвлекать, — Эмма вскочила с места, пряча наждачку в карман. — Спасибо, мистер Хоффер. Дворник приоткрыл рот, все ещё находясь в недоумении. Девочка суетилась, будто не зная, за что взяться первым. А потом замерла, бросив украдкой взгляд на здание департамента. И ещё один более долгий, возвращаясь из каптерки с большим пластиковым мешком. Хоффер проследил за ним, упершись в закрытое окно второго этажа. Он снял выцветшую кепку с эмблемой кока-колы и почесал залысину на макушке. — Эмма? — девочка обернулась, замирая на месте. — Не задерживайся сильно. — Не буду, — она улыбнулась и быстро побежала к заднему входу в департамент. Эмма переворачивала корзины на первом этаже с таким усердием, что пластиковые стаканчики и скомканные салфетки постоянно рассыпались по полу. Будто нарочно. Она нагибалась и спешно собирала их, закидывая в мешок. Промахивалась. Собирала снова. — Нельзя было дождаться обеда, чтобы сделать это? — проворчал мужчина средних лет, нетерпеливо мявшийся на месте возле своего стола, ожидая, когда Эмма закончит с корзиной для бумаг. — Простите, сегодня просто нужно ошкурить скамейки, и я боялась не успеть… Руки будут в грунте. Не хотела испачкать ковры и… — Просто делай это быстрее! У меня через час совещание. Мне нужно работать. — Простите ещё раз. Наконец, первый этаж был избавлен от мусора, и Эмма, переведя дух, поднялась по мраморной лестнице наверх. Она решила начать с другого конца коридора, чтобы успеть подготовиться. Она не нервничала, вовсе нет. Просто не хотела заявиться к мисс Миллс взмыленной. Хотела войти спокойно. Может быть, даже сказать что-то большее, чем «я за мусором». Может, что-то про погоду? Спросить о её сапоге? Нет, это будет выглядеть так, будто она хочет ещё раз услышать благодарность. Навязчиво. Нет, нужно придумать что-то проще, но не настолько простое, чтобы достаточно было сказать просто «да» или «нет» в ответ. Она проходила от кабинета к кабинету. В одном шла какая-то презентация, и секретарша, шипя, как змея, вытолкала её за дверь. Ну и ладно. Будьте важными шишками с полными корзинами мусора. Наконец, Эмма стояла возле заветной белой двери. Она выдохнула, прикрыв глаза. Одернула рубашку и повернула ручку, готовая сделать шаг вперёд. Запах сладковатых духов и чего-то еще приятного и властного пробежал от переносицы в горло. Во власти есть не только страх. Чужая власть дарит безопасность. Обитель мисс Миллс была крепостью, куда никто не посмеет войти. Но Эмме теперь можно. Холодные глаза улыбнулись ей, а злые губы назвали по имени. А до того они расспрашивали… Ручка повернулась, но дверь не поддалась. Эмма настойчиво дернула, толкая от себя. Заело, что ли? — Эй, ты! — окликнула секретарша, отрывая ухо от трубки стационарного телефона. — Мисс Миллс сегодня нет. Хватит ломать дверь. Эмма отпустила ручку, делая шаг назад. Накрыла волна разочарования и стыда. Пустота в кабинете отзывалась чувством одиночества повсюду. Весь день Эмма представляла себе, что мисс Миллс украдкой следит за ней из своего окна, но это оказалось глупыми иллюзиями. — Ты же на исправительных работах? Эй? Эмма обернулась к секретарше, сильнее сжимая пакет. — Да, — она опустила взгляд. — Я за мусором. — Отлично, — секретарша залезла под стол, извлекая свою корзину. — А мисс Миллс скоро вернется? — Эмма высыпала порванные бумаги и сломанную ручку в свой мешок. — Мисс Миллс здесь не работает, а только временно занимает кабинет, — секретарша вернула корзину на место, раскорячивая ноги под столом. — И я тоже на мисс Миллс не работаю и расписания её не знаю. — Ясно, — Эмма поплелась к следующему кабинету, рассеянно волоча за собой мешок. — А что ты натворила? — секретарша даже приподнялась со своего места. — Чтобы тебя сюда назначили. Что? — Я — воровка, мисс, — Эмма пожала плечами, понуро повернувшись назад. — Смотри, чтобы с тобой не было проблем. Я… — Не будет, мисс, — Эмма оборвала очередную в своей жизни нравоучительную тираду, подходя к следующему кабинету и поворачивая ручку. В нем молодой мужчина обсуждал по телефону вчерашнюю игру любимой команды. Он сделал быстрый разрешающий жест рукой и отвернулся к окну. — Зря они держат его на скамейке запасных. Говорю тебе, этот парень ещё себя покажет… Эмма вздохнула, берясь за корзину у двери.

