Теория отсутствия

На следующий день мадам Миллс промолчала, когда Эмма вошла в её кабинет. И на следующий после него тоже. Подняла свои злые глаза и тут же опустила. Это было хорошо, потому что Эмма не хотела продолжать их разговор. Это было плохо, потому что мисс Миллс не стала его продолжать. В среду после смены на участок заявились Джил и Тревис. Притащили целую корзину сандвичей с сыром и курицей. Трев принёс термос, в который за углом супермаркета залил светлое пиво. — Это чтобы расслабиться, — подмигнул парень, когда они все вместе сели на траву за живой изгородью. — Как у тебя тут? — Мы покрасили скамейки и теперь будем сажать цветы. Но это со следующей недели, — Эмма жадно вгрызалась в треугольники хлеба, едва успевая пережевывать. — Смиты изгнали меня с общего стола, и теперь я обедаю и ужинаю отдельно от их святого семейства. — Ой, какое наказание! — усмехнулся Тревис, протягивая ей термос. — Дворник сказал, что в пятницу мы можем погулять в парке вместо твоей работы, — Джил улыбнулась, ковыряя пальцами с ядовито-оранжевым лаком корочку на хлебе. Выглядело так, будто ногти она перемазала маркером. — А у вас что? — Мать с сестрами свалила на ферму к бабке, — Тревис отхлебнул пива, разваливаясь на траве. — Мы через неделю хотим сделать вечеринку. В среду следующую, чтобы у всех предки были на работе, кто в ночную смену. Давай ты придёшь? — Смиты меня ни за что не отпустят. А если сбегу, точно прибьют, — Эмма покачала головой. — Никак не выйдет. — А если с Фредом как-то сговориться? — парень сжал руки в кулаки. — Может, ему денег дать или… — Эмма? — Джил нагнулась ближе к друзьям, переходя на шёпот. — Она так и будет пялиться на нас? — Кто? Кто? — Тревис завертел головой, но Эмма сразу поняла, о ком идёт речь, и украдкой подняла глаза. Мисс Миллс стояла у окна, в уязвимом жесте обхватив себя руками. Неосознанно поглаживая себя большим пальцем. Эмма завороженно проследила за круговыми движениями по коже. Реджина выпрямилась, сильнее сжимая пальцы на собственных плечах. Строгая госпожа Стерва. — Не обращайте внимания, — Эмма отвернулась, разрывая зрительный контакт — Она все время за тобой следит, что ли? — усмехнулся Трев, нагло подмигивая строгой леди в окне, от чего та поморщилась и резким движением задернула шторы. — Боится, как бы мы не украли её ненаглядного дворника, — улыбнулась Джил своими лисьими глазами, проводя по плечу Эммы ладонью. — Мистер Хоффер разрешил мне… — А я не о мистере Хоффере, — рыжая девчушка пожала плечами, и Эмма поспешила перевести тему. — Так что? Куда пойдём в пятницу?