***

Лак плохо оттирался от пальцев. Мозоли больно щипало. Руки пахли ацетоном, а шея и лицо хозяйственным мылом. Эмма почти не разговаривала весь рабочий день, и мистер Хоффер, почувствовав резкую перемену, отпустил её пораньше с работы. — Может, сходишь погулять? Рядом парк. — Мне не разрешают гулять. Фред приедет и… — А мы ему не скажем, — мистер Хоффер даже подмигнул, стараясь приободрить свою поникшую подопечную. Может, подумал, что её обидел кто-то из работников департамента. Сказал что-то грубое. Ему ли не знать, что прислуга - люди второго сорта здесь. — Увидишься с друзьями. Развеешься. Ты хорошо поработала за эту неделю. Почему бы не устроить себе отдых? Эмма пожала плечами, нехотя соглашаясь. В парке гуляли парочки с колясками. Скейтер пронесся мимо по аллее, чуть не сбив её. Следом ещё трое на роликах, поднимая пыль, как стая бездомных собак. Эмма присела на скамейку в дальнем конце аллеи. Вытянула ноги. Странно было не иметь планов на ближайшие пару часов. Странно и неуютно быть незанятой. Непривычно. Она откинулась на спинку, стараясь расслабиться. Завтра к Смитам должны прийти из социальной службы с проверкой, а значит ей весь вечер мыть дом и прибираться в «своей комнате». На время ей станет комната Фреда, а сам он будто бы давно живёт отдельно. Снимает напополам с другом домик в другом конце района. Ну да, конечно. Будто бы этот великовозрастный олух когда-нибудь сможет оторваться от мамочкиной юбки. Придурок запретил ей трогать его фигурки супергероев и коллекцию машинок. — Скажешь службе, что это твои, — кивнула миссис Смит. — Фредди очень дорожит своими игрушками. Так что не вижу смысла таскать их туда-сюда из подвала каждую неделю ради тебя. Эмма согнулась, опершись локтями о колени, и посмотрела на свои ладони. Мозоли начали подживать. Мистер Смит велел списать их на работу в департаменте. Что это мистер Хоффер, а не он заставляет её не выпускать из рук лопаты до самого ужина. Кроткий дворник даёт ей работу, а любящие родители покупают машинки и фигурки из комиксов. Любящие родители-христиане молятся за её грешную душу каждый вечер. Злой дворник и злая королева департамента поставили ей синяки и не дают есть свои обеды. Злая мисс Миллс в строгом костюме, восседающая за своим столом. О чем она вообще думала? Что та ждет не дождется, когда Эмма приковыляет со своим пакетом для мусора, чтобы поболтать о погоде или ещё какой херне? Что мисс Миллс вообще есть хоть какое-то дело до девочки, на которую плевать даже родным родителям? Как глупо. Глупо и стыдно. Стоять там, как побитая собака, пытаясь придумать вопрос. Или что? Мисс Миллс бросит все и отправится помогать бедной Эмме Свон в её непростой жизни? Так прям и встанет из-за стола и побежит ругаться из-за нее со Смитами. Бред. — Эмма? — девочка резко подняла голову. Вдалеке у самого входа в парк ей махала рукой Джил, стараясь привлечь внимание. Рядом шел Тревис, держа руки в карманах. — Эй, Эмма? — Что вы тут делаете? — пробурчала она удивлённо, когда парочка подошла вплотную. — Дворник сказал, что ты пошла в парк, — Джил села рядом, добродушно улыбаясь. — Прости, конечно, но ты в курсе, что от тебя воняет? Эмма не смогла сдержать улыбки. В конце концов, всегда, когда была возможность погулять по городу, весь год она проводила с ними. И ей