***

Реджина не могла уснуть третью ночь подряд. Она ворочалась с бока на бок, взбивая подушку и снова комкая её под головой в твердый шар. Едва проваливаясь в дремоту, её начинало точить изнутри гадкое чувство вины. Она отгоняла его напоминаниями о своём положении. Ей нельзя давать волю эмоциям. Она не спасатель. Она любит честную борьбу, но девочка сотрудничать не хочет. Родители, которые бьют своего ребёнка. Не своего. Девочка сирота. Она — ничья. Реджина хотела детей. После колледжа она слишком рано вышла замуж. Хотела поскорее начать самостоятельную жизнь. Королева выпускного бала и капитан команды по бейсболу. Робин бросал мяч так, будто родился для этого. Они хотели детей вместе. Реджина уже не помнила, кому первому пришла в голову эта идея. Наверное, на фоне романтических бредней об идеальной семье, а уж они-то с Робином были идеальными. У них все получалось. Карьера шла в гору. Реджина даже приостановила свою для самой тщательной подготовки к беременности. Прочитала тонны книг по планированию. Только правильное питание. Подсчеты циклов. Выбор имени. В честь отца или, если будет девочка, матери Робина. Она даже прочла идиотские гороскопы. Молчаливая и строгая девушка из хорошей семьи часами штудировала форумы по материнству. Она хотела быть идеальной матерью. Не такой надменной и властной, какой была её собственная. От чьей опеки она радостно сбежала в двадцать один год, только получив диплом. Нет, строгой, но ласковой. Она бы водила своего ребенка только в те секции, которые он выбрал сам, но и болтаться без дела не позволила бы. Она научилась печь сладкое печенье и даже сама сделала целый торт на день рождения мужа, куда пришли их коллеги с детьми. Они пытались два года, пока не решились на обследование. И после пытались ещё долгих пять лет, ведь заключение врачей — это ещё не приговор. Разве вы сами не слышали о десятках случаев, когда у безнадёжной пары в итоге рождается здоровый ребёнок? Но безнадёжной была только она. Унизительные анализы и лечение. Разные виды лекарств и процедур. Робин отдалялся все сильнее. А может, они просто выросли, наконец, из картинки про золотых подростков, у которых впереди блестящее будущее. Выросли, когда никакого блестящего будущего не случилось. Её муж пропадал в командировках месяцами. Последние три года они виделись только по выходным. Оба ушли в карьеру. Реджина хорошо помнила тот день за три года до, когда перекрасила комнату на втором этаже в приятные голубые тона. Детская комната с отдельной кроватью, шкафом для книжек со сказками, пустым светлым комодом для вещей. Она даже специально купила двух плюшевых зайцев и бурого мишку с гнущимися лапами. Говорят, это помогает. Визуализация. И на короткий период пустой дом наполнился ожиданием чего-то хорошего. Одиночество отступило, чтобы взяться с новой силой. — Чтобы сделать ребёнка, нужны двое, Робин! — вспылила она, стоя на кухне вечером, когда он вернулся из очередной командировки с опозданием почти на двое суток и теперь шарил в холодильнике в поисках ужина. — Я устал, — бросил он коротко. — И почему в доме воняет краской? Невозможно дышать. Как на стройке. Он даже не посмотрел на неё. И Реджина испытала душераздирающий стыд. Она готова была терпеть болезненные процедуры. Унизительно стоять и предлагать себя ради того, чтобы эта чертова комната, наконец, кому-то понадобилась. Упрашивать своего мужа, чужого человека, ради этого пойти с ней в постель и там побыстрее сделать с ней, что он должен. Ради того, чтобы снова и снова ощутить себя бесполезной. Следующие два с половиной года они почти не пытались. Когда Реджина впервые заперла двери в детскую на ключ, с ней случилась истерика. Иррациональное чувство, будто она закрыла кого-то в комнате. Будто кто-то с другой стороны просит выпустить его, а она физически не может повернуть замок ещё раз. Ещё раз увидеть светлые стены. Почувствовать холод пустоты внутри. Нет. Реджина стала заместителем мэра в двадцать восемь лет. Она ждала этого повышения так долго, отдавая борьбе за кресло правой руки главы города все силы. С первыми шагами помогла мать, имеющая большое влияние и всю жизнь лелеющая мечту видеть дочь на крупной должности. «Власть — это все». Владеть чужими жизнями может лишь тот, кто хорошо владеет своей собственной. А еще лучше — тот, у кого нет никакой собственной жизни. В этот же год Робин сообщил, что уходит. И не просто уходит. В Бостоне женщина, к которой он, как оказалось, ездил все последние три года под видом командировок, забеременела и готовилась подарить её мужу то, на что она сама была не способна. Робин был здоров. Она была больна. Реджина была бесплодна. Не одна из толкущихся вместе дурочек, сбивающихся в стаи в парках и торговых центрах. Так, в двадцать восемь лет Реджина осталась одна. Какое-то время подруги приходили с утешениями, но их дети были маленькими, их нельзя было оставлять надолго одних. «Сама понимаешь?» Она физически ощущала жалость, с которой смотрели на неё все женщины в городе. А так же понимание. Но не её. — Мужчина хотел детей. — Робин будет прекрасным отцом. Жаль, что у вас не сложилось. — Эта женщина уже родила, ты не знаешь? — Он так мечтал об этом. — Ты должна его отпустить. Она давно отпустила его. Даже не помнила уже в какой именно момент они перестали быть кем-то, кроме соседей. Даже друзьями они никогда не были. Идеальная пара оказалась с изъяном. Власть рождается из силы, сила из характера, а характер закаляет боль. За глаза строгую мадам Миллс прозвали Злой Королевой. — Как там наша королева? — они произносили это с насмешкой и презрением. Скрытым страхом. Они все держались от неё подальше. И хорошо. Так в тридцать четыре года Реджина Миллс стала мэром города - самым молодым в истории. И даже этот факт выставили, как поражение. Просто другим женщинам-политикам было чем заняться. Например, своей семьёй. Ее не любили, но выбрали. Потому что власть не дается любовью и стараниями. Власть отбирается в честном бою. В тридцать четыре года она готовилась поставить на место каждого в своём городе, кто ждал, что Реджина Миллс сломается. Запрется в своём большом пустом доме и не будет показывать носа, скрывая свое унижение. И она приехала в чертов департамент не для того, чтобы закончить карьеру обвинением в домогательствах к несовершеннолетней девочке-сиротке, вломившейся к кому-то в дом и теперь отрабатывающей нанесенный ущерб. Не для этого она прошла весь путь. Реджина сжала руки в кулаки. Сон так и не шел. Она проворочалась до самого утра, уговаривая себя. Проклиная за жалостливость. Девочка не нуждается в её защите. Да у неё наглости хватит на троих. Она ей не мать. Пусть обратится в службу опеки. Пусть напишет на сайт или позвонит на горячую линию. Вариантов масса. И она не один из них. Под утро пришёл неприятный сон о брошенном у дороги младенце.

***

Джим, некстати решивший почтить её кабинет своим присутствием, тоже заметил её нервозность. — Хотел позвать тебя вместе пообедать. Я знаю хороший ресторанчик неподалёку. — Я уже заказала в офис, — Реджина, не поднимая глаз, делала пометки в бумагах. — Не против, если я составлю компанию? — мужчина облокотился рукой на её стол, стараясь привлечь внимание. — По правде говоря, у меня уже есть компания на это время, — Реджина улыбнулась, наблюдая как Джим теряется, явно перебирая, с кем из департамента она могла бы… — Мисс Миллс, Ваша доставка, — из-за двери показалась секретарша с двумя бумажными пакетами. — Поставь на стол, — Реджина сделала повелительный жест рукой. — И принеси чай на двоих. Джим отступил назад, хмурясь, как ребёнок, которому взрослые велели помолчать. — А как насчёт вечера? Мы могли бы… — Вечером я возвращаюсь домой. Будут дикие пробки, и потому я хочу выехать пораньше. — Ясно, — кивнул мужчина, ощущая обиду от поражения. — Давно хотел тебе сказать. Жаль, что у вас с Робином не вышло. Вы были идеальной парой. — Ага, — Реджина принялась методично разворачивать пакеты, выкладывая содержимое на стол. Её лицо было непроницаемым, будто Джим говорил о чем-то, не имеющем к ней ни малейшего отношения. — Когда я развелся с Кэрол, мне было тяжело начинать новые отношения, — мужчина подошел вплотную и взял её за руку, будто она нуждалась в утешении. Реджина подняла на него удивленный взгляд. — Я просто хочу сказать, что если тебе нужно