нравилось это время. Они шлялись по паркам, аллеям, пустырям и крышам. Лежали вместе на кровати в комнате Тревиса, слушая одни и те же песни по кругу. Пили пиво на парковках за торговыми центрами или забегаловками. — Идиот Фред купил мне хозяйственное мыло вместо нормального, — Тревис плюхнулся с другой стороны от неё, тут же вальяжно разваливаясь на лавке. — Потому что он сам никогда не моется с мылом, — парень заложил руки за голову, подставляя лицо солнцу. — Как ты только с ним в одной машине ездишь и не задыхаешься? — Принюхалась, видимо, — Джил безобидно толкнула её в плечо, и Эмма снова улыбнулась. — Ты здесь одна, или госпожа Стерва вот-вот выпрыгнет из кустов и накинется на меня, как в прошлый раз? — парень усмехнулся. — Она не стерва, — Эмма смутилась, снова вспомнив фигуру в окне второго этажа. — Просто строгая. — Ага, конечно. Тяжело, когда тебя никто не трахает. — Тревис, хватит! — Джил смирила друга взглядом, напоминая что они здесь не просто так. — Как ты, Эмма? — В порядке, — девочка пожала плечами. — Просто… Работа в департаменте оказалась не самым отвратительным во всей этой истории. Мне даже нравится иногда. Хотя бы подальше от Смитов и школы с дебилами-одноклассниками. — Это точно, — Тревис положил руку ей на плечо. Эмма удивилась. Парень никогда не отличался чуткостью и любовью к прикосновениям. Джил с другой стороны взяла её за руку и осторожно сжала пальцы. Стало неуютно от непривычного внимания, отдающего жалостью. Внутри что-то защемило. Тишина по плотности была похожа на возникшую между ней и мадам Миллс в кабинете вчера, но не такая спокойная. Давящая и небезопасная. Не потому что она боялась своих друзей, а потому что тяжесть ее жизни не гасилась, а будто делилась сейчас на всех. Обволакивала всю компанию, напоминая, что это не лекарство, а только передышка. И что увлекаться ею нельзя. Потому что жалость ломает. Ворошит ненужные мысли и чувства, в итоге возвращая обратно в мир извращенцев Фостеров и ублюдков Смитов. — Прикиньте, — Эмма встрепенулась, вырывая руку из ладони подруги и резко вскакивая. — Фред положил глаз на мисс Миллс из департамента. — Ту стерву? — Тревис подался вперёд и рассмеялся. — Ага, конечно, а она прям спит и видит этого тупого нищеброда. — Я ему то же самое сказала! — Эмма развела руками. — А он такой: да ты ничо не понимаешь. Я — настоящий мужик. Умею чинить машины и все такое. — Он уже предлагал ей покататься на своей развалюхе? — Джил тоже рассмеялась. — Представляю её лицо, когда урод Фред начнет подкатывать к ней яйца. — Бля, я буду так ржать, когда она ему их выкрутит, — Тревис убрал назад сбившуюся курчавую челку, нарочно гнусаво и заторможенно изображая голос Фреда. — Мисс Миллс, а поехалите стрелять со мной по баночкам на пустыре? Я дам вам подержаться за свое большое ружье. Все трое заливисто засмеялись. — Ааа, какой же Фред - лох, — Тревис перевёл дух. — Эй, Эмс, мы правда поступили тогда тупо. Ты нас не сдала. Теперь вот работаешь от зари до зари из-за нас. Я просто хочу сказать… Нам самим стремно перед тобой. — Я знаю, — спокойно кивнула Эмма. — Вы те ещё обсоски. Особенно ты, Трев, но… Я, вроде как, привыкла к вашим рожам. — Тогда мир, — Тревис по-детски протянул оттопыренный мизинец. — Мир, — Эмма улыбнулась, сцепляя с ним свой палец и чуть тряся рукой.