будет с кем-то поговорить, я всегда рядом. — Я это очень ценю, — строгий голос и саркастично поднятая бровь. — Но у меня все прекрасно сейчас. Она отдернула руку, возвращаясь к пакетам с едой. Вне этого разговора Реджина выглядела непривычно взволнованной. Кого она ждала? Джим собирался приберечь этот козырь для их личной встречи, но решил, что сейчас это будет хорошим способом наладить общение. Мужчина деланно весело сел на край стола и улыбнулся. — До сих пор помню, как шикарно ты выглядела на выпускном из колледжа. Тебе ведь даже вручили корону? — Да, я стала королевой бала, — Реджина отошла на полшага назад, придирчиво оценивая разложенные упаковки с едой. — Ты смотрелась в ней просто шикарно. У тебя же тогда были длинные волосы? Почти до пояса. Я смотрел и думал, что красивее девушки уже не встречу. Вся наша команда по бейсболу завидовала Робину чёрной завистью. — Джим, — Реджина выдохнула, прикрывая глаза и собираясь с силами. — Мне очень приятны твои слова, но я кое-кого жду, и… — Я понял, — мужчина встал, демонстративно поднимая ладони вверх. — Третий — лишний. — Да, и… — она хотела сгладить этот момент. Все-таки Джим помог ей с отелем и действительно старался быть милым. — Поужинаем на следующей неделе? Я свободна в среду. — Заметано! — рядом с этой женщиной, он снова ощущал себя студентом-подростком. Старая память. — Тогда я заеду за тобой в отель в девять? Щелчок замка на двери. Оба поспешно обернулись. — Я за мусором. — Эмма, — одними губами проговорила Реджина, и что-то неуловимое изменилось в выражение её лица. — Добрый день, мисс Миллс, — девочка взялась за корзину у входа. — Так что насчёт времени? Не слишком поздно? — Джим отвернулся от девочки-уборщицы, каждый день собирающей мусор по кабинетам. Но Реджина его не слышала, с каменным выражением лица наблюдая за движениями подростка. — Реджина? — позвал он, шутливо растягивая гласные. — Да, в девять нормально, — она отмахнулась, делая шаг вперёд. — Эмма, оставь, пожалуйста, пакет у дверей и подойди ко мне. Девочка перевела недоверчивый взгляд с мисс Миллс на мистера Я-выпустил-наконец-телефон-из-рук-и-решил-поработать. Секундное замешательство и она бросила пакет, понуро приближаясь к ним. Реджина сделала вдох и её лицо украсила улыбка. Она отодвинулась от стола, демонстрируя разложенные контейнеры. — Ты сегодня рано. Все в порядке? — мисс Миллс обхватила себя руками, ежась, но продолжая нервно улыбаться. — Да, мисс Миллс, — Эмма ощущала неловкость под пристальным взглядом мужчины, явно демонстрировавшего, что девочка ему мешает. — Мы с мистером Хоффером покрасили все скамейки и теперь готовимся сажать цветы. — Понятно, — Реджина тоже чувствовала неловкость между ними. — Я заказала рыбу и салат. — Приятного аппетита вам и мистеру… — Нет, — резко перебила её Реджина, требовательно глядя на бывшего сокурсника. — Он уже уходит. — Оу, да, — Джим вздрогнул, отрываясь от рассматривания странной сцены перед собой и, попрощавшись, пошёл к двери. — Что ты будешь? Рыбу или салат? Есть ещё пирог, — донеслось до него у самого порога, и мужчина невольно обернулся. Реджина подошла вплотную к девочке, нервными движениями открывая один из контейнеров. Так вот кого она ждала? Малолетнюю уборщицу? Странно, но внушает надежду. Было бы хуже, если бы королева его выпускного бала, которая, наконец, зависима от него в ряде моментов, ждала шишку покрупнее. А это даже мило. Жалость к подростку из явно неблагополучной среды. Секретарша с подносом едва не врезалась в замершего на пороге мужчину. Они неловко потолкались, пропуская друг друга. — Рейчел, поставь поднос на столик возле дивана, — Реджина махнула секретарше, и её рука опустилась, проводя по плечу девочки кончиками пальцев. — Садись. — У меня руки грязные. — У меня где-то есть влажные салфетки, — мисс Миллс нервными движениями полезла в сумочку на столе, извлекая упаковку. — Рейчел, ты свободна. Спасибо. Они остались, наконец, одни. Не кабинет, а проходной двор. Девочка тщательно скоблила пальцы салфетками, от чего по помещению разлился запах спирта. — Так что ты будешь? — Вы очень любезны, но… — Никаких «но», — строгая мадам Миллс разорвала пакетик с одноразовыми вилкой и ножом. — Рыба или салат? Рыба у них неплохая. Но может быть не соленой. Я стараюсь не есть много соли и тебе советую. Это вредно и… — Рыба подойдёт, — Эмма решила прерывать этот поток слов, явно образовавшийся из неловкости ситуации. — Спасибо, мисс Миллс. Они сели на диван. Эмма разрезала мягкое филе вилкой и отправляла восхитительные кусочки в рот. — Тебе нравится? — Реджина сидела, отстраненно сомкнув колени и сцепив руки в замок. — Обалденно! — промычала девочка набитым ртом. — Это лучшее, что я ела за всю свою жизнь. Вы тоже должны попробовать. Эмма подцепила кусочек и, придерживая под ним контейнер на случай падения, протянула женщине. — Я серьёзно, они будто пожарили ангела! Реджина улыбнулась, внутренне расслабляясь. — Нет, я пробовала, — но вилка пододвинулась только ближе. — У них действительно отличная рыба. — Соглашайтесь, пока я одна все не съела, — Эмма трогательно наклонила голову набок. — Там что, лимон? Не могу понять. Вы должны попробовать и сказать мне. Её жест был неудобен в своей простоте. Мисс Миллс не могла вспомнить ни единого случая в своей жизни, чтобы кто-то пытался покормить её вот так. Она не считала себя излишне брезгливой, но у нее определенно были слишком хорошие манеры для подобного. Но вид у девочки был такой искренний. Пальцы подрагивали. Может быть, это хорошее начало сложного разговора… — Если что, я ничем не болею. Честно, — Эмма поднесла контейнер к груди женщины. — Могу потом показать справку. Давайте, мисс Миллс. Оно того стоит. Реджина наклонилась, обхватывая полными губами вилку, и быстро отстранилась, пережевывая кусочек. — М, да. Там определенно есть лимон. — Видите, — Эмма улыбнулась. На белом пластике остался след алой помады. — Вам нужно было заказать две порции. Но я могу вам оставить от своей… — Нет, все хорошо. Доедай, — Реджина повернулась, чтобы разлить горячий чай по чашкам.- У меня есть салат. — Мой приемный отец как-то брал меня на рыбалку с собой и братом. Они даже что-то поймали. Я потом чистила всю эту рыбу, — Эмма поморщилась, уткнувшись взглядом в контейнер у себя в руках. — Мерзость та еще. Чешуя была повсюду. — Эмма, — начала мисс Миллс вкрадчиво, но настойчиво. — Мы должны поговорить о твоих синяках. Я выписала номера телефонов горячих линий для подростков. Ты сможешь обратиться туда анонимно и рассказать… — Рассказать, что я часто падаю? — голос снова стал бесцветным и напряженным. — Я знаю, что это неправда, — мисс Миллс нервно потерла руки. Этот разговор давался ей тяжело. Она боялась слишком надавить. — Ты сможешь позвонить туда и… — Как вас зовут? — вопрос застал женщину врасплох. — В смысле, вы представились, как мисс Миллс, а на двери нет таблички. — Реджина, — женщина произнесла это тихо, но Эмма услышала и тут же попробовала звучание языком. — Ред-жи-на… Красивое имя. — Спасибо, — мадам поспешила вернуться к теме, ради которой они здесь собрались. — Так ты позвонишь? — Конечно, нет, — Эмма грустно улыбнулась. — Знаете, что бывает с приемными детьми, которые жалуются на свою жизнь социальным службам? Их возвращают в приют. — Но разве это хуже, чем терпеть побои? — Меня никто не бьёт, — пожала плечами девочка. — Я просто неуклюжая. — Хватит, Эмма! Я волнуюсь за тебя. Это не нормально. Мы должны это прекратить. Дай мне помочь тебе. — Вы уже помогли, — девочка беззлобно усмехнулась. — Рыба была просто божественной. Бесполезно. Девочка упрямо не желала и слышать ни о каких телефонах доверия или сайтах социальных служб. Реджина отчаялась. Все её аргументы разбивались о непроходимую броню отрицания. Реджина подсела ближе. Положила холодную ладонь на украшенное алыми следами хватки миссис Смит узкое запястье. Нежно погладила кончиками пальцев, но Эмма резко убрала руку. Она предлагала написать или позвонить самой, но девочка только усмехнулась, снова и снова отрицая факт побоев. — А мне ты сможешь позвонить? К её удивлению, девочка охотно извлекла из кармана джинсов старый кнопочный телефон и с готовностью разблокировала экран. — Можно я запишу вас по имени, чтобы мать не догадалась? — Конечно, — Реджина мягко улыбнулась, диктуя номер. — Сделай мне дозвон.