***

— Я хорошо питаюсь. — Мои родители хорошо обо мне заботятся. — Мне очень нравится в этой семье. — Мы часто играем с сестрами. — Брат возит меня в школу и на работы. — Миссис Смит — добрая женщина и настоящая христианка, а мистер Смит учит меня разбираться в машинах. — Просто я не люблю учиться. — Просто я неуклюжая и часто падаю. — Это мои игрушки, я люблю машинки, и папа мне их часто покупает. — У меня нет любимого блюда. — У меня нет хобби. — Я не люблю рисовать. — Я не люблю читать. — Я не слушаю музыку. — У меня нет друзей. Мне достаточно сестер и брата. — У меня нет компьютера. Интернет придумал Дьявол. — Я сожалею о своём поступке. — Тебе нравится работать в департаменте, Эмма? — мужчина напротив постукивал ручкой по блокноту. Социальный работник в сером костюме, потому что серый внушает чувство авторитета. Детский психолог с вечно доброжелательной улыбкой лучшего на свете друга сирот и прочих потерянных детишек. — Да. — А что тебе там больше всего нравится? — он подался вперёд, желая внушить доверие. — Расскажешь мне? Эмма замялась. Она сидела в кресле, опустив голову и стараясь отвечать тупо и коротко. Вопрос застал её врасплох. Сердце екнуло, будто они догадались… Но они не могли знать об окне на втором этаже и сломанном сапоге. — Там работают хорошие люди. Мне нравится быть полезной. — Кто даёт тебе задания? — мужчина сделал пометки в блокноте. — Мистер Хоффер. Он — дворник. — Только он? — Только он. — А почему ты не расскажешь про мисс Миллс? — вступилась миссис Смит, с елейной улыбкой выставляя на журнальный столик поднос с чаем и печеньем. — Прекрасная женщина. Она очень хорошо влияет на Эмму. — Мисс Миллс? — мужчина стал пролистывать её личное дело, пробегая глазами по строчкам. Эмма напряглась. — В списке значится только мистер Хоффер и судья, который вел твоё дело. Она работает в департаменте? — Я не знаю, — Эмма съежилась, нарочно безразлично глядя в сторону. — Она даёт тебе задания? — мужчина сделал пометку в личном деле, явно выводя чужую фамилию. Это не хорошо. Совсем не хорошо. Не хватало ещё создавать проблемы незнакомому человеку. — Нет, я просто убираюсь в её кабинете. — Тебе нравятся мистер Хоффер и мисс Миллс? — Нет! — Эмма резко подняла глаза. Мужчина вздрогнул от внезапной смены настроения, которое тут же ушло обратно под толстый слой внешней брони. — В смысле, да. Мне нравится мистер Хоффер. Он хорошо со мной обращается. И много рассказывает про лак и как сажать цветы. Он добрый человек и… — А мисс Миллс? — мужчина подался вперёд, явно акцентируя внимание на этом имени. Видимо, из-за её реакции. До того девочка была отстраненной и безразличной. Повторяла, будто по заученному. А сейчас её взгляд ожил и заметался по сторонам. Она сцепила руки в замок и вся собралась так, будто на неё нападают. — Она тоже мне нравится, — мужчина поставил знак вопроса возле фамилии неизвестной женщины. — Она хорошая, просто… строгая. — Она чем-то обидела тебя, Эмма? — Нет! Она меня не обижала. Наоборот, она… Мисс Миллс… — девочка начала заговариваться, явно подбирая слова. — Мы… Мы почти не разговаривали. Она не даёт мне задания и ничем не обижает. Она один раз проводила меня до машины и всё. Больше ничего. — Эмма, не повышай голос! — миссис Смит строго перебила девочку, которая выглядела возбужденной и напуганной, будто у неё пытались выведать секрет. Но сейчас она снова сникла и