***

Вечером Фред радостно вручил ей грабли и сообщил, что пришло время разрыхлить землю возле начавшей проклевываться рассады. Сам он сел под яблоней на складной стул и, развалившись, принялся лопать какие-то цветные шарики на планшете. Дебил. — И не задень рассаду, — вальяжно скомандовал брат. — Мать тебе за неё руки оторвет. Эмма уверенно взялась за грабли, сгибая спину. По ходу работы она отключилась от пространства вокруг, перебирая в голове воспоминания дня. Улыбку мисс Миллс. Её прикосновение к коже. Холодные и гладкие руки. Мягкие пальцы с бесцветным лаком. Взрослая кожа с заметными венами. Злые карие глаза с едва различимыми морщинами. Интересно, тот мужик подкатывает к ней? Скорее всего. Но все же пообедать с ними она ему не разрешила. Выставила из кабинета. Конечно, в основном, чтобы опять поговорить о её синяках. Облегчить душу, что она пыталась помочь. Наверное, мисс Миллс и вправду переживает за неё. Но это быстро пройдёт. В конце концов, она уедет обратно, где она там на самом деле работает, и забудет обо всем. Эмма останется у Смитов доживать два года никак не прекращающегося детства. Закончит дебильную школу и сразу рванет куда глаза глядят. Главное, терпеть и не болтать лишнего. В кармане бряцнул телефон. Эмма удивленно опустила грабли и, достав трубку из джинсов, посмотрела на экран. Опять Тревис что-то учудил? from Regina У тебя все хорошо? Чем ты занимаешься? Эмма украдкой покосилась на брата, но тот был слишком увлечен идиотской игрой в шарики. Сердце громко билось в груди. Зрачки расшились от удивления. Эмма поспешно удалила входящее сообщение и нажала возле номера «написать». Она перевела дыхание. from Emma Я работаю в саду. А чем вы занимаетесь?

***

Как она и предполагала, на выезде из города собралась внушительная пробка. По радио сообщили об аварии. Значит, это надолго. Реджина откинулась на сиденье, отпуская руль. Зачем она согласилась на ужин с Джимом? Его разговоры о Робине и «старых-добрых» временах студенчества были ей неприятны. Джим был навязчивым и просто инфантильным. Эта должность досталась ему благодаря влиятельному папочке, и дальше идти он не собирался. Его всегда и все устраивало. В колледже он все четыре года просидел на скамейке запасных, но все равно говорил о себе, как важном игроке в команде. Робин даже имени его толком не знал, называя «малым», хотя они все были ровесниками. А теперь этот самый «малой» намекает, что не прочь побыть жилеткой для брошенки вроде неё. Конечно же, с продолжением и, желательно, скорым. Реджина вздохнула. И тут же улыбнулась, вспоминая лицо подростка, попробовавшего рыбу из её любимого ресторанчика. «Они будто пожарили ангела». Нужно в понедельник заказать у них фирменное блюдо. Если Эмме так понравилась рыба, то от ребрышек она точно придёт в неописуемый восторг. Может, привезти из дома пару тарелок и вилок для них двоих? Одноразовая посуда практична, но крайне неуместна к таким отличным блюдам. Или, может, отвезти Эмму в сам ресторан? Там было бы удобнее… Так, стоп. О чем она думает? Какая посуда и рестораны? Эта девочка ей — никто. Она не должна переходить границы. У Эммы есть приемные родители, которые… Которые её бьют. И, скорее всего, морят голодом. А Реджина лишь хочет помочь в меру своих сил. Она не стала звонить в службу или, тем более, выяснять это с миссис Смит. Нет, она просто купила девочке обед. В этом поступке нет ничего особенного. Реджина не любила