покорно опустила глаза. — Мисс Миллс была очень любезной и хвалила нашу Эмму. Приёмная мать девочки не внушала большого доверия. Однако, старые христианки часто кажутся излишне строгими. У подростка не было подозрительных синяков или ссадин. Своя комната со множеством мальчишеских игрушек. Всего год в приемной семье, а уже имеет судимость. Социализацией в приюте явно занимались спустя рукава. В личном деле стояла пометка «агрессивное поведение». И еще ниже «замкнутая». Недоверие к взрослым — частый спутник сирот. Девочка не проявляла эмоций в разговорах о доме, школе или увлечениях. Зацепить и вывести её не удавалось. Сестры с большим удовольствием показали своих кукол и рассказали о любимых блюдах. Макароны с сыром, но это хоть что-то. Хотя бы не односложные ответы. Синяков у них не было. Мозолей тоже. Обе явно отставали в развитии. И обе не смогли сказать ничего конкретного о своей старшей сестре. Эмма не шла на контакт ни под каким предлогом. И пробить эту броню было невозможно. Невозможно до этого момента. — Эта мисс Миллс… — социальный работник задумчиво протянул гласные. — Видимо, действительно, очень хорошая женщина. Правда, Эмма? — Да, — девочка вернулась к коротким ответам без контакта глазами. — Ты бы хотела, чтобы она общалась с тобой чаще? — и вот она реакция. Ни на игрушки, ни на вопросы о еде или семье, о приюте или друзьях. Мужчина улыбнулся. — Может, тебе стоит пригласить её на свой день рождения? — У меня нет дня рождения, — а вот и агрессивное поведение. Защита личных границ там, где их быть не должно. — Как же нет? Вот же дата… — Её поставили в приюте наугад, — девочка сильнее сжала пальцы в замок. — Разве ты не будешь праздновать? — Не буду, — сквозь зубы процедила девочка, тяжёлым не по возрасту взглядом глядя на мужчину. — А как же подарки, Эмма? Ты не любишь подарки? — мужчина развел руками, будто уговаривает пятилетку отдать чужую игрушку. — Не люблю, — бесполезно. Девочка ожесточалась только сильнее. — Уверен, мама и папа хотели бы порадовать тебя. — У меня нет, — девочка подалась вперед, давя и скалясь. — Мамы и папы. — Эмма, что ты такое говоришь? Да как ты можешь? Слышал бы тебя отец! — миссис Смит картинно схватилась за сердце. — Вы мне не родители! — Эмма подскочила на месте. — Я все сказала. Что вам ещё нужно? Я работаю без нареканий. Отрабатываю свой долг. Чего вы от меня хотите? — А ну-ка прекрати сейчас же, Эмма! — миссис Смит тоже встала, грозя девочке пальцем. — Не смей повышать голос в моем доме, непослушная девчонка! — Эмма, а кто бы ты хотела, чтобы были твоими родителями? — мужчина ухватился за реакцию и упускать её не хотел. — Ты хотела бы, чтобы мисс Миллс была твоей мамой? Реакция была даже сильнее, чем он ожидал. Девочка взбрыкнула, делая два шага назад. — Нет! Хватит везде совать эту мисс Миллс. Она здесь совершенно ни при чем, — девочка продолжала делать мелкие, неосознанные шаги назад, выставив вперёд ладони. — Почему вы снова и снова говорите о ней? Хватит! Она тут ни при чем. — Эмма, ответь на вопрос, — социальный работник опустил взгляд обратно к блокноту. — Нет. Конечно, нет. Она богатая и красивая, а я… — А ты что, Эмма? — А я — сирота, — девочка поникла всем телом. Вот оно. Чувство вины. Плохой ребёнок для идеальной матери. Сложно, но распространенно. Непринятие новой семьи сложным подростком. Болезненные привязанности к людям извне. Мужчина несколько раз обвел ручкой фамилию на листе и снова доброжелательно улыбнулся. — Я уверен, что мисс Миллс с радостью согласится прийти к тебе на день рождения. Обещай, что подумаешь об этом? — он подмигнул растерянной девочке. — Хорошо, — выдохнула она, сосредоточив взгляд на своих руках в красных мозолях. — Мне пора. Но мы совсем скоро снова увидимся, Эмма. Обещаю, — мужчина поднялся с места, убирая блокнот и папки с документами в кожаный дипломат. — Миссис Смит, вы проводите меня? Они ушли, оставив Эмму в звенящей тишине. «Это не хорошо. Глупо. Она повела себя глупо. Дурацкий социальный работник! Дурацкие вопросы! Дура! Какая же она дура!». Эмма схватилась за голову. Хлопнула дверь. Очень не хорошо. — Что ты устроила, дрянь? — миссис Смит быстрыми шагами двинулась на неё. — Я тебя спрашиваю, что ты устроила здесь? Посыпались удары. Эмма закрыла голову руками, отходя назад. — Из-за тебя у всех проблемы. У меня с отцом, — удар. — У мистера Фостера, — удар. — А теперь и у мисс Миллс! Она к тебе по-человечески отнеслась, а ты что сделала? Что ты про неё наговорила, дрянь?! Эмма попятилась назад и, споткнувшись, упала навзничь, ударяясь плечом о журнальный столик. Боль прострелила кость. Миссис Смит в порыве ненависти вцепилась острыми пальцами в её одежду. Потянула футболку, заставляя подняться. — Вставай! Быстро поднимайся! — пальцы больно сжали кожу под одеждой, оттягивая на себя. — Ты понимаешь, что ты наделала? Понимаешь? — Простите, — заскулила Эмма, стараясь подняться, опираясь на другую руку. — Простите меня. — Скажи спасибо, что отца не было дома! Он бы с тобой так не церемонился. Быстро бы заткнул твой поганый рот, — Эмма встала на ноги, все ещё горбясь. И тут же получила оплеуху жилистой ладонью по голове. — Все выходные будешь сидеть на хлебе и воде. И только попробуй в следующий раз что-то подобное учудить! Клянусь Богом, я сдам тебя обратно в приют. Как только твоя отработка кончится, поедешь обратно, раз не хочешь жить в нормальной семье. И никакая мисс Миллс тебе не поможет. Думаешь ты нужна ей? Никому ты не нужна. Ты — испорченная маленькая дрянь. Миссис Смит в ярости схватила девочку за ухо и больно потащила к лестнице на второй этаж. — И не смей портить жизнь этой бедной женщине. Не смей больше и слова ей говорить. Из-за твоего поганого языка бедной женщине ещё придется общаться с социальной службой. — Приемная мать с силой толкнула ее к лестнице. — Марш в свою комнату, и чтобы я тебя не слышала до самого вечера. Отцу будешь объяснять, что ты наговорила про нас на проверке! И молись, чтобы он вернулся в добром настроении. — Я не хотела же, — Эмма держалась за разбитое плечо. Рука двигалась, но ушиб болел сильно, а на коже тут же разлился продольный синяк от удара об ребро столика. — Не хотела бы — не делала, — миссис Смит была вся красная от ярости. — Я сказала, марш в комнату и сиди там тихо. Ты меня поняла, дрянь? — Да, миссис Смит. — Бедная мисс Миллс. Она не заслуживает, чтобы ты портила ее репутацию перед другими работниками департамента. Как тебе только не стыдно? — Мне стыдно, — Эмма всхлипнула, подавляя ком в горле. — Я не хотела ей вредить. Я говорила все, как нужно. — В следующий раз лучше вообще ничего не говори, — приемная мать всплеснула руками. — Убила бы тебя, сделав всем одолжение, но не хочу руки марать. Пусть отец с тобой разбирается. Марш в комнату! — Да, миссис Смит.