детей. Да и Эмма была уже взрослой. Сколько ей там? Около шестнадцати? Кстати, нужно в следующий раз спросить, почему «около». Пробка двигалась медленно. И, исключительно, чтобы занять себя, Реджина отправила эту смску. Просто, чтобы удостовериться, что с девочкой все хорошо. Она же обещала, что скажет ей, если что-то случится. Но вдруг она стесняется беспокоить взрослую женщину, которая ей никто? from Emma Я работаю в саду. А чем вы занимаетесь? Реджина нахмурилась. from Regina Не поздновато для работы в саду? Я пытаюсь выехать из города, но пока безуспешно. На трассе пробка. Машина позади громко засигналила. И Реджина, выругавшись, нажала на газ. Трасса начала освобождаться. Видимо, с аварией разобрались быстрее, чем она ожидала. Новое сообщение пришло, когда она ехала под девяносто по пустынной дороге в свой городок. Реджина не стала смотреть, пока не проехала приветственную табличку «Добро пожаловать в Сторибрук». from Emma Либо это, либо мытье кухни. А там вчера убежала кастрюля с помоями, которые Фред называет супом. Так что я ещё легко отделалась. И ещё одно. from Emma Будьте осторожны на дороге. За рулём полно идиотов, вроде моего брата. Реджина непроизвольно улыбнулась последнему сообщению. from Regina У тебя есть любимое блюдо? Реджина вышла из машины с большой сумкой сменной одежды. Дом встретил её холодной тишиной. Она включила свет в коридоре и сняла туфли на высоком каблуке. Ноги ныли, и прохлада паркета приятно отозвалась в стопах. Она бросила сумку на столик, прошла на кухню и, подумав, налила себе бокал вина. Она заслужила. Расстегнув блузку и пояс на юбке, Реджина забралась с ногами на кресло. Вино было сладковатым и холодным. Телефон завибрировал. from Emma Теперь это рыба из вашего ресторана. Серьёзно, я могла бы есть её каждый день, и мне бы не надоело. А ваше какое? Реджина покрутила в руках телефон, прежде чем набрать ответ. from Regina Все говорят, что я прекрасно готовлю лазанью. from Emma А мне все говорят, что я прекрасно мою полы. Но это все равно не моё любимое занятие. Реджина усмехнулась. Девочка была не глупой, хотя и слишком фамильярной. Вино уже ударило в голову, и Реджина, дописав сообщение, отправилась в душ. from Regina А какое твоё любимое занятие, Эмма? Как ты проводишь свободное время? Когда Реджина вышла из душа, высушив волосы, её уже ждал ответ. from Emma Не знаю. Воровать ваш мусор? Реджина улыбнулась, вспоминая, как застала девочку в кустах за поеданием своего салата. В самой этой ситуации ничего смешного не было, но шутливое сообщение вызвало легкий смешок у мадам Хочу-все-контролировать. from Regina Хорошо, что это был мой обед, а не главы департамента. У него страсть к копченому мясу. from Emma Ваши обеды для меня на первом месте. От последнего сообщения веяло странной интимностью, хотя текст был явно шуточным. Реджина переоделась в ночную рубашку и легла в свою большую, пустую постель. Привычно, с левого края. Странно, но из-за коротких сообщений с подростком, она ощутила, будто не одна в пустом доме. Под большим мягким одеялом было уютно. Она не высыпалась все прошлые дни, так что сейчас её дико клонило в сон. Наверное, кровать в отеле слишком непривычна для неё. Недостаёт дома, вот она и ворочается ночи напролет. from Regina Спокойной ночи, Эмма. Она взбила подушку под головой в твердый ком и закрыла глаза, почти мгновенно проваливаясь в тёплый сон без сновидений. from Emma Спокойной ночи, мисс